Как раз в тот момент, когда Одетта собиралась выйти на прогулку, пришло известие о телефонном звонке. Звонила Тира Беллер из общежития женской академии Гилис.
Одетта торопливо спрятала пакет с едой, приготовленной для бродячих собак, и поспешила в кабинет, в котором стоял телефон.
— Сестрёнка!
Едва она, запыхавшись, подняла трубку, как услышала голос Тиры, полный нежности.
— Ты в порядке? Как тебе первый семестр в новой школе? Успеваешь за уроками? Хорошо питаешься?
— Успокойся, сестрёнка. А то задохнёшься, — рассмеялась Тира.
Услышав этот смех, Одетта вдруг поняла, как сильно торопилась. Видимо, долгожданный звонок её слишком взволновал.
Тира терпеливо ответила на все вопросы, один за другим.
С началом нового учебного года учиться стало ещё интереснее. Много хороших учителей и подруг. С учёбой она справляется. Ест так хорошо, что талия увеличилась на дюйм.
В её весёлом голосе не чувствовалось ни тени уныния. Это радовало и обнадёживало.
— Но, сестрёнка… Несколько дней назад мне приснился отец.
Стоило только Одетте с облегчением перевела дух, Тира вдруг заговорила о тревожных вещах.
— Приснилось, будто он сажает меня в тюрьму… сон был таким ярким, словно наяву…
— Хватит.
Одетта, взяв себя в руки поспешно перебила её.
— Это тебя не касается. Забудь. Я ведь ясно сказала, что возьму ответсвенность на себя.
— Но, сестрёнка…
— Слушай внимательно, Тира Беллер. Если ты скажешь это ещё раз, я больше никогда с тобой не встречусь.
Одетта ещё раз проверила, заперта ли дверь, и строго одёрнула сестру.
— Прости, сестрёнка.
Виноватый голос Тиры прозвучал после тяжёлой паузы.
— Всё было так хорошо… Наверное, поэтому я и забеспокоилась. Я никогда раньше не была так счастлива. И мне стало страшно. Что, если я всё это потеряю?
— Всё будет хорошо, Тира.
Одетта заговорила мягче, стараясь успокоить сестру.
— Я не допущу, чтобы это случилось, — пообещала она, будто себе самой.
— Да. Теперь я правда постараюсь всё забыть. Но ты тоже пообещай мне, сестрёнка, что больше никогда не скажешь таких страшных слов. У тебя теперь есть новая семья, а у меня — по-прежнему только ты. Без тебя я одна.
— Хорошо. Я обещаю.
Одетта улыбнулась и тихо вздохнула.
«Знаешь, Тира. На самом деле, у меня тоже есть только ты».
Эти слова она спрятала глубоко в сердце. За ними следом пришло мимолётное воспоминание о фальшивой семье.
Тира, с её обычными перепадами настроения, быстро вернулась к прежнему весёлому настроению. Катание на велосипеде, которому она училась у новой подруги. Красивый мальчик из соседней школы. Школьный фестиваль в следующем месяце.
Лёгкие девичьи разговоры постепенно развеяли тревогу, оставшуюся в сердце Одетты.
— Ах да, сестрёнка. Ты сможешь приехать на День приглашения родителей? Он будет во время фестиваля. Ты ведь как мама для меня, — осторожно спросила Тира под конец разговора. — Я не настаиваю! Можешь не приезжать, если занята. Сказали, что это необязательно.
— Я посмотрю, как получится по графику, — Одетта уклонилась от прямого ответа под благовидным предлогом.
Карлсбад был городом, до которого нельзя было добраться за один день. Даже при самом плотном графике пришлось бы отсутствовать как минимум два дня, а это требовало разрешения Бастиана. Такова была их договорённость: работодатель и слуга.
— Ладно. Я позвоню в следующий раз. Люблю тебя, сестрёнка. Пока!
В голосе Тиры звучало разочарование, но попрощалась она бодро.
«И я тебя люблю», — тихо прошептала Одетта, когда связь уже прервалась.
Собравшись с духом, она покинула кабинет с лицом, на котором не осталось и следа личных чувств. День выдался ясным и тёплым. Ей не хотелось омрачать его ненужной меланхолией.
«Принять неизбежное».
«Не переживать о том, что вне моего контроля».
«Найти хоть что-то хорошее в сложившихся обстоятельствах».
Хотя она и знала, что эти принципы слабо работают, всё равно повторяла их каждое утро. Это был ритуал, от которого она не отказывалась даже в те времена, когда жизнь становилась всё хуже.
Тогда ей всё же удавалось прожить один день, и узор жизни, сотканный из множества таких дней, казался ей красивым. Одетта любила такую жизнь.
— Госпожа, к вам посетитель.
Ещё одна неожиданная новость прозвучала как раз в тот момент, когда Одетта, вернувшись в комнату, взяла спрятанный пакет с едой. Ничего не поделаешь — пришлось снова спрятать его под кровать. Одетта поправила одежду и открыла дверь спальни.
— Разве на сегодня были назначены посещения?
— Да, предварительной договорённости не было, но он спросил, не могли бы вы уделить ему немного времени.
Старшая горничная вежливо протянула визитную карточку.
Максимин фон Зендерс.
Глаза Одетты расширились, когда она увидела имя незваного гостя.
*.·:·.✧.·:·.*
Случайно бросив взгляд в окно машины, Бастиан увидел отца. Это случилось, когда он, уехав с работы пораньше, проезжал по улице с дорогими магазинами в центре города.
Джефф Клаусвиц выходил из ювелирного магазина, обнимая за талию молодую женщину, едва ли старше Франца. Лицо было незнакомым, но внешность — ничуть не новой.
Платиновая блондинка с голубыми глазами. Хрупкое телосложение, от красоты веет невинностью. Снова женщина, похожая на мать.
«Какая дурная привычка — постоянно искать замену женщине, которую использовал и бросил».
Бастиан коротко усмехнулся и отвернулся от этого зрелища.
Нынешняя любовница тоже долго не продержится. Он найдёт новую, когда та перешагнёт возраст, в котором умерла его мать.
Оставалось лишь мысленно воздать должное безграничной любви мачехи, готовой терпеть всё это лишь бы сохранить статус госпожи Клаусвиц. Хотя и его мать, в конце концов, не уступала ей в размере глупой любви, посвящённой недостойному человеку.
Пробка из-за ремонта трамвайных путей наконец рассосалась, и Бастиан вновь прибавил скорость, выезжая из центра города.
Борьба за права на строительство железной дороги, соединяющей север и юг Берга, с каждым днём становилась всё ожесточённее. Наиболее вероятным кандидатом был Джефф Клаусвиц, но появление сильного соперника изменило расстановку сил. Это была железнодорожная компания самого Бастиана, основанная совместно с родом Лавьер.
Если он лишится прав на строительство и понесёт крупные убытки, то ещё глубже увязнет в расставленной ловушке. В отчаянии он, скорее всего, попытается вырваться через агрессивные инвестиции. Подготовка к этому дню была завершена. Оставалось только ждать, когда он заглотит наживку.
Пересекая границу Лутца и Ардена, Бастиан закурил сигарету и вновь прибавил скорость.
На самом деле, всё это не стоило особых усилий. Даже если оставить отца в покое, он со временем сам бы себя погубил.
Достигнув стремительного роста за счёт средств, полученных благодаря браку с семьёй Иллис, он затем долгие годы пребывал в стагнации. Пока он ещё держался, но шансы выжить в борьбе с конкурентами, наступающими на пятки, были ничтожны.
А если каким-то чудом он и удержится, игра всё равно завершится в тот момент, когда Франц унаследует дело. Драгоценный сын, рождённый в стремлении войти в ряды аристократии, в итоге разрушит семью — более совершенного конца и представить было нельзя.
Он действовал не из ненависти и не из желания мстить, как думало большинство.
Они уже ничего не значили для него.
Так было того самого дня, как он покинул эту семью. Дед говорил, что всё из-за того, что они отравили ему сердце, но Бастиан думал иначе. Если его самообладание — симптом болезни, то быть больным не так уж и плохо.
Но дед хотел этого.
Он прожил всю жизнь с горечью из-за того, что не сумел отомстить за несправедливо погибшую дочь, и ушёл из жизни, так и не закрыв глаза спокойно. Оставив всё сыну этой дочери.
Бастиан, наследник семьи Иллис, унаследовал не только огромное состояние. На нём лежал долг — успокоить душу деда, вытащившего его из ада и одарившего безмерной любовью и милостью.
Он и сам хотел кое-что проверить. Великая честь и родословная, обретённые ценой растоптанных жены и ребёнка. Статус полукровки-аристократа. Неужели всё это действительно так ценно без денег?
Ответ должен был прийти, когда отец потеряет всё, что построено на деньгах старьёвщика, которого он так презирает. Если он и после этого будет счастлив, цепляясь за одну лишь оболочку, тогда Бастиан с радостью проявит к нему уважение.
Успех в этом деле был важен, чтобы приблизить этот день. Это также было необходимо, чтобы снизить зависимость от Лавьер.
Сейчас между ними сохранялись дружеские отношения и деловое партнёрство, но вечных союзников не бывает. Именно поэтому Сандрин была лучшей кандидаткой в невесты. Брачный союз — самое надёжное средство безопасности.
«Но что, если он сможет взлететь высоко и без крыльев Лавьер?» — внезапная, чуждая мысль промелькнула в голове, когда вдали показался Арденский залив.
Это было не невозможно, но и не было причин идти по тернистому пути, отказываясь от идеального союзника, отвечающего всем желаемым условиям.
Придя к чёткому выводу, Бастиан вновь переключил передачу и прибавил скорость.
«Молния мудрости».
Фальшивое гадание сегодняшним утром всплыло в памяти, когда особняк показался за поворотом.
«Это будет день, когда вы обретёте ценное прозрение»
Одетта, не моргнув глазом, вещала, глядя на яичную скорлупу с тонкой, длинной трещиной. Он наблюдал, гадая, как далеко она зайдёт, но та, похоже, и не думала прекращать своё мошенничество. Возможно, в предсказании действительно было зерно правды, если уж он понял, что брак с Сандрин — наилучший исход.
К особняку он подъехал на закате.
Лакей, выскочивший от удивления, тут же забрал машину. Бастиан широким шагом вошёл в вестибюль. Дворецкий, узнавший о его раннем возвращении, поспешил появиться как раз в тот момент, когда он уже ступал на главную лестницу.
— Добро пожаловать домой, хозяин.
— Бастиан! — одновременно с приветствием Ловиса раздался звонкий голос Одетты.
Бастиан поднял голову и посмотрел на лестничную площадку. Одетта, шедшая по коридору, остановилась. Рядом с ней стоял мужчина, державший на руках маленького ребёнка.
Максимин фон Зендерс.
Незваный гость.