Одетта с лёгким недоумением смотрела на выгон.

По меньшей мере дюжина лошадей праздно бродила по широкому пастбищу, окружённому белоснежным забором. Она знала, что конюшня находится где-то на территории особняка, но сама пришла сюда впервые.

— Прибыли, — наспех подбежавшие конюхи поприветствовали их.

Пока Бастиан разговаривал со старшим конюхом, Одетта медленно осматривала просторную территорию. Она плохо разбиралась в лошадях, но даже ей было очевидно, что все животные здесь благородных кровей.

— Одетта, — голос Бастиана, окликнувшего её по имени, вывел её из задумчивости.

Когда она подошла, старший конюх подвёл белоснежную лошадь.

— Её зовут Шнее, госпожа. Трёхлетняя кобыла, умная и покладистая, с ней будет несложно управиться, — объяснил конюх, после чего Бастиан взял поводья.

— Если вдруг окажется слишком трудно, скажите. Я куплю вам пони для тренировок.

— Нет.

Одетта покачала головой и подошла ближе.

— Я научилась ездить верхом в детстве. Правда, это было давно, так что навыки, вероятно, притупились.

— Когда в последний раз садились в седло?

— Наверное… лет шесть назад.

Одетта без колебаний протянула кобыле кусочек сахара из корзинки, которую принёс помощник. Судя по тому, как уверенно она держалась, обучать её с нуля точно не придётся.

— У нас нет дамского седла. Это не проблема?

— Нет. Я и раньше пользовалась седлом отца. Мама это терпеть не могла, но мне так нравилось гораздо больше.

Одетта мягко улыбнулась и провела ладонью по гриве. В этом взгляде, в этом лёгком жесте снова проступала её истинная сущность.

Хотя она жила в изгнании, как преступница, принцесса оставалась принцессой.

Вырученные от продажи драгоценностей средства были немалыми, а родственники за границей с готовностью оказывали поддержку. Если бы не тщеславные амбиции герцога Диссена, она вполне могла бы вести безбедную жизнь и со временем восстановить статус. Хозяйка влиятельного дома или супруга иностранного монарха — судьба дочери, которой так хвастался герцог Диссен, могла бы действительно стать блестящей.

— Тогда давайте попробуем для начала просто сесть, — Бастиан отогнал лишние мысли и кивнул. Старший конюх поставил тумбу для посадки.

Одетта без колебаний взобралась на лошадь. Несмотря на неподходящую для верховой езды одежду, её движения были лёгкими и точными. Посадка была уверенной и почти безупречной. Кажется, её врождённая ловкость была на высоте.

Бастиан повёл лошадь с женой под уздцы, медленно идя по кругу. Сначала Одетта выглядела немного напряжённой, но быстро освоилась. Лошадь, похоже, тоже не возражала против всадницы.

Когда стало ясно, что Одетта справляется, Бастиан отступил и стал наблюдать со стороны. Держа поводья, она сделала осторожный круг по широкому выгону. К моменту, когда снова приблизилась к нему, в её движениях уже чувствовалась уверенность.

— Похоже, пони не понадобится, — заметил кто-то из конюхов, удивлённо наблюдая за тем, как Одетта набирает скорость.

Бастиан лишь слабо усмехнулся и отправил помощника за своим любимым тёмно-гнедым жеребцом. К тому времени, как Одетта вернулась к воротам выгона, он уже был в седле.

— Практики у вас, кажется, достаточно. Что скажете? — предложил Бастиан.

Глаза Одетты широко раскрылись — как у ребёнка, которому вдруг вручили подарок.

Он кивнул, и ожидавшие работники открыли ворота.

— Скачите в своё удовольствие, — сказал он и перевёл взгляд на дорогу, ведущую в лес.

В глазах Одетты, устремившихся туда же, смешались предвкушение и тревога.

— Всё в порядке, Одетта. Я буду сопровождать вас, — спокойно добавил Бастиан, и она наконец облегчённо выдохнула.

Её беззащитное улыбающееся лицо, ясное и безмятежное, выглядело куда живее, чем в моменты, когда она вела себя как старуха, которая прожила целую жизнь.

Одетта натянула поводья и выехала за распахнутые ворота. Постепенно набирая скорость, она перешла в галоп, как только лошади оказались в тени леса. Теперь стало ясно, почему ей не нравилось дамское седло — её навыки впечатляли.

Цокот копыт эхом разносился по тропе, обсаженной стройными деревьями, тянущимися к небу. Испуганные шумом птицы вспорхнули, ветви качнулись, а свет, пробивающийся сквозь листву, рассыпался узорами, похожими на кружево, которое Одетта плела по ночам.

Бастиан держался на расстоянии, позволяющем держать жену в поле зрения. Белая лента, стягивавшая её волосы, развязалась, когда в ветренном воздухе усилился запах моря.

Лента взмыла вверх, словно птица, и вскоре исчезла в кронах. Одетта, заметив это слишком поздно, сбавила скорость и обернулась.

Слегка улыбнувшись, будто говоря: «Ничего не поделаешь», она снова понукала лошадь. Контраст развевавшихся чёрных волос и белой одежды делал её облик ещё ярче.

Глаза Бастиана постепенно сузились. Он смотрел на Одетту, внезапно ставшую незнакомой. Край леса был уже близко. Решение догнать её, мчащуюся к свету, возникло как импульсивный порыв.

Две лошади, поравнявшись, вырвались из тени одновременно. Ветер, свет, и гулкий стук копыт — всё слилось в едином ритме. К звуку галопа примешивался шёпот прибоя, разбивающегося о песчаный берег.

Всю дорогу, пока они скакали по тропе между лесом и морем, взгляд Бастиана был прикован к женщине, сиявшей, словно сам солнечный свет.

*.·:·.✧.·:·.*

Теодора осторожно вскрыла запечатанное письмо. Ужасный почерк, ужасная орфография — но такие вещи она вполне могла понять.

— Причуда, не свойственная Бастиану, — усмехнулась она, внимательно прочитав письмо, переданное той служанкой.

Бастиан наконец переехал в новый особняк. И демонстративно начал спать в одной кровати с женой.

Таково было краткое содержание. Их любовные шашни были описаны подробно, с той абсурдностью, что граничила с нелепостью.

Хотя новости оказались не такими, как ожидалось, деревенская девчонка, подосланная к жене Бастиана, доказала свою полезность. На какое-то время она ещё пригодится.

— Я всё-таки правильно сделала, что приняла твою рекомендацию. Племянница довольно умна. Я довольна.

Теодора похвалила служанку с нежной улыбкой, выбрасывая разорванное письмо. Лицо другой служанки, стоявшей рядом, заметно омрачилось, но Теодора проигнорировала это.

Обе женщины были с ней с незапамятных времён, ещё с тех пор, как пришли из её родного дома. Они также сыграли большую роль в избавлении от дочери старьёвщика. Теперь они были полностью её людьми.

Они были заклятыми соперницами, постоянно боровшимися за благосклонность хозяйки, и это только играло Теодоре на руку. В этой борьбе они старались добиться лучших результатов, чтобы доказать, кто из них достойнее и надёжнее.

— Молли с детства была умным ребёнком. Я подумала, что она определённо станет большой поддержкой госпоже, — лицо Нэнси, получившей похвалу, зарделось от радости.

— Как можно девочку, уже известную как служанка в том доме, приставить к госпоже? — резко бросила удручённая Сьюзан.

Теодора, невозмутимо наблюдавшая за их перепалкой, махнула рукой и встала.

— Не обязательно быть официально нанятой, чтобы быть моим человеком. Я подумаю над другими способами.

Она решила сначала успокоить Ненси.

— Похоже, за дочерью Диссена нужен глаз да глаз. Ты ведь и в этот раз справишься, верно? — обратилась она и к Сьюзан, не обойдя вниманием ни одну.

Когда служанки утихли, Теодора подошла к окну и отдёрнула тяжёлые шторы. Отсюда открывался вид на новый особняк Бастиана на другой стороне залива.

«Неужели это всерьёз, а не просто спектакль для того, чтобы снискать расположение императора?»

Бастиан, методы которого она знала и испытала на себе, не был человеком, способным заключить убыточную брачную сделку ради любви. Нет. Под сомнением было даже, знал ли он вообще, что такое любовь.

Карл Иллис бушевал, крича, что они испортили ребёнка, но это было чрезмерное обвинение. Мальчик с самого начала был ненормальным. Какими до дрожи холодными были глаза этого ребёнка! Глядя в них, казалось, будто погружаешься в бездонное море без единого луча света.

Поэтому он и выдержал те суровые годы с такой стойкостью.

Теодору передёрнуло от воспоминаний о том мальчике, становившемся сильнее каждый раз, когда его толкали к самому краю пропасти.

Муж считал удачей, что старьёвщик забрал внука, но Теодора была иного мнения. Следовало покончить с ним в стенах этого особняка ещё тогда, даже рискуя скандалом. Тогда бы не пришлось сегодня терпеть это ужасное унижение.

Вот так номер. Зверёныш, которого они упустили, пытаясь защитить честь, вырос в хищника и вернулся. Чтобы перегрызть им горло. Оскалив клыки, с разинутой пастью.

Конечно, хищник — это всё равно всего лишь зверь.

— Передай своей племяннице чётко, Нэнси. Пока пусть ведёт себя тихо и сосредоточится на том, чтобы войти в расположение жены Бастиана.

Теодора отдала строгий приказ, наполнив бокал бренди и снова опустившись в кресло.

— Может, она сможет стать ей хорошей подругой, — раздался её мелодичный смех с привкусом алкоголя.

«А может, и неплохо будет, если содержание этого тайного донесения — чистая правда», — внезапно подумала она, делая ещё глоток.

«Любовь… ведь нет лучших оков, чем она».