Дождь шёл всю ночь, то стихая, то снова усиливаясь.
Бастиан вышел на крыльцо на заднем дворе и закурил. Утренний деревенский пейзаж, окутанный моросящим дождём, был тихим и умиротворённым.
Бастиан выпустил последний глубокий глоток дыма со сдавленным смешком. Напряжённая политическая ситуация и угроза войны, надвигающаяся прямо сейчас, внезапно казались далёкими. Ему даже казалось, что он может жить так вечно, в этом спокойствии. Если бы его начальство узнало, они были бы в ужасе.
Бастиан потушил сигарету и посмотрел на часы на запястье. Только сейчас он внезапно заметил, что на его руке нет бинта. Это была необычная для него оплошность.
Бастиан опустил закатанный рукав рубашки, чтобы скрыть рану. Рана, которая открывалась каждую ночь, не заживала. Кое-как приведя себя в порядок, он вошёл на кухню, и в этот момент послышался скрип старых ступенек.
Бастиан тихо вздохнул и широким шагом пересёк коридор. Одетта уже почти спустилась. В её прямом взгляде ясно читалось упрямство: «Я отказываюсь от вашей помощи».
Достаточно.
Он, казалось, теперь ясно понимал ту разумную грань, которую провела Одетта. Бастиан отступил за эту грань, пресекая возможность ненужного спора.
«Как ты себя чувствуешь?» — Бастиан, освободивший ей дорогу, спокойно задал вопрос. Одетта только тогда расслабилась и спустилась по оставшимся ступенькам.
«Теперь всё в порядке», — Одетта отдышалась и скрыла своё смятение за гладкой улыбкой. У неё всё ещё была небольшая температура, но это не было поводом, чтобы притворяться больной. К счастью, Бастиан охотно поверил ей. Это было заслуженное достижение за то, что она проснулась на рассвете и привела себя в порядок, несмотря на то, что почти не спала ночью.
Одетта осторожно направилась на кухню. Когда послышались шаги Бастиана, поднимающегося на второй этаж, она испустила долгий вздох облегчения.
Принятие предложения Бастиана было горькой ошибкой. Но это было уже не изменить, и лучшим выходом было провести оставшиеся три дня без сожалений. Это был вывод, к которому она пришла после долгих размышлений, начиная с вчерашнего вечера, когда они вернулись после ужасного пикника и заперлись дома, и до сегодняшнего утра, когда она решилась спуститься по лестнице.
Она хотела красиво расстаться.
Одетта, вспомнив это желание, начала готовить завтрак.
Их отношения всегда были связаны с трусливым бегством. Возможно, она не смогла отбросить глупые сожаления именно потому, что они не поставили правильную точку. Она чувствовала, что если они смогут хорошо провести оставшиеся три дня и улыбнуться друг другу на прощание, она сможет полностью завершить этот брак.
Быстро замесив тесто для хлеба, Одетта порылась в шкафах на кухне, чтобы найти оставшиеся продукты. Бастиан снова появился в тот момент, когда она почувствовала облегчение от того, что яиц было достаточно.
«Я помогу», — Бастиан, засучив рукава, решительно вошёл на кухню.
«Не могли бы вы подождать на втором этаже?» «Это нужно почистить?» — Хотя она уклончиво выразила своё нежелание, Бастиан спокойно подошёл к кухонному столу.
«...Да. Тогда, пожалуйста, нарежьте овощи», — Одетта, немного подумав, пошла на компромисс, поручив ему самое простое задание. Яйца, которые она собиралась сварить, она все разбила. Это был импульсивный выбор, но она о нём не жалела.
Кухня, где началась настоящая готовка, быстро наполнилась жаром.
Одетта поставила в духовку хлеб, которому придала форму, а затем принялась жарить сосиски. Бастиан всё ещё боролся с картошкой. Как же неумело он орудовал ножом! Кажется, он срезал почти половину картофеля вместе с кожурой.
Он был скорее помехой, чем помощью, но Одетта не стала препираться. Военный герой, стоящий, согнувшись, и чистящий картошку — это было так нелепо, что она тихонько рассмеялась.
«Похоже, слухи о вашем мастерстве владения мечом были сильно преувеличены», — На её невинную шутку Бастиан тоже улыбнулся.
«Я никогда не сражался с картофелем кухонным ножом». «Что у вас с запястьем?» — Взгляд Одетты, смотревшей на его неуклюже чистящую картошку руку, переместился на перевязанное запястье. Этот вопрос беспокоил её всё это время, но она сдерживалась, чувствуя, что это было бы вмешательством в его дела.
«Немного повредил во время тренировки», — Бастиан безразлично ответил и взял следующую картофелину.
«Это серьёзная травма?» «Нет. Просто лёгкая ссадина». «Правда?» — Взгляд Одетты, осматривавшей его запястье, сузился. Бинт был чистым, как будто его только что поменяли. Он уже несколько дней в отпуске, но чтобы он до сих пор носил бинт из-за такой незначительной травмы... Это было не в его стиле.
«Кажется, я лгу?» — Бастиан задал неожиданный вопрос и поднял взгляд. Щека Одетты слегка покраснела, когда она спокойно посмотрела на его удивительно безмятежные глаза.
«...Нет. Я не это имела в виду», — Одетта отмахнулась и отвернулась. К счастью, сосиски как раз дожарились, что позволило ей естественно избежать разговора.
Они оба погрузились в свои дела в наступившей тишине.
Бастиан закончил нарезку овощей и пошёл накрывать стол в гостиной, а Одетта сделала омлет, мелко нарезав его неровно порезанные овощи. Тем временем хлеб испёкся, и суп закипел. Одетта в последнюю очередь поставила воду для чая и достала банку с кофе.
«Я буду чай», — Бастиан, вернувшись на кухню, неожиданно попросил.
«А ты?» — Голос, похожий на дождь, снова пересёк границу.
Немного поколебавшись, Одетта снова открыла шкаф и достала чайную коробку.
На завтрак были поданы одна чашка кофе и одна чашка чая. Это была чёткая граница, которую Одетта снова провела.
День прошёл тихо, как моросящий дождь.
После завтрака они занялись своими делами. Одетта сидела у окна в гостиной и вязала кружево, а Бастиан читал книгу на стуле напротив.
Она знала, что в этом доме нет ни одной книги на его вкус, но Одетта не вмешивалась. Она хотела соблюдать границы. Красивое расставание. Ради этого последнего желания.
Одетта, не справившись с усталостью, смешанной с простудой, невольно уснула. Она поняла это, когда проспала слишком долго. Однако не поздний час дня смутил её, а одеяло, которым она была укрыта.
Одетта, передумавшая готовить обед, снова откинулась на спинку кресла. Слегка подняв взгляд, она увидела Бастиана, который тоже уснул в кресле. Воскресный полдень, когда они спят вместе. Такое спокойствие она никак не ожидала увидеть в их отношениях.
Одетта встала только тогда, когда уже нельзя было откладывать приготовление ужина. Бастиан всё ещё крепко спал. Он выглядел очень уставшим и измождённым. Свет, который стал ярче по мере того, как за окном стемнело, ещё больше подчёркивал линии его измождённого лица.
Одетта прекрасно знала, что Бастиан не мог быть просто счастлив, несмотря на то, что он преуспел в мести, к которой стремился столько лет, и несмотря на жалкий конец семьи Клаувиц. Она также знала, что если бы он уничтожил её отца, как планировал два года назад, их конец мог бы быть другим.
Осознав, что они причинили друг другу самый сильный вред, она горько усмехнулась.
Одетта не хотела быть новым адом для мужчины, который наконец-то вырвался из мучительного ада. Она искренне желала, чтобы он забыл боль прошлого и обрёл счастье. И она тоже хотела жить такой жизнью.
Так что, ради нас обоих, достаточно.
Одетта отвела взгляд от Бастиана, на которого смотрела без конца, и осторожно покинула гостиную. Тот факт, что день подходил к концу, казался ей большим облегчением.
Осталось всего два дня.
Одетта была уверена, что сможет соблюсти разумную грань.
Она была в этом уверена.
Беспорядки начались глубокой ночью, после полуночи.
Одетта, которая рано легла спать, приняв лекарство от простуды, проснулась от звука, похожего на гром. Она поспешно подошла к окну, но ночное небо, освободившееся от дождевых облаков, было ясным.
Одетта, решив, что ей, вероятно, показалось, снова задвинула шторы, и в этот момент раздался громкий и отчётливый грохот. Звук доносился из комнаты, где остановился Бастиан.
Одетта, накинув шаль, поспешно вышла из спальни. Вибрация, передаваемая по старому деревянному полу, становилась всё сильнее и отчётливее по мере приближения к комнате Бастиана.
«Бастиан?» — Одетта поспешно постучала. Но ответа от Бастиана не последовало, а шум только усилился. Внимательно прислушавшись, она поняла, что это был звук шагов, давящих всем весом. Вместе с ним слышался звук, похожий на волочение чего-то тяжёлого.
«Бастиан!» — Услышав болезненный стон, доносящийся сквозь шум, Одетта больше не медлила и повернула дверную ручку. Но дверь была крепко заперта изнутри. Сколько бы она ни старалась, она не открывалась.
«Вы меня слышите, Бастиан? Вы в порядке?» — Одетта изо всех сил стучала в дверь, пока её сжатые кулаки не покраснели.
«Бастиан! Пожалуйста, ответьте, Бастиан!» «...Всё в порядке», — Ответ с прерывистым дыханием послышался, когда она повернулась, чтобы пойти за ключом. Одетта смогла нормально вздохнуть и прижала руку к груди.
«Что здесь происходит?» «Мне приснился кошмар. Теперь всё в порядке, возвращайся».
Его голос явно приблизился, но почему-то Бастиан не открыл запертую дверь.
«Мне кажется, вы лжёте», — Ответ, который она пыталась сдержать, вырвался, как вздох.
Она первая провела границу, и она же первая её нарушила.
Ей было стыдно за себя, но Одетта не смогла отвернуться.
«Откройте дверь», — Одетта снова начала решительно стучать в дверь.
«Скорее, Бастиан!»