— Я действительно очень сожалею.

Ник Беккер повторял одно и то же уже в который раз. Одетта поставила чайную чашку, которую держала, и покачала головой с мягкой улыбкой.

— Все в порядке, господин Беккер. Не волнуйтесь.

— Я обязательно уговорю Тиру.

— Чем больше вы будете это делать, тем сильнее будет ее противодействие. Она упрямый ребенок.

Во взгляде Одетты, смотрящей на пустое место рядом с Ником Беккером, была нескрываемая печаль.

В конце концов, все произошло по воле Одетты.

Они сказали, что покинут Берг в назначенный день. Из-за ограниченного времени свадьба была скромной. План состоял в том, чтобы зарегистрировать брак, устроить небольшой прием и сразу же сесть на корабль.

Одетта не хотела отпускать Тиру таким образом, но смирилась с неизбежной реальностью. Она также понимала желание Тиры не приглашать ее на свадьбу. Боль будет слишком велика. Ребенку, который ничего не знает, было бы трудно принять это.

— Пусть Тира поступает по велению своего сердца.

Одетта спокойно сказала, взяв карманные часы, лежащие рядом с чашкой.

Ник Беккер вздрогнул и поправил позу. Он подумал, что первая встреча, которая была настолько сумбурной, была даже лучше. Дочь герцога и племянница Императора. В настоящее время жена богатого человека, известного как герой войны. Напряжение усилилось, когда он вновь осознал, с кем имеет дело.

— Но расставаться таким образом…

Ник Беккер проглотил слюну, не закончив предложение.

Одетта, одетая в роскошное платье, была прекрасна, словно сошла с картины. Он никак не мог поверить, что такая благородная дама была сестрой Тиры. На самом деле, две сестры были удивительно не похожи друг на друга. Он мог понять чувства Тиры, которая, глубоко любя сестру, в то же время завидовала ей.

— Она не настолько жестока, чтобы отвернуться от меня до самого конца, так что не волнуйтесь. Я верю, что она сама протянет руку, когда придет подходящее время. По крайней мере, такова Тира, которую я знаю.

Взгляд Одетты стал более мягким. Смущенный Ник Беккер бесцельно потрогал пустую чайную чашку.

Казалось, Тира неправильно поняла, что сестра бросила ее. Мягкий взгляд и выражение лица Одетты, которые она демонстрировала, говоря о сестре, были безусловной любовью, ничем иным, как самой искренней любовью. Хотя было трудно понять ее решение так резко оттолкнуть Тиру, он не хотел забивать себе голову сложными мыслями. Он просто полагал, что для этого были свои причины. И он был благодарен за такую большую помощь.

— Позаботьтесь о Тире.

Одетта встала, прощаясь с теми же словами, что и в прошлый раз.

— Я, я вас провожу.

— Нет. Не нужно.

Одетта вежливо отказалась от проводов Ника Беккера и поспешно покинула кафе. Звон часов на башне, объявляющий полдень, раздался по улице. Пришло время начать чаепитие.

Одетта поспешила к трамвайной остановке. Она чувствовала, что внимание окружающих приковано к ее наряду, не соответствующему уличному пейзажу, но у нее не было времени заботиться об этом.

Официальной целью этой прогулки было чаепитие.

Одетта попросила Райнера остановить машину неподалеку, сославшись на желание прогуляться пешком, а затем села на трамвай и отправилась на окраину. Чтобы ее ложь не была раскрыта, она должна была успеть на чаепитие вовремя.

К счастью, Одетта села на вовремя прибывший трамвай и вздохнула с облегчением, заняв место у окна в самом конце вагона. Трамвай, подобрав всех пассажиров, начал движение с ясным звоном.

Одетта рассеянно смотрела на проплывающий городской пейзаж. Воспоминание о той ночи, когда она сбежала из спальни, внезапно всплыло в памяти в тот момент, когда трамвай вышел на бульвар, где был виден Военно-морской министерство.

Одетта бродила по погруженному во тьму особняку, как призрак, бродящий ночью. Пункт назначения был неясен. Она просто хотела убежать далеко, подальше от них. Она поняла, что идет босиком, только после того, как устала настолько, что ее ноги больше не могли двигаться.

Холод той ночи оставался таким же ясным, как и сейчас. То же самое можно было сказать о ее жалком сердце, которое не могло вернуться, и белом лунном свете, который освещал это сердце.

В конце концов, Одетта провела ночь без сна. Спальня, в которую она вернулась на рассвете, была погружена в тишину, похожую на утренний свет. Похоже, он проявил хотя бы тактичность уйти не слишком поздно.

Измученная Одетта рухнула на край кровати и задремала. Когда она открыла глаза, уже наступило светлое утро. Сандрин покинула Арден несколько часов спустя.

— Я прекрасно провела время, спасибо.

Пока она размышляла над смыслом этого прощания, произнесенного с тайной улыбкой, трамвай, остановившийся на остановке перед Военно-морским министерством, снова начал движение.

Одетта тихо вздохнула и закрыла глаза.

Приготовиться к отправлению в Императорский дворец к пяти часам.

Бастиан пересек вестибюль, отдав краткий приказ без дополнительных объяснений.

— Так внезапно? Госпожа ушла. Что нам делать с этим?

Ловис, нехарактерно взволнованный, поспешно следовал за хозяином. Бастиан слегка замедлил шаг, чтобы идти в ногу со старым дворецким.

— Жена не будет сопровождать меня. Достаточно будет, если вы подготовите машину и водителя к времени отъезда, Ловис.

— Я знаю, что по светскому этикету следует использовать карету для посещения Императорского дворца. Не лучше ли так поступить?

— Не думаю. Зачем нужны лишние формальности.

Бастиан улыбнулся и снова увеличил шаг. Сообразительный Ловис отступил, выполнив свою работу.

Бастиан размеренно шел по длинному коридору. Время встречи с Императором приближалось, но он не испытывал никаких эмоций. Его спокойный, умиротворенный взгляд казался даже немного скучающим.

— Вы пришли, хозяин.

Привычный голос нарушил томную послеобеденную тишину, царившую в особняке.

Бастиан мельком взглянул в направлении источника звука. Навстречу ему шла старшая горничная.

— Что это все такое?

Бастиан косо взглянул на свертки, которые держала Дора.

— Это было доставлено для госпожи. Письма и подарки с соболезнованиями от знакомых, которые не смогли присутствовать на похоронах.

— Ах. Соболезнования.

Бастиан улыбнулся, повторяя это неуместное слово, и открыл дверь в спальню Одетты, заменяя старшую горничную, которая держала горы вещей. То, что удержало его, когда он уже собирался уйти, был ветер, точнее, привычный аромат, который принес ветер, прошедший через спальню этой женщины.

Брови Бастиана постепенно нахмурились, когда он посмотрел туда, откуда дул ветер. Перешагнуть порог и войти внутрь было совершенно импульсивным решением.

Пока горничная раскладывала вещи, Бастиан медленно прошелся по спальне жены. Комната Одетты не сильно отличалась от его воспоминаний. Расположение мебели и предметов, а также атмосфера отсутствия признаков жизни из-за чрезмерно идеального порядка. Это была сцена, словно время остановилось в какой-то момент прошлого.

Бастиан прошел мимо кровати и внезапно остановился у прикроватного столика, на котором стояла ивовая корзина. На мотке пряжи лежала незаконченная вязаная одежда. Это был жилет, который казался меньше, чем его рука.

Когда он протянул руку туда, раздался лай собаки, Канг-Канг. Только тогда Бастиан обнаружил присутствие Маргрете, которая пряталась под стулом и рычала.

— Простите, хозяин!

Дора, раскладывающая вещи, поспешно подбежала и подняла собаку Одетты.

— Уберите ее.

Бастиан отдал сухой приказ и поднял цель. В углу корзины лежала пара носков, связанных той же пряжей. Если только она не увлеклась игрой в куклы, был только один вариант использования.

После того, как старшая горничная с собакой ушла, снова воцарилось спокойствие.

На губах Бастиана, опустившего детскую одежду, появилась кривая улыбка.

Воспоминание о той ночи, когда он был одурачен двумя женщинами, внезапно промелькнуло в его голове. Он усмехнулся, представив Одетту, которая могла спокойно вязать такие вещи, несмотря на то, что устроила такую сцену.

Кто же я для тебя?

Он чувствовал, что снова подтвердил ответ на этот жалкий вопрос, который все испортил.

Никто.

Ему снова стало мерзко от истины, которую он уже знал, вероятно, потому, что добавились прошедшие годы, доказывающие это.

Бастиан сел на длинный стул перед окном и посмотрел на комнату Одетты.

Он мог выгнать эту женщину хоть сегодня же вечером, если бы захотел. Ведь после объявления Императору о разводе он мог быть настолько жестоким, насколько захочет. Бастиан хотел этого. Он думал, что хотел.

Бастиан смотрел в пустоту, держа во рту незажженную сигарету.

Будет ли отправка женщины, которая жила, готовая уйти в любой момент, действительно наказанием?

Сомнения усиливались, когда он думал об Одетте, которая улетит, как птица, выпущенная из клетки. Это был расчет, который никак не сходился. Развратная женщина, совершившая супружескую измену. Шпионка, укравшая секреты компании. Преступница, сделавшая отца инвалидом. Независимо от добавленных условий, результат не менялся.

Пока он не мог прийти к выводу, время текло к концу этого брака. Старшая горничная, которая уходила с собакой, снова появилась, когда полдневный свет, который ярко лился, начал постепенно клониться к закату.

— Звонил мужчина, который ищет вас, хозяин. Он сказал, что вы узнаете его, если сказать Келлер.

Глаза Бастиана сузились, когда он услышал неожиданное имя. Келлер. Это был детектив, который следил за действиями Одетты, пока он отсутствовал в Раце.

Бастиан кивнул и встал. Он выбросил скомканную сигарету и обернулся, когда раздался звук падающего предмета. Это был букет, лежавший на столике сзади.

Бастиан стряхнул табачную пыль с перчаток и нагнулся, чтобы поднять его. В букете, собранном из пышных розовых роз, была воткнута записка с незнакомой эмблемой.

Летящий ястреб. Зендерс.