— Поехали уже домой.
Одетта повторяла одно и то же уже в который раз. Ожерелье. Кольцо. Серьги. Результат был один, что бы ей ни предлагали. Это была неожиданная реакция для женщины, которая, казалось, была зачарована витриной ювелирного магазина.
— Бастиан.
Голос Одетты, которая торопила его, слегка дрожал. То же самое можно было сказать и о ее тревожном взгляде, которым она осматривала окрестности, и о бледных кончиках пальцев, которые сжимали рукав его пальто.
— Тогда это?
Бастиан, который молча наблюдал за ней, не обращая внимания, указал на следующее украшение.
Он понимал ее желание соблюсти приличия. У нее была очень сильная гордость. Если подумать, Одетта никогда не желала никакой роскоши, кроме вознаграждения, положенного ей по контракту. И это была одна из причин, по которой Бастиан решил не отступать.
Он хотел дать ей что-то хорошее.
Что-то, отличное от обязанности, которую он выполнял, просто подписав чек. Что-то, что не преследовало никакой иной цели, кроме ее радости, — тот самый синий ирис.
Ирис в вазе украшал спальню несколько дней. И Одетта часто смотрела на этот цветок. Иногда она молча сидела рядом с ним или гладила его лепестки. С очень расслабленным лицом, с тихой улыбкой.
Такие дни продолжались, пока цветок не завял.
Бастиану вдруг пришло в голову, что, возможно, он хочет вернуть ей то удовольствие, которое она получила от того подарка. Если так, то ничто не сравнится с этим. Потому что драгоценные камни не завянут никогда.
— Попробуйте примерить. Это будет выглядеть иначе, чем когда вы просто смотрите на них.
Владелец магазина, который наблюдал за ними, подошел, когда она отказалась и от последнего украшения.
— Нет. Все в порядке. Мы, пожалуй…
— Не могли бы вы порекомендовать?
Бастиан, прервав Одетту, поднял взгляд от рассматриваемых украшений и посмотрел на него.
— Какой тип вы бы хотели?
— Что-то, что можно носить постоянно.
— Хм. Кольцо, пожалуй, самое подходящее для ношения независимо от одежды.
Владелец ювелирного магазина, немного подумав, взял коробку с кольцами, стоящую в центре стола. Поставив ее перед Бастианом, он тут же переложил и другие кольца.
Взгляд Бастиана, наблюдающего за этой сценой, постепенно сужался. Бриллиантовые кольца были красивы, но не вызывали у него никакого особого восторга. Сколько бы он ни старался сосредоточиться, ему было трудно выбрать что-то конкретное.
У него не было никакого вкуса к выбору женских украшений.
Приняв этот факт, Бастиан решил попробовать сам. Сначала он схватил Одетту за запястье и взял ближайшее кольцо. Он решил больше не задавать вопросов. В конце концов, Одетта вела себя, как попугай, который знал только слово «нет».
Бастиан легко подавил сопротивление Одетты, которая пыталась вырвать руку, и осторожно надел первое кольцо. После внимательного осмотра он снял его, и подошедший ювелир протянул ему следующее кольцо.
Одно, затем еще одно.
Бастиан повторял то же самое: надевал кольцо, осматривал его и снимал. Одетта, смирившись, теперь молча опустила глаза и отдала ему свою руку. У ее глаз, на которые ложилась тень ресниц, была красноватая кайма. Щеки выглядели не лучше.
Бастиан с тихой улыбкой надел последнее кольцо. Это было кольцо с квадратным голубым бриллиантом, окруженным маленькими прозрачными бриллиантами в форме лепестков.
Бастиан долго смотрел на это украшение. Глубокий синий блеск бриллианта гармонировал с бледной кожей Одетты. Ему также понравилось, что оно было сделано в форме распустившегося цветка.
Бастиан сообщил о своем решении, не снимая последнего кольца. Владелец ювелирного магазина, поставив бархатную коробку, которую держал в руке, радостно улыбнулся и захлопал в ладоши.
— Вы сделали отличный выбор, капитан. Бриллианты такого цвета — редкость. Это высший сорт, и мы приложили особые усилия к огранке. Вы не найдете такого изделия нигде в Империи.
— Оно кажется немного свободным.
Бастиан снова опустил взгляд на руку Одетты. Кольцо, которое выглядело невероятно маленьким, было велико для Одетты. Носить его в таком виде было, кажется, невозможно.
— У миссис Клаусвиц очень тонкие пальцы. Мы уменьшим кольцо до нужного размера.
— Смогу ли я получить его до конца этой недели?
— Ах! Вы же должны отправиться в Лозанну к тому времени!
Лицо взволнованного ювелира порозовело. Бастиан заменил ответ спокойным кивком.
— Конечно. Не беспокойтесь об этом. Для меня будет величайшей честью внести небольшой вклад в славный день празднования героя Империи.
Ювелир выпрямился и отвесил ему глубокий поклон.
Бастиан ответил вежливым кивком и обхватил холодную руку, на которую было надето кольцо. Это было все, что он мог ответить Одетте, которая смотрела на него умоляющим взглядом.
В Ардене все еще шел дождь.
Одетта, которая долго не могла уснуть, вздохнула с обреченностью и поднялась. Настольные часы в темноте показывали, что время перевалило за 2 часа. Звук моросящего дождя делал тишину раннего утра еще более глубокой.
Одетта, прислонившись к изголовью кровати, слегка опустила глаза и посмотрела на Бастиана. Он был мужчиной, который почти не ворочался, даже когда спал. Это касалось его ровной позы, размеренного дыхания и даже того, как лежало одеяло.
С рассветом мне нужно встретиться с Теодорой Клаусвиц.
Одетта снова напомнила себе о задании и посмотрела на шкаф. Место, где она спрятала документы, которые должна была передать.
Подумай о Тире.
Она отчитала себя, словно наказывая.
Все равно нет пути назад.
Она добавила рационализацию, близкую к смирению.
Но.
Одетта последовала за сердцем, которое все еще не могло успокоиться, и повернула голову. Над лицом Бастиана, освещенным светом камина, промелькнули воспоминания о сегодняшнем необычайно длинном дне.
Отношения Бастиана и Сандрин все еще казались крепкими.
Одетта прекрасно знала, что это означает. И насколько жалок будет конец женщины, которая питала напрасные надежды на мужское влечение.
Отец, который старался завоевать расположение ее матери, был самым страстным и нежным любовником в мире. То же самое было, когда он соблазнял мать Тиры. Конечно, и отец Бастиана не был исключением.
Так что это был как яд в чаше.
Одетта сжала одеяло, пытаясь укрепить свое колеблющееся сердце. Бастиан, который до сих пор не двигался, внезапно проснулся. Это произошло так быстро, что она не успела даже притвориться спящей.
Звук порыва ветра нарушил тишину спальни.
Даже среди этого шума Бастиан просто молча смотрел в пространство. Одетта почувствовала, что что-то не так, только когда смогла нормально дышать.
Дыхание Бастиана постепенно становилось неровным. Однако его пустые глаза были глубокими и спокойными, как болото. Он выглядел так, словно блуждал в кошмаре с открытыми глазами.
— Бастиан.
Одетта осторожно позвала Бастиана. Это был выбор, вызванный импульсом.
Когда он не отреагировал после нескольких попыток, Одетта поспешно начала трясти его, чтобы разбудить. Взгляд Бастиана, который блуждал в воздухе, остановился на Одетте только спустя долгое время.
— А…!
Тихий стон вырвался из губ Одетты, которая вздохнула с облегчением. Причиной тому было внезапное нападение Бастиана, который схватил ее за запястье.
Пока испуганная Одетта затаила дыхание, глаза Бастиана постепенно сфокусировались. Одетта. Голос, прошептавший ее имя, как вздох, раздался, когда ей стало невыносимо терпеть боль в запястье.
Бастиан отпустил Одетту и медленно провел рукой по лицу. Глубокий вздох последовал за бормотанием, смешанным с неприличным ругательством.
— Не включай свет.
Холодный приказ раздался за спиной Одетты, которая поспешно потянулась рукой к прикроватной лампе.
Одетта вздрогнула и повернула голову. Бастиан снова лежал, глядя в потолок, и восстанавливал дыхание.
Одетта, с трудом успокоив свое дрожащее сердце, отодвинулась от Бастиана как можно дальше. Он снова посмотрел на Одетту только после того, как она спряталась под одеялом и обхватила ноющее запястье.
— Не трогай меня, когда я сплю, Одетта.
Бастиан, открыв плотно закрытые глаза, тихо прошептал. Голос был настолько мягким, что казался еще более безжалостным.
— Мне показалось, что тебе снится плохой сон.
Обиженная Одетта попыталась возразить, но Бастиан ничего не ответил. Он просто пристально смотрел на нее, а затем отвел и этот взгляд.
— …Прости.
В конце концов, Одетта, смирившись, извинилась. Бастиан по-прежнему хранил молчание. Казалось, между ними была возведена холодная стена. Как будто тот непристойный акт и неожиданный щедрый подарок были всего лишь ее сном.
Одетта, охваченная смятением, словно потерявшаяся, смотрела на Бастиана. Мужчина, чьих мыслей невозможно было понять. И чем дольше они были вместе, тем больше это становилось очевидным.
— Спокойной ночи, Бастиан.
Одетта в последний раз набралась смелости и пожелала ему спокойной ночи.
— И тебе.
В коротком ответе Бастиана чувствовался слабый намек на улыбку. Но эта хрупкая надежда вскоре исчезла.
Бастиан отвернулся. Это произошло впервые с тех пор, как они стали спать в одной постели.
В тот день, когда она думала, что они максимально сблизились, Бастиан снова отдалился на самое дальнее расстояние. Одетта, которая оставила попытки измерить это расстояние, свернулась калачиком и закрыла глаза.
Я не знаю этого мужчину.
В конце концов, это был единственный вывод, к которому она могла прийти. Она не могла поставить на эту неопределенность свою жизнь и жизнь Тиры.
Я не хочу быть женщиной, которая опьянена сладким ядом и идет к своей погибели.
Это была последняя мысль, которая посетила ее, когда она, наконец, смогла немного уснуть.
К рассвету дождь, который шел всю ночь, прекратился.
Теодора, спавшая под утренним солнцем, пробивающимся сквозь разошедшиеся тучи, проснулась ближе к полудню. Стук в дверь спальни раздался в тот момент, когда она налила себе полный бокал вина, чтобы облегчить головную боль.
— Войди.
Теодора ответила раздраженным голосом и откинулась на спинку дивана, держа в руке бокал. Хотя она и накричала на Одетту, на самом деле ей казалось, что кровь стынет в жилах.
Джефф Клаусвиц хотел немедленно заполучить алмазный рудник. Он, похоже, решил, что если до сих пор не найдено доказательств ловушки, то можно считать, что все в порядке. Она его пока отговорила, но не была уверена, как долго сможет его сдерживать.
Смогла ли она благополучно попасть в кабинет Бастиана?
В тот момент, когда ей стало трудно справиться с нарастающей тревогой, Нэнси поспешно подошла и передала записку от ее племянницы. Это было от Одетты.
Увидев записку, Теодора встала, оставив вино, которое еще не отпила. На ее лице, которое было изможденным от недосыпа, теперь сияла торжествующая улыбка.
— Приготовь меня к выходу. Быстро!