«Я не умру здесь вот так, в одиночестве».

Герцог Диссен укрепил пошатнувшееся сердце и поставил точку в конце длинного письма. Это был ультиматум, продиктованный более холодным рассудком, чем когда-либо прежде.

Положив ручку с закрытым колпачком, он повернул голову к окну. За стеклом раскинулся лес, кроны которого уже начали окрашиваться в осенние тона. В эту больницу его привезли весной, когда повсюду пышно цвели цветы. Значит, он провёл здесь в заточении уже три сезона.

«Они хотят, чтобы я лежал тут, как труп, пока не умру. Но нет уж, чёрта с два».

Герцог Диссен закусил побелевшие, потрескавшиеся губы и потянулся к колокольчику, чтобы вызвать сиделку.

Он дал Одетте достаточно времени и возможностей. Но в ответ получал лишь глухое молчание. Он больше не намеревался играть роль отца — ведь именно она первой предала их связь, разорвав узы между родителем и ребёнком.

Стоило лишь вспомнить о том низком отродье, что увёл Одетту, и о несметных богатствах, которыми тот располагал, как внутри будто вспыхивало пламя. Он захапал такое состояние — и теперь смеет искупать свои грехи лишь жалкой оплатой больничных счетов? Немыслимо!

— Вызывали, Ваша Светлость?

Сиделка вошла в палату как раз в тот момент, когда его терпение достигло предела.

Герцог, не удостоив женщину ни словом, только злобно метнул на неё взгляд. Та, заметно обленившаяся в последнее время, раздражала его всё больше. Он со щелчком бросил пухлый конверт на край кровати.

— Отправь это письмо немедленно, — бросил он с нетерпением, а затем откинулся на подушки.

Хотя искалеченное тело уже не подлежало восстановлению, он заслуживал лучшего. И добьётся этого. В письме он изложил предельно чёткие требования и последствия в случае их игнорирования. Такое письмо Одетта уже не сможет просто проигнорировать.

«Первым делом нужно засадить за решётку эту девчонку — Тиру Беллер, едва не ставшую убийцей».

Он пытался унять душившую его ярость, внушая себе, что скоро всё изменится. Тем временем сиделка, слегка замявшись, подошла и подняла письмо.

— Это письмо вашей дочери? — осторожно спросила она, взглянув на конверт. — Той самой дочери, что вышла замуж за Клаусвица, так ведь?

— Просто делай свою работу как положено! — рявкнул герцог Диссен, одёргивая женщину за излишнюю любознательность.

Та недовольно надула губы, но, промолчав, взяла письмо и вышла. Жалость к себе — оттого, что его всерьёз не воспринимает даже такая особа, — быстро угасла.

«Стоит только выбраться отсюда…»

Герцог поднял глаза к синему небу, в котором отражалась его последняя надежда.

Тот таунхаус, который он увидел в тот день, казался вполне подходящим. Если будет достаточно слуг, которые станут руками и ногами, то и в инвалидном кресле можно вести сносную жизнь.

Хотя она и предала своего отца, Одетта всё ещё оставалась его единственной надеждой.

«Подарок, оставленный глупой любовью».

«Величайшее сокровище моей жизни».

.·:·.✧.·:·.

С каждым новым выстрелом отверстия на мишени всё ближе смещались к центру.

— Похоже, получается куда лучше, чем в начале.

Одетта с довольным румянцем на лице обернулась к Бастиану, стоявшему за её спиной. В её взгляде читалась гордость.

Вместо того чтобы сказать: «Давно пора», Бастиан лишь молча улыбнулся. Западное небо уже начинало понемногу окрашиваться в алый цвет — пора было заканчивать тренировку.

— Отдохните немного, — коротко бросил он и отвернулся.

Положив пистолет, уже выполнивший свою задачу, на край стола, Бастиан вновь взял в руки винтовку, с которой они начали, и занялся перезарядкой. Тем временем изрешечённую дырами мишень заменили на новую.

Они перепробовали разные виды оружия, но, похоже, именно с этой винтовкой Одетта справлялась лучше всего. Даже при всей щедрой похвале трудно было назвать её по-настоящему одарённой, но, по крайней мере, навыки были достойными. Когда нужные мышцы привыкнут к нагрузке, станет гораздо лучше.

— Одетта, — произнёс Бастиан, закончив перезарядку, и снова встал перед мишенью.

Одетта, сидевшая на стуле и массировавшая уставшую руку, тут же поднялась и поспешила к нему.

Он протянул ей винтовку и, как прежде, встал за её спиной, чтобы скорректировать стойку. Одетта едва заметно напряглась, почувствовав, как его большое, крепкое тело прижалось к ней.

— Похоже, вы и к обучению талантливы. Кажется, он не уступает вашим стрелковым навыкам.

С трудом справившись с участившимся сердцебиением, Одетта бросила неловкий комплимент, чтобы отвлечься.

Лишь когда слова сорвались с языка, она поняла, как глупо они прозвучали. Но, к счастью, Бастиан улыбнулся, избавив её от неловкости.

— Я польщён, — низкий голос Бастиана коснулся её уха.

Вечерний воздух становился всё прохладнее, и дыхание мужчины ощущалось особенно ясно.

Одетта попыталась сосредоточиться на стрельбе, чтобы не дать себе утонуть в накативших чувствах. Она встала в стойку, как её учили, прицелилась и нажала на спусковой крючок. И, как велел Бастиан, не закрыла глаза до конца выстрела.

— Чуть левее, — отозвался он, проверив мишень.

Одетта кивнула и поправила стойку в соответствии с его словами.

— Но, Бастиан…

— Да?

— Почему вы выбрали флот? — неожиданно спросила она, всё ещё переводя дыхание.

Бастиан слегка опустил глаза и посмотрел на женщину в своих объятиях.

— Я как-то видела, как кто-то писал, будто вы сражаетесь, как армеец. Вы лучший игрок в поло, отлично ездите верхом, да и стреляете великолепно. Уверена, в армии вы бы тоже преуспели. Была ли особая причина выбрать именно флот?

— Ах, это…

Бастиан тихо усмехнулся.

Это была логика, продвигаемая консервативной фракцией Военно-морского министерства, недовольной рукопашным боем в Тросском сражении. Ближний бой с мечами и ружьями — не метод ведения войны для флота. Такая натянутая критика обычно заканчивалась насмешкой:

«Тогда стоило пойти в армию».

С характерным намёком, будто критик знал истинную причину выбора флота. Аристократический способ ругательства.

Он решил стать офицером ради деда, который стыдился клейма внука-старьёвщика, хотя на самом деле ему было всё равно, куда идти. Он выбрал флот, потому что здесь было легче продвинуться.

Армия, с её укоренившимся аристократизмом и консерватизмом, всё ещё не жаловала командиров без титулов. Более открытый флот был куда выгоднее для достижения положения, которое могло бы хоть немного успокоить деда.

«Раз уж жить собачьей жизнью — лучше выбрать ту сторону, где кусок мяса побольше».

Мнение аристократов, считавших такой выбор бесчестным, его не волновало. Честь Бастиана была не там, где их. Если им хочется благородно сражаться флотскими методами и умирать вместе с кораблём — это тоже заслуживало уважения. К сожалению, он ещё ни разу не видел, чтобы кто-то действительно так поступил.

— Бастиан?

Голос Одетты прорезал затянувшуюся тишину.

— Мне понравился мундир.

Бастиан посмотрел в её глаза, полные невинного любопытства, и небрежно бросил лёгкомысленный ответ. Это был редкий миг покоя. Время, когда простая шутка, возможно, стоила больше, чем ненужная правда.

— Мундир? — нахмурившись, переспросила Одетта.

— Флотский мундир мне больше по вкусу, — безмятежно ответил Бастиан и кивком указал на мишень.

Одетта молча посмотрела на него, затем тихо рассмеялась и отвернулась.

— Пожалуй, да. Флотский мундир вам действительно идёт гораздо больше.

Остаточный смешок Одетты передался через их соприкасающиеся тела. Вскоре этот смех стал и смехом Бастиана.

К тому времени, как их смех затих, закатный свет стал ярче.

Одетта собралась с духом и снова прицелилась. Бастиан тем временем вернулся в стойку инструктора.

Три выстрела прозвучали подряд.

Теперь Одетта выдерживала отдачу ружья без помощи Бастиана. Даже её шаткая стойка для стрельбы почти пришла в норму.

Бастиан наконец отпустил Одетту. Слова были не нужны — она, казалось, всё поняла сама.

Он отошёл на несколько шагов и закурил сигарету. Одетта перевела дух и медленно, с крайней осторожностью приняла стойку. Сшитая по фигуре амазонка подчёркивала стройность её тела.

Первый выстрел прогремел, пока Бастиан прикуривал сигарету.

Затем второй. И третий.

Она нажимала на курок раз за разом, держа глаза открытыми, как её учили. Бастиан — тоже.

Одетта оглянулась на мишень и обернулась с сияющей улыбкой. Из ствола винтовки всё ещё вился лёгкий дымок пороха. Похоже, ей не требовалась особая похвала — лицо и так светилось гордостью от того, что она справилась сама.

Бастиан выдохнул сигаретный дым и коротко рассмеялся.

— Не думаете поступить на службу?

Он посмотрел на Одетту, стоящую на фоне закатного моря, и снова глубоко затянулся.

— Землю копать умеете, стреляете неплохо. Из вас выйдет толковый солдат.

— А я смогу командовать флотом?

Одетта неторопливо положила ружьё и ответила с улыбкой. Пряди волос у лба и шеи мягко развевались по ветру.

— Зависит от того, как себя покажете, — пожал плечами Бастиан и бросил сигарету в пепельницу.

Он попросил проводить его, и Одетта охотно подала руку.

Бастиан неторопливо шёл по саду, окрашенному розовыми красками заката. Слабый шум волн и движение слуг, начинающих уборку, доносились в этот мирный вечер вместе с лёгким ветерком.

— Звонила графиня Ленарт.

Дворецкий сообщил неожиданную новость, когда они вошли в особняк.

— Говорит, есть сообщение от её отца, герцога Лавьера, оставленное для хозяина. Упомянула, что это важное дело, связанное с железнодорожной компанией, — добавил Ловис чуть торопливее обычного.

Сандрин, похоже, разыграла очередное представление.

— Идите.

Одетта заговорила первой. Бастиан опустил взгляд и посмотрел на свою хорошую жену.

— Скорее, Бастиан. Графиня Ленарт ждёт.

Одетта мягко поторопила его, отпуская руку. Она улыбалась — спокойно, искренне, без тени сомнения. Хотя не могла не понимать, чего добивается Сандрин.

— Ах, Дора! Как раз вовремя. Я хотела ещё раз обсудить меню ужина.

Увидев старшую горничную, появившуюся из западного коридора, Одетта ушла, не оглянувшись. Вид идеальной хозяйки, не вызывающий подозрений.

— Эм, хозяин…

Тревожный голос Ловиса выдернул Бастиана из мыслей. Он всё ещё смотрел на удаляющуюся спину жены.

— Понятно. Сейчас иду, — отозвался он с лёгкой улыбкой и ускорил шаг, поднимаясь по лестнице.

К Сандрин — женщине, которой он, по крайней мере пока, был обязан уделить приоритет перед Одеттой.