В саду появилась бродячая кошка. Когда возбуждённая Маргрет начала метаться, Одетта ещё крепче сжала поводок.
«Нельзя, Мег», — Мягкий, увещевающий голос разнёсся по холодному ветру.
Маргрет, хотя и чувствовала себя не до конца удовлетворённой, послушно выполнила команду. Только тогда Одетта улыбнулась, стёрла строгий взгляд и не забыла погладить её, чтобы похвалить.
Одетта медленно прогуливалась с Маргрет по дорожке среди клумб в саду. Звук шагов Доры, которая следовала за ними на некотором расстоянии, гармонично сочетался со звуком тихих волн.
«Госпожа Дора!»
Крик, отчаянно зовущий Дору, раздался в тот момент, когда Одетта подошла к перголе. Молодая горничная быстро шла через сад.
«Можете идти. Я пока отдохну здесь с Мег», — Одетта спокойным взглядом указала на скамейку под перголой.
«Не волнуйтесь, Дора. Вы же знаете, что в таком состоянии я не смогу сбежать». «Разве госпожа не может улететь куда угодно, имея при себе только Маргрет?» «В тот раз у меня было достаточно денег. Как видите, сейчас я потеряла крылья».
На лице Одетты появилась слабая улыбка, когда она посмотрела на недоверчивую экономку. Дора, сначала ошеломлённая, вскоре вздохнула и засмеялась.
«Вы ведь всё равно не ответите, если я спрошу, почему вам пришлось это сделать, не так ли?» «Простите, Дора».
На этом всё.
Одетта, которая мягко обозначила границу, взяла Маргрет на руки и подошла к скамейке под перголой. Экономка, немного поколебавшись, вскоре повернулась и ушла.
Горькая усмешка сорвалась с губ Одетты, когда она вспомнила своё положение, в котором она успокоила Дору. После визита графа Зендерса охрана особняка стала ещё более строгой. Даже если бы ей посчастливилось ускользнуть от глаз надзирателей, она столкнулась бы со стражниками, охранявшими наглухо запертые ворота. У неё не было другого способа покинуть это поместье, кроме как броситься в море.
Одетта отчаянно надеялась, что граф Зендерс понял то, что она не успела договорить. Если сбежать невозможно, ей нужно было просить о помощи. Единственный человек, который мог протянуть ей руку помощи в такой ситуации, была графиня Трие.
Но что делать, если даже она отвернётся от неё?
Взгляд Одетты, задумчиво смотрящей на вечернее небо на западе, стал глубоким. В этот момент Маргрет, которая спокойно сидела у неё на коленях, внезапно изменила своё поведение.
Когда бродячая кошка, прятавшаяся в клумбе, снова появилась, Маргрет пришла в крайнее возбуждение и спрыгнула со скамейки. Бесполезно было называть её имя, ругая. Бродячая кошка и Маргрет, гонявшиеся друг за другом, вскоре исчезли в лесу на другом конце аллеи.
«Я верну Мег!» — Одетта, предупредив экономку, поспешно бросилась искать Маргрет. Лес был для Маргрет чем-то вроде игровой площадки, но, если бы она встретила дикого зверя в одиночестве, это могло стать опасным.
«Мег!» — Одетта громко позвала Маргрет, идя по лесной тропе. К счастью, вскоре послышался лай. Это была, несомненно, Маргрет.
Пока Одетта облегчённо вздыхала, Маргрет, держа в пасти сосновую шишку, подпрыгивая, подбежала к ней. Казалось, она совершенно забыла о сбежавшей кошке и была просто взволнована, найдя новую игрушку. Её очаровательный жест, виляние хвостом и катание сосновой шишки заставили Одетту улыбнуться.
«Здесь нельзя. Поиграем в мяч, когда вернёмся».
Одетта, положив сосновую шишку в карман пальто, подняла Маргрет на руки и повернулась, чтобы идти обратно. В этот момент она услышала шаги, ступающие по опавшим листьям.
«...Одетта?»
Глаза Одетты, обернувшейся на зовущий её голос, расширились. Мужчина внезапно появился на узкой тропинке, где мог пройти только один человек. Это была та самая тропа, которой пользовалась Молли, чтобы связаться с основным домом.
«Франц!»
Кровь отхлынула от лица Одетты, когда она узнала коричневолосого мужчину, который приближался, пошатываясь. То ли её беспокойство передалось, то ли Маргрет тоже насторожилась и обнажила зубы.
«Правда... Это действительно ты».
Франц, который ошеломлённо смотрел на Одетту, внезапно рассмеялся. Грязная одежда и волосы, а также лицо, покрытое ранами. Он явно отличался от обычного себя, который очень заботился о своей внешности. Сильный запах алкоголя, который становился всё более явным по мере сокращения расстояния, объяснял причину этого.
«Смотри-ка. Я знал, что так будет».
Глаза Франца, который бормотал бессвязные слова, начали блестеть мрачным огнём.
Одетта, инстинктивно почувствовав, что что-то не так, крепче обняла Маргрет и попятилась. Франц, который сделал то, что сделал, и сам пришёл сюда, явно не был в своём уме. В таком случае у Одетты был только один выбор.
Приняв решение, Одетта изо всех сил бросилась бежать. Её громкий крик о помощи нарушил тишину зимнего леса. Но её тело, беременное, не могло оторваться от молодого мужчины. Расстояние сокращалось всё быстрее, и вспотевшая рука схватила её за шею сзади.
«Ах...!»
Франц поспешно закрыл рот кричащей Одетты. Он не хотел обращаться с ней грубо, но сейчас у него не было другого выбора.
Франц, охваченный безумным возбуждением, повёл Одетту, которая явилась как подарок, на узкую тропинку. Он оттолкнул яростно лающую собаку от Одетты и бросил её прочь. Собака, которая упорно следовала за ними, успокоилась только после того, как он пнул её ещё несколько раз.
«Госпожа! Где вы? Госпожа!»
Когда голоса, ищущие Одетту, стали приближаться, Франц свернул на ещё более узкую и крутую тропу. Одетта продолжала бессмысленно сопротивляться.
«Потерпи немного, Одетта», — В спешке Франц вынул из кармана карманный нож и приставил его к горлу Одетты. Не сумев правильно рассчитать силу, он порезал её. Лицо Франца ужасно исказилось, когда он увидел кровь, сочащуюся из её белой кожи.
«Я не хочу причинять тебе боль. Ты же понимаешь меня?» — Франц умолял её с искренностью. Одетта, которая, наконец, стала покорной, была прекрасна. Её болезненно бледный цвет лица, непривлекательный вид, и даже её жалкий вид, с ребёнком этого зверя, не были недостатками.
«Я люблю тебя, Одетта», — Франц улыбнулся, словно в восторге, и ускорил шаг.
«Теперь всё кончено. Я спасу тебя».
Кремовый автомобиль, мчавшийся по дороге, идущей вдоль залива, въехал в район, где были сосредоточены особняки высшего класса.
Бастиан переключил передачу, чтобы увеличить скорость. Арден, где день сменялся ночью, окрашивался в красный закат. То же самое происходило и с двумя особняками, стоявшими напротив друг друга, разделёнными заливом.
Бастиан был уверен, что это нелепое зрелище скоро исчезнет. Его отец, загнанный в угол, всё больше делал неверные шаги, и при таком развитии событий его саморазрушение было лишь вопросом времени. Если поторопиться, можно было закончить всё до конца весны.
Если он завершит свою миссию, ребёнок родится летом, и он разберётся с Одеттой, всё будет сделано. Хотя его планы на повторный брак были нарушены, Бастиану больше не нужна была «торговля браком». Если ему понадобится следующая жена, он всегда сможет найти подходящую кандидатуру.
Сделав простой и ясный вывод, Бастиан довольно нетерпеливым жестом достал и прикурил сигарету. Дым, который он глубоко вдохнул и выдохнул, уносился ветром заката, проникавшим через открытое окно машины.
Значит, конец.
Взгляд Бастиана, смотревшего на горизонт, где начал спускаться фиолетовый сумрак, глубоко опустился. Сколько бы он ни затягивался сигаретой, холод, застывший глубоко в его лёгких, ничуть не рассеивался.
Воспоминания о тонкой шее и пульсе Сандрин, о её глазах, поглощаемых страхом, которые он ощущал кончиками пальцев, всё ещё были свежи, как настоящее. То же самое было и с эмоциями того момента.
Сандрин набросилась на него, как зверь в течке. Бастиан спокойно наблюдал за этим зрелищем бесстрастным взглядом. Холодная усмешка появилась на его лице, лишённом какого-либо выражения, в тот момент, когда рука Сандрин, снимавшая с него рубашку, коснулась его ремня.
В Сандрин, ослеплённой гневом и желанием, Бастиан увидел своё собственное отражение. Ему казалось, что он стоит перед зеркалом. Мысль о том, что он должен был выглядеть так же в глазах Одетты, внезапно вызвала у него невыносимое отвращение к Сандрин.
Воспоминания о следующем моменте были нечёткими. Бастиан пришёл в себя только после того, как услышал плач Сандрин. Он сидел на диване, навалившись на Сандрин, и сжимал её тонкую шею. Это был защитный приём, вошедший в его плоть и кровь.
Хотя это был всего лишь способ усмирить возбуждённую Сандрин, и он не вкладывал в это силу, способную причинить вред, Бастиан знал. Он мог с такой же лёгкостью задушить Сандрин. Холодная, спокойная жажда убийства, которую он никогда не чувствовал ни на одном поле боя, овладела им. Сандрин тоже это поняла, о чём свидетельствовал мгновенно изменившийся взгляд её глаз.
Впервые в жизни, когда ему захотелось убить человека, Бастиан увидел не Сандрин, а своё собственное лицо. Точнее, монстра, которого видела в нём Одетта.
Удалась ли его месть этой женщине?
Он снова и снова задавал себе этот вопрос, но так и не нашёл ответа.
В тот момент, когда самоирония, высмеивающая его заблудшее сердце, коснулась его губ, чёрный автомобиль появился на дороге, идущей вдоль береговой линии. Бастиан, потушив бесполезную сигарету, снова переключил передачу. В тот момент, когда он сбавил скорость и вошёл в поворот, машина, ехавшая навстречу, пронеслась мимо.
Это было мгновение.
Бастиан равнодушно пропустил машину, мельком взглянув на неё. Он внезапно понял, что это знакомая машина, когда извилистая дорога начала подходить к концу.
Франц.
Бастиан вспомнил водителя, которого увидел через окно машины. Это был, несомненно, Франц за рулём машины отца. А на заднем сиденье был ещё один пассажир. В тот момент, когда его лицо всплыло в его памяти, раздался пронзительный визг экстренного торможения.
«...Одетта», — Взгляд Бастиана, повторявшего это имя, стал леденяще-холодным. Это была, несомненно, Одетта. Этого не могло быть, но Бастиан не сомневался в своём суждении.
Франц, мчавшийся с ненормальной скоростью, и Одетта, отчаянно стучавшая в окно машины.
Бастиан, воскресив в памяти этот момент, без колебаний повернул руль.
Звук автомобиля, разворачивающегося и мчащегося прочь, разорвал вечерний покой.