3 часа 42 минуты.
Одетта ускорила шаг и побежала по площади, проверив время на часах. Она не могла остановиться, даже когда дыхание, пахнущее железом, подступило к горлу.
Благодаря тому, что она уехала из особняка герцога раньше, чем планировалось, ей удалось выиграть время. Её тревожило, что её тошнота была замечена, но это были уже не важные дела этого мира. Она должна была сделать так, чтобы это было именно так. Тем более, если эта новость достигнет ушей Бастиана.
«Всё хорошо, Мег. Всё хорошо», — Одетта успокоила Маргрете, которая дрожала и скулила от страха, и поспешно поднялась по ступеням, ведущим к Центральному вокзалу Карлсбара. Ей было тяжело нести собаку на руках и тяжёлый чемодан, но она изо всех сил справлялась.
Одетта вернулась в отель на предоставленной герцогом машине и первым делом проверила местонахождение Молли. Как и ожидалось, та исчезла вместе с данными ей вещами.
Одетта, завершив последнее задание, оставила заранее подготовленное заявление о разводе и покинула отель. Примерно в это время должен был отплыть лайнер, на котором находилась Тира. Теперь нужно было только вовремя сесть на поезд, и всё будет кончено.
Так что ещё немного.
Одетта повторяла это себе и двигала слабеющими ногами. Она пробилась сквозь толпу, заполнившую вокзал, купила билет на поезд до пункта назначения в кассе и сразу же побежала к платформе. Она осознала, что это маршрут железнодорожной компании, принадлежащей Бастиану, только увидев стоящий поезд.
«Эй, будьте осторожны!» — Резкий крик раздался от мужчины, толкавшего тележку с багажом к первому классу. Одетта только тогда поняла, что её ударила тележка. Ответственность за неосторожную ошибку лежала явно на другом человеке, но у неё не было времени выяснять, кто прав, кто виноват.
«Прошу прощения», — Одетта поспешно извинилась и отошла от этого места.
3 часа 57 минут.
Сердце забилось ещё быстрее, когда она увидела, что времени осталось мало. Вывихнутая из-за предыдущего инцидента лодыжка болела, но Одетта не могла остановиться. Она чуть не попала в ещё одну аварию, когда собиралась сесть в вагон третьего класса.
Одетту оттолкнула набежавшая толпа, и она выронила чемодан. Когда она потянулась, чтобы поднять его, её тело шатнулось. К счастью, мужчина, стоявший сзади, поддержал её, и она избежала падения на платформу.
«Вы в порядке?» — Мужчина, поднявший Одетту, проявил любезность, подняв упавший чемодан. Несмотря на суровый вид с большим шрамом на щеке, его поведение было чрезвычайно джентльменским.
«Да. Благодаря вам. Большое спасибо», — Одетта поспешно поблагодарила и, прихрамывая, поднялась в поезд. Пока она садилась на угловое место, как будто падая, и тяжело дышала, раздался длинный гудок локомотива.
И вот, 4 часа.
Время отправления экспресса до Фелии.
Он лежал аккуратно на освещённом приставном столике.
Бастиан медленно пересёк спальню и поднял запечатанный конверт. Пока он просто смотрел на это письмо, солнце зашло, и спустились сумерки.
После охоты пришла неожиданная новость. Одетта, которой было нехорошо, вернулась в отель раньше. Сказали, что она уехала тихо по своей просьбе, не желая доставлять хлопот.
Две госпожи герцога, похвалившие жену за такую заботливость о муже, великодушно предложили послать семейного врача в отель. Они также намекнули, что жена, вероятно, беременна. Одетта сказала, что это гастрит, но с их точки зрения, уже рожавших детей, это была бесспорная тошнота.
Совет о том, что лучше всего пройти обследование как можно скорее, чтобы не ошибиться с лекарством, думая, что это болезнь, был разумным, но Бастиан вежливо отказался. Возможно, он уже смутно предчувствовал в то время, что увидит такую картину, вернувшись в отель.
Одетта сбежала.
Бастиан понял это в тот момент, когда вошёл в номер.
Собаки, которую она ценила, как свою жизнь, не было видно. Слуга, оставшийся в отеле, не знал о том, что хозяйка вернулась раньше. Даже горничная, которую она привезла с собой, исчезла. Единственный вывод, который можно было сделать из всего этого, был только один.
Значит, это, вероятно, подтвердит это.
В тот момент, когда взгляд Бастиана, смотрящего на конверт в руке, углубился, как тьма за окном, раздался торопливый стук. Это был слуга, отправившийся на поиски исчезнувшей горничной.
Бастиан вышел в гостиную люкса, чтобы принять слугу. Его действие — сесть перед камином и закурить сигарету — было спокойным, не свойственным мужу, узнавшему о бегстве жены.
«Я связался с Арденом, и оказалось, что произошла кража серебряного подсвечника и нескольких столовых приборов. Поскольку за этим строго следят, доступ имеют лишь немногие слуги, и Молли была одной из них. Похоже, это она украла их и сбежала», — Ханс с трудом доложил, многократно колеблясь.
«Понятно», — Бастиан завершил ситуацию сухим ответом. Его спокойный взгляд был направлен на пустую подушку Маргрете. Если подумать, приезд с собакой был не похож на неё. Это означало, что она планировала бегство ещё до отъезда.
«Но госпожа...»
«Можете уходить», — Бастиан прервал слугу холодным приказом, выдохнув сигаретный дым, который он глубоко втянул в лёгкие.
«Дела моей жены — это моя забота».
«Но, господин».
«Не будет повода для беспокойства», — Бастиан был уверен без малейшего сомнения. Как будто это было абсолютным законом.
В конце концов, Ханс не смог добавить больше слов и ушёл. Когда дверь тихо закрылась, номер снова погрузился в глубокое молчание.
Бастиан оставался на месте, выкурив две сигареты подряд. Когда он вытащил третью сигарету и поднёс её ко рту, густая тьма поглотила всё вокруг.
Бастиан зажёг сигарету и встал, держа ещё не вскрытый конверт. Когда он вошёл в спальню, его встретил более яркий свет приставного столика.
Бастиан сел на край кровати, разорвал конверт и развернул письмо. На его лице, находящемся на границе света и тьмы, по-прежнему не было никаких эмоций.
Прежде всего, я приношу извинения за то, что наше расставание произошло таким образом.
Письмо Одетты началось с безразличного приветствия, похожего на уведомление. Бастиан медленно курил и читал письмо.
Я хотела искупить свою вину, выполнив оставшуюся ответственность, но это было, похоже, просто трусливое самообман. Моё желание иметь хороший конец, когда уже всё испорчено, в итоге привело к худшему концу, разрушающему нас обоих.
Я думаю, единственный способ исправить ошибки — это как можно скорее завершить этот контракт. Хотя такое бегство не является правильным, я прошу вас понять моё безответственное решение, поскольку я считаю, что это лучшее для всех нас.
Горничная, которая приехала со мной, была доверенным лицом главной семьи. Насколько я знаю, она племянница одной из горничных, которой Теодора Клаувиц пользовалась, как руками. Я общалась с ними через неё. Я больше не шпионила после вашего отъезда, но отложила её увольнение, опасаясь, что если я устраню её, они пошлют другого человека. Прошу прощения за то, что невольно снова обманула вас.
Я сама разберусь с этой горничной и уеду. Подозрительных действий со стороны главной семьи не было. Информация может быть неточной, поскольку мы с ней обе отброшенные фигуры, но по крайней мере, насколько я знаю, было так.
Прилагаю документы для развода и письмо императору, сообщающее о моей вине. Я обещаю смиренно принять любую официальную причину развода. Пожалуйста, оформите это таким образом, чтобы минимизировать ваши потери.
Сожалею, что контракт заканчивается иначе, чем мы договаривались в начале.
Я буду выполнять свой долг, тихо живя вне вашего мира.
Бастиан долго молча смотрел на листок, исписанный элегантным почерком, не соответствующим содержанию. Когда он медленно перевернул страницу, появилось письмо, адресованное императору. От того, что она сделала её отца инвалидом, до шпионажа для главной семьи и этого побега. Это был подробный журнал преступлений, как будто она жаждала смерти от рук императора. Заявление о разводе было приложено сзади.
Бастиан снова проверил время, схватил сигарету, которую держал во рту, смял её и встал. Он не отпускал руку, сжимающую огонь, несмотря на боль от ожога кожи.
Он знал, что она не станет покорно подчиняться, но не думал, что она совершит такое сумасшедшее действие. По крайней мере, она не была настолько глупа, чтобы не уметь минимально рассуждать.
Почему?
Бастиан тщательно проследил воспоминания и подошёл к камину. Действие — бросить разорванное письмо и заявление о разводе в пламя — было крайне сдержанным.
«Семья», — Наконец найдя ответ, Бастиан сузил глаза.
Она была женщиной, склонной к безрассудству и глупости, когда дело касалось семьи. Но отец уже умер, а сводная сестра уехала, создав новую семью. Оставалась только одна возможность. В тот момент, когда он пришёл к выводу, что предположение герцогини было верным, раздался звонок.
Бастиан убедился, что обрывки бумаги превратились в пепел, и спокойным шагом пересёк гостиную. Когда он открыл дверь номера, управляющий поклонился с растерянным выражением лица.
«Этот мальчик принёс письмо для майора», — Управляющий указал на маленького мальчика с коробкой чистильщика обуви.
«Я предложил передать его сам, но он настаивал на том, что ему приказано передать лично, поэтому я совершил такую неучтивость».
«Понятно», — Бастиан кивнул, словно понимая, и снова посмотрел на мальчика-чистильщика обуви. Когда он открыл бумажник и дал ему плату за поручение, ребёнок наконец вынул письмо, которое держал глубоко в кармане.
Бастиан принял его обожжённой рукой. На поверхности конверта, крепко запечатанного воском, было написано именно то имя, которое он ждал.
Келлер.
Тот самый детектив, который был тенью Одетты последние два года.