Мастерская Франца Клаувица располагалась в элитном жилом районе недалеко от бульвара Преве.
Сандра, подойдя к окну, с интересом осмотрела улицу. Это был тихий район с плотной застройкой таунхаусами высшего общества. То, что бедные безвестные художники обосновались здесь, было исключительно благодаря Францу.
«Дверь открыта!» — возбуждённый крик Ноя нарушил глубокую тишину ночи.
Сандра нахмурилась, закрыла занавески и тихо поднялась на второй этаж. Ной ждал её, стоя перед широко распахнутой дверью мастерской Франца Клаувица. Ей вдруг стало смешно от себя, пробирающейся в чужой дом, как вор, посреди ночи, но такое унижение стоило того, чтобы его вытерпеть.
«Смотри. Я знала, что ты справишься», — Сандра нежно похвалила его за труды, которые он приложил, чтобы взломать запертую дверь. Ной вытер пот со лба и радостно улыбнулся. На его лице исчез даже намёк на вину.
В тот день, когда Сандра впервые попросила его показать ей картины Франца Клаувица, Ной категорически отказался. Он сказал, что не может так предавать друга. Но Сандра верила, что он в конце концов согласится. Если бы для него так важны были дружба и верность, он бы не стал подглядывать за секретами друга и распространять злонамеренные слухи. Хотя она не ожидала, что он передумает меньше чем через пять дней после того, как она предложила ему щедрое вознаграждение.
«Франца здесь не будет некоторое время, так что не волнуйтесь. Он сказал, что занят из-за какого-то железнодорожного бизнеса. Все остальные его коллеги ушли на вечеринку в другую студию», — Ной объяснил с гордым видом и повёл Сандру в мастерскую Франца Клаувица. Когда он включил свет, взору открылась комната, скрытая темнотой.
Сандра слегка удивилась, переступая порог. Картины Франца Клаувица были гораздо выше уровнем, чем она ожидала. Было бы трудно считать это просто сытым хобби слабовольного богатого сыночка.
«Жаль. Кажется, он был бы более полезен как художник, чем как бизнесмен».
«Да, у него есть талант. Ах, картина, которую вы хотели увидеть, здесь», — Ной провёл Сандру в пространство за перегородкой в задней части студии.
Сандра невольно ахнула, взглянув туда. Масло, акварель, гравюры, эскизы. Были использованы разнообразные техники и материалы, но тема была одна и та же.
Одетта.
Жена Бастиана, изображённая настолько точно и тонко, что её можно было узнать с первого взгляда, заполняла всё вокруг. Это было странное зрелище, которое нельзя было объяснить лишь страстью художника к красивой модели.
«Вот. Я же говорил вам, что я прав?» — Ной тихо хихикал, как возбуждённый ребёнок, и указал на большой холст, стоявший в самом углу.
Сандра невольно сглотнула, переведя туда взгляд. Это был обнажённый портрет Одетты, лежащей на кровати. Простыни были скомканы, а кожа, залитая лунным светом, была влажной от пота. Туманный взгляд, обращённый к зрителю, делал женщину на картине ещё более непристойной.
Он сказал, что намерен сохранить нынешний брак на некоторое время.
Сандра рассмеялась, вспомнив невероятную историю, которую ей рассказал отец после встречи с Бастианом. Ей вдруг стало любопытно. Какое выражение будет у Бастиана, когда он это увидит. И как долго он сможет продолжать играть роль мужа Одетты.
Отец посоветовал ей рассмотреть альтернативу. Он сказал, что если она разорвёт помолвку сейчас, то ничего не потеряет, поскольку он получил обещание сохранить деловые выгоды, даже если брак не состоится. Но это был подход её отца, чьё сердце было наполнено цифрами, а не Сандры.
Сандра вновь укрепилась в своём решении: она обязательно выйдет замуж за Бастиана Клаувица. Ей было всё равно, даже если она будет страдать от неразделённой любви и разведётся во второй раз. По крайней мере, она сохранит воспоминание о том, что полностью владела этим мужчиной.
«Когда, ты сказал, открытие выставки?» — Сандра тихо спросила, погружённая в глубокие мысли.
«В конце этого года в Линзерской галерее».
«Довольно хорошее место он забронировал».
«Ну, это всё благодаря Францу. Он с лёгкостью делает то, о чём мы, бедняки, можем только мечтать».
Ной криво улыбнулся и самоуничижительно усмехнулся. Его благодарность Францу, вероятно, была искренней. Просто она была затмлена более сильным и мощным чувством. Например, комплексом неполноценности и завистью. Это было самое полезное оружие в таких делах.
«Тогда не следует ли ему отплатить за доброту?» — Сандра мягко улыбнулась, стоя напротив Ноя.
Бастиан сказал, что хочет амбициозного игрока. И Сандра была готова стать такой женщиной.
Для любимого, без всяких сомнений.
Одетта открыла глаза, когда начало рассветать.
Спальня, где ещё царил синий мрак, была тихой, как мир, погружённый в глубокую воду. Спина мужчины, сидящего на кровати, казалась такой же спокойной, как часть этого пейзажа.
Одетта передумала вставать и затаила дыхание, схватившись за край одеяла. Воспоминания о прошлой ночи остановились на моменте, когда она билась под этим мужчиной. Это не был тот момент, после которого она могла бы аккуратно лечь в пуховое одеяло.
«Почему?»
Пока она повторяла этот смутный вопрос, Бастиан, смотревший в темноту, поднялся. Одетта туманными глазами, ещё не оправившись ото сна, смотрела на него, который казался единственным ответом на эту ситуацию.
Обнажённое тело Бастиана, затенённое светом камина, обладало значительным присутствием даже в полумраке. Сочетание крупного телосложения и твёрдых, гладких мышц создавало впечатление древней статуи бога войны. Идеал эпохи, когда тренировка данного богом тела до силы и красоты была равна вере. Поэтому шрамы, покрывавшие его тело, казались ещё более чужеродными, словно осквернение этой божественности.
«Была ли это цена за звание героя?»
Пока она размышляла о происхождении его шрамов, Бастиан надел халат. Он покинул спальню Одетты, не оглянувшись. Это было к счастью.
Когда звук его удаляющихся шагов исчез, Одетта медленно села. Стол, накрытый перед камином, был аккуратно убран. Поскольку он сам не мог этого сделать, это, должно быть, сделали слуги.
«Вероятно, это была милостыня, оказанная по этой причине», — спокойно решила Одетта. Требовалось навести порядок, чтобы не выставлять это напоказ другим.
Одетта, прислонившись к изголовью кровати, наблюдала за наступлением утра. Её физическое состояние не сильно отличалось от вчерашнего. В тот момент, когда она почувствовала грусть и тщетность этого факта, дверь в коридор открылась, и появился Бастиан. Мужчина в безупречной униформе выглядел сильным, словно одетый в доспехи.
Бастиан закрыл за собой дверь и начал приближаться к кровати. Размеренный звук его равномерных шагов отдавался в свете только что наступившего утра.
«Я забыл заплатить», — Бастиан, остановившись в шаге от кровати, нарушил сгущавшуюся тишину.
Одетта спокойно наблюдала за ним. На лице Бастиана, достававшего кошелёк из кармана военного пальто, промелькнула снисходительная улыбка. Как только она поняла смысл его действий, он вынул пачку банкнот и протянул их.
«...Спасибо», — Одетта спокойно ответила и протянула руку. Мягкий солнечный свет, тянувшийся издалека, осветил руки двух людей, которые вот-вот должны были соприкоснуться, но не касались друг друга.
«Надо взять», — решила голова.
Но...
Сердце колебалось.
Пока она колебалась, охваченная безысходностью, как потерянный ребёнок, Бастиан фыркнул и бросил деньги, которые держал. Банкноты беспорядочно разлетелись и тихо опустились на кровать и пол.
Бастиан откровенно насмешливым взглядом смотрел на Одетту сверху вниз. Она всё ещё гордо держала шею, притворяясь спокойной, но ей не удалось скрыть щёки, залитые стыдом.
Эта женщина всегда была такой.
Она делала вид, что повинуется, падая ниц, но если присмотреться, она всё ещё не могла отпустить своё жалкое самолюбие, даже достигнув такого состояния. Это было жалко, но, с другой стороны, и радостно. Благодаря этому он мог насладиться удовольствием от поругания её недостойных чувств, которые она не смогла скрыть до конца.
Бастиан, посмотрев на часы, повернулся, чтобы уйти. Одетта начала собирать деньги почти одновременно с ним.
Одетта собрала банкноты, разбросанные по одеялу, и спокойно спустилась с кровати. Её уши, не говоря уже о шее, были ярко-красными.
Бастиан остановился и прищуренными глазами наблюдал за этой сценой. Одетта, полностью обнажённая, начала собирать банкноты, лежащие на полу. На прикроватной тумбочке, между тапочками, под его тенью. Она упорно собирала деньги, словно не желая пропустить ни одной купюры. Теперь оставалась только одна мелкая купюра, лежащая у кончика его ботинка.
Одетта немного поколебалась, но всё же подняла и эту мелочь. Уголки губ Бастиана искривились, когда он смотрел на обнажённую спину женщины, скрючившейся у его ног.
Попрошайка. Куртизанка.
Внезапно в его голове всплыли слова, которые выкрикнула принцесса Изабель, устроившая скандал на балу во дворце. Он должен был признать, что, хотя она и была безнадёжным неженкой, по крайней мере, способность разбираться в людях у неё была лучше, чем у него.
«Я дам вам ещё», — голос, смешанный со смехом, опустился на голову Одетты, которая собиралась встать.
Одетта глубоко вздохнула и подняла голову. Бастиан с невозмутимым и спокойным лицом снова открывал кошелёк.
«Работа увеличилась, поэтому и вознаграждение должно быть выше».
Четыре чека с его подписью упали на пол. Было нетрудно понять, что означала увеличенная работа.
Это было унизительно до головокружения, но Одетта, тем не менее, молча собрала деньги, которые он дал. Это была большая сумма, чем её зарплата. Не было никаких причин не унизиться ещё раз.
Бастиан, молча наблюдавший за ней, покинул спальню, не добавив ни слова. Одетта поднялась, услышав, как закрылась дверь. Она почувствовала, как что-то рухнуло в глубине её сердца, но не обратила на это внимания.
Одетта сначала спрятала пачки денег в ящик прикроватной тумбочки. Она надела пижаму и халат, которые лежали на скамье, и поправила растрёпанные волосы. Стук в дверь раздался после того, как слезы, наполнившие её глаза, высохли.
«Госпожа, вы проснулись?»
Одетта сразу же узнала обладательницу весёлого голоса. Это была горничная Молли, которая в последнее время часто стала заходить в эту комнату.