Одетта отчаянно пыталась сопротивляться, но так и не смогла справиться с физической силой Бастиана. Ее платье было снято, а нижнее белье обнажено, прежде чем она успела что-либо предпринять. От грубой руки, стягивающей бретельки корсета, исходил отчетливый жар, который не смогли скрыть даже перчатки.
Охваченная бескрайним ужасом, Одетта начала безумно и яростно сопротивляться, как загнанная добыча. Бастиан уважал эти тщетные усилия, слегка поддерживая ее ритм. Упорство, с которым она билась изо всех сил, было достойно похвалы. Было также интересно наблюдать за женщиной, которая отбросила достоинство, которое ценила больше жизни.
Бастиан, которому постепенно стало любопытно, что будет дальше, намеренно ослабил хватку, давая ей возможность сбежать. Как и ожидалось, Одетта не упустила этого шанса.
— Интересно, знает ли Ник Беккер, что он женится на сестре убийцы?
Бастиан задал вопрос с легкой улыбкой в спину убегающей женщине. Одетта вздрогнула и остановилась, не пройдя и нескольких шагов. Это была реакция, которая не разочаровала его ожиданий.
— Я говорю об отце ребенка, которого носит Тира Беллер. Кажется, он младший сын владельца лесопилки? Насколько я слышал, он довольно уважаемый человек в том регионе.
Этот мужчина знал все.
Пока Одетта задыхалась от отчаяния, вызванного этим фактом, мерные шаги ботинок постепенно приближались.
— Говорят, семья была очень недовольна тем, что невеста их младшего сына — незаконнорожденная дочь герцога Дисена, отброса общества. Но они неохотно согласились из-за ребенка в утробе. Смогут ли они принять Тиру Беллер, если добавить к этому ее сестру, преступницу, которая пыталась убить своего отца?
Голос Бастиана был спокойным и мягким, даже в тот момент, когда он жестоко сжимал ее горло.
— ...Вы шантажируете меня?
Одетта подняла покрасневшие глаза и посмотрела на Бастиана со злобой.
— Скорее, советую.
Бастиан равнодушно ответил и встал напротив Одетты.
— В любом случае, я достигну своей цели любым способом. Разве не вам будет хуже, если вы добавите ненужную жертву? Конечно, мне будет приятно, если Тира Беллер будет отвергнута. Мне будет очень интересно наблюдать, как результат вашей великой любви и преданности превратится в трагедию, когда ваша незаконнорожденная сестра будет рожать незаконнорожденного ребенка и губить свою жизнь.
— Не втягивайте Тиру в это!
— Это зависит от вас.
Бастиан осмотрел Одетту взглядом, в котором было явно видно желание. Ей понравилась ее кожа, раскрасневшаяся до розового цвета от жара. Больше всего ему понравилось ее лицо, искаженное от боли.
Бастиан был очень доволен тем, что эта женщина не может бросить свою семью, которая была для нее обузой, даже будучи загнана на край пропасти. Его собственный ребенок будет любим ею гораздо сильнее. И наказание в виде потери этой любви навсегда будет тем более болезненным.
— Идите, если хотите.
Бастиан отступил на шаг назад, открывая Одетте дорогу.
— Я буду благодарен, если вы сбежите. Тогда у меня будет повод разрушить брак Тиры Беллер.
— Не делайте этого, Бастиан. Вы собираетесь испортить свою жизнь из-за женщины, которой презираете?
Одетта была дерзкой, хотя ее лицо выглядело так, будто она вот-вот расплачется. Бастиан слегка улыбнулся, потому что ему было жаль себя прошлого, который принимал такое ничтожное самолюбие за гордость.
— Ты, кажется, сильно ошибаешься, Одетта. Мне нечего терять. Я отплачу долг, получу в придачу ребенка, в жилах которого течет та же кровь, что и у Императора. Какой же мне убыток?
— Как вы можете думать о том, чтобы использовать ребенка в качестве заложника? Как вы можете! Вы, который знаете жизнь ребенка, потерявшего мать, лучше всех!
— Ах, это.
Бастиан небрежно кивнул и приподнял уголки губ.
— Не волнуйся, Одетта. Дети прекрасно растут без родной матери. Раз я вырос, то и мой ребенок тоже вырастет.
— ...Вы выросли прекрасно? Вы?
Одетта, глубоко смотря на него, переспросила дрожащим голосом. Это были слова, которые не должна была говорить женщина, которая служила Теодоре Клаусвиц, но Бастиан не обратил на это внимания.
— Ну, как видишь.
Бастиан невозмутимо улыбнулся и сделал шаг вперед. Одетта, шатаясь, будто вот-вот упадет, оперлась на спинку кушетки, чтобы удержаться.
Она знала, что должна немедленно бежать, но ноги не двигались. В то время, как ее сердце блуждало в аду, не в силах смириться с этим, Бастиан, подойдя сзади к кушетке, схватил шнурок корсета.
— Разрешить вам уйти?
Бастиан спросил, будто оказывая милость. Солнечный свет, льющийся на женщину, которая просто беспомощно дрожала, был ослепительным.
— Я уважаю ваш выбор.
Он сильно дернул за шнурок, который держал, и туго затянутый узел развязался.
Одетта, которая больше не могла терпеть, потеряла самообладание и начала яростно сопротивляться, но Бастиан не проявил ни малейшего снисхождения. Не успев сделать и шага, она почувствовала, как ее тело поднимается, и мир перевернулся. Когда она едва пришла в себя, Одетта лежала на кушетке, глядя в потолок.
Бастиан забрался на Одетту, которая пыталась подняться, и бросил корсаж, который он резко сорвал, на пол. Синее платье и нижняя юбка, которые уже не выполняли своей функции, последовали за ним.
Бастиан, снова сев, смотрел на Одетту с безжалостным, божественным взглядом и снял перчатки. Часы, снятые с запястья, он бросил возле головы женщины. Было смешно, что он занимался таким делом накануне величайшего события в своей жизни, но желание уже преодолело предел.
— Бастиан, пожалуйста...
Одетта, прекратив бессмысленное сопротивление, начала умолять, рыдая.
Бастиан поднял взгляд, который скользил по груди, колеблющейся от сбивчивого дыхания, и посмотрел на Одетту. Ее глаза, в которых сочетались зеленый и синий, прозрачно блестели. Слезы на кончиках длинных ресниц и покрасневшие веки делали женщину, которая старалась сдержать плач, еще более трогательной и красивой.
На губах Бастиана, вспоминающего прошлые дни, когда он плясал под дудку этой ведьмы, появилась кривая улыбка. Он мог взять и бросить ее гораздо раньше, но колебался. Он прикрывался пунктами, прописанными в контракте, но на самом деле никогда не думал об этом.
Он просто не хотел так портить отношения. Возможно, он боялся, что никогда не завоюет сердце этой женщины. Это было сомнение, которое приходило к нему каждую ночь, когда он ворочался без сна рядом с женой. Нет. Возможно, это началось с той ночи, когда он отпустил женщину, выигранную в азартной игре.
— Бастиан.
Голос Одетты, снова зововшей Бастиана, стал еще более отчаянным. Это была умная стратегия. Ведь он был тем придурком, который охотно проявлял милосердие и снисхождение, когда она просто плакала и называла его имя. К сожалению, эта игра больше не работала.
Бастиан ответил сочувственной улыбкой, сорвав одним движением нижнее белье и бросив его. Крик Одетты разбился о его язык, который внезапно поцеловал ее.
Бастиан жадно целовал ее, как голодный зверь, и расстегивал ремень. Возбуждение быстро нарастало от стимуляции, которую давала Одетта, сопротивляясь и всхлипывая.
— Ах...!
Острый крик вырвался, когда рука, сжимавшая и мявшая ее колеблющуюся грудь, скользнула между ног.
Бастиан заткнул губы Одетты, которая звала его имя, будто задыхаясь, и начал ласкать ее сухой низ. Одетта не теряла надежды, даже будучи охвачена жалким удовольствием. Она стонала, рыдала, звала его и с трудом открывала красные, влажные глаза, чтобы поймать его взгляд. Совершенно не понимая, какой обратный эффект вызовут ее отчаянные усилия.
Бастиан погладил щеку этой несчастной и жалкой женщины настолько влажной рукой, насколько был доволен. Это была последняя любезность, оказанная из уважения к прошлому.
Бастиан отнял руку от Одетты, которая умоляюще держалась за его рукав, и опустил глаза, чтобы проверить наручные часы. Он не мог опоздать на встречу с Императором, поэтому нужно было закончить на должном уровне.
Бастиан, придя к ясному выводу, одним движением перевернул Одетту и навалился на нее, совмещая их тела. В руках, раздвигающих ее ноги, была безжалостная сила.
Крик боли и грубый стон вырвались почти одновременно.
Ему было уже все равно, что на душе у этой женщины.
Это был новый ответ на песню ведьмы.
Яростный половой акт завершился подавленным стоном, вырвавшимся из зубов Бастиана.
Он почувствовал, как Одетта, которая просто беспомощно колебалась, отчаянно пытается выскользнуть. Бастиан насмехался над этими жалкими усилиями, притягивая ее крепко удерживаемой талией, чтобы соединение стало плотнее. Одетта, которая беспомощно трепетала, как бабочка, приколотая к коллекционной доске, вскоре обмякла.
Он сделал это с этой женщиной.
Когда тело постепенно остыло и разум вернулся, он вновь осознал этот факт. Бастиан отстраненно улыбнулся и посмотрел на Одетту, лежащую под его тенью.
Он чувствовал, будто прошел долгий путь и вернулся туда, откуда начал. Это было бессмысленно, но в то же время он почувствовал облегчение. Потому что он смог завершить эту сделку безубыточным способом, так, как должно было быть с самого начала.
Бастиан отстранился, восстановив дыхание, и Одетта рухнула на кушетку. Она выглядела так, будто потеряла сознание, если бы не ее слабо дрожащие спина и плечи.
Бастиан убрал следы акта носовым платком, который вынул из кармана пиджака. Просто поправив брюки и застегнув ремень, он вернул себе почти первоначальный вид. Контраст с полностью растрепанной Одеттой был поразительным.
Бастиан без сожаления выбросил испачканный платок и направился прямо в ванную комнату. Он вымыл руки, пропитавшиеся запахом женского тела, поправил галстук и запонки. В остальном не было необходимости что-либо трогать.
Наконец, Бастиан снова надел обручальное кольцо, которое лежало на раковине, и вернулся в спальню. Одетта все еще лежала на кушетке. Единственным отличием было то, что она лежала, отвернувшись.
Взгляд Бастиана, скользящий по телу женщины, залитому золотым солнечным светом, на мгновение остановился между ее ног, где была кровь. Его глаза углубились, но это длилось недолго.
В этом не было ничего удивительного, ничего особенного.
Он никогда не думал, что какой-то Франц завоевал бы расположение этой высокомерной женщины. Он воздержался от суждений по поводу графа Зендерса, но не ожидать такого результата было нельзя. Возможно, он был бы более снисходителен, если бы она была той, кто беспорядочно спит с чужими мужьями.
Бастиан пришел к ясному выводу, что по крайней мере ему не нужно беспокоиться о том, кто отец ребенка, которого понесет Одетта. Это была женщина, которая не ложилась с другим мужчиной, и этот факт не изменится до конца этого брака. Он не допускал других возможностей. Потому что он этого не допустит.
Бастиан спокойно подошел к кушетке. Перчатки лежали среди одежды Одетты.
— Я передам привет во дворец вместо вас. Скажу, что драгоценный подарок, любезно предоставленный Его Величеством, очень дорог мне и хорошо хранится.
Бастиан подобрал перчатки с циничной насмешкой. Одетта по-прежнему молчала, отвернувшись от него. Ее ничтожное упрямство делало ее внешний вид, полный следов акта, еще более примечательным.
Бастиан, неспешно надев перчатки, отвернулся. То, что он уронил букет, лежавший на столе, было непреднамеренной ошибкой. Но то, что он не обошел его, было совершенно намеренным выбором.
Бастиан покинул спальню своей жены, оставив запах розы, раздавленной его ботинком.
Звук его шагов, сохраняющих ровный темп и скорость, начал раздаваться в коридоре, погруженном в вечернее спокойствие.