Большие глаза, наполненные Бастианом, сияли чистотой. В этом взгляде, явно отличающемся от того, что был, когда она испуганно насторожилась, казалось, было что-то, что можно назвать доверием.
Бастиан смотрел на Одетту в мягком молчании.
Теперь, когда он принял решение, пришло время сообщить об этом Одетте. Бастиан ясно осознавал этот факт.
Но что он должен сказать?
Поехали вместе.
Ему хотелось произнести эти слова, вертящиеся на языке.
На островах Троса, принадлежащих Берку, были предусмотрены служебные квартиры для семей военнослужащих Северного флота. Хотя условия жизни не могли сравниться с теми, что были здесь, они не были настолько плохими, чтобы ей пришлось сильно страдать. Одетта не была женщиной-тепличным цветком, которая не могла жить вне светского общества, поэтому она, несомненно, сможет хорошо приспособиться к той жизни. Возможно, это даже лучшее место, чтобы провести медовый месяц вдвоем, подальше от посторонних глаз и вмешательства.
Поэтому Бастиан так и не смог заговорить.
Решение взять Одетту с собой на место службы было равносильно заявлению о том, что он продлит этот брак навсегда. Чем сильнее росло это желание, тем глубже становились сомнения.
Одетта была красивой женщиной.
Бастиан хорошо знал, что поддаться очарованию такой женщины было очень легко. Нет. Возможно, это уже произошло.
С недавних пор, когда он стоял перед Одеттой, эмоции опережали разум. Было бы глупо определять направление своей оставшейся жизни, основываясь на суждении, принятом в таком состоянии. Поэтому, возможно, решение уехать одному было бы лучшим выбором для них обоих.
— Нет.
Бастиан еще раз отложил свое решение.
— Ничего.
Его спокойный ответ растворился в ласковом свете, освещающем темноту.
Одетта тихо прошептала «Ах» и кивнула. Кончики ее пальцев, которые отпустили рукав Бастиана, внезапно заболели.
Как только она собиралась отойти, Бастиан снова поцеловал ее. Его губы, коснувшиеся ее щеки, все еще были теплыми, но не более того.
Его отец, когда напивался, осыпал ее бранью или крушил вещи. А Бастиан, когда напивался, становился более смешливым и ласковым. Они были на разных полюсах, но объединяло их одно – это были плохие привычки.
В конце концов, все так и было.
Когда она приняла этот факт, даже остатки напрасных надежд исчезли.
Бастиан поставил точку в своем бессмысленном пьяном поведении, слегка прикусив щеку Одетты, словно шутя, и снова поцеловав ее, как птичка, трущая клюв.
— Уложишь меня спать?
Бастиан, отпустив ее волосы, которые он обхватывал, бросил нелепую шутку.
— К сожалению, боюсь, вы слишком велики для этого.
Одетта осторожно отошла на шаг, увеличивая расстояние между ними. Он усмехнулся и кивнул, словно соглашаясь.
Бастиан тяжело вздохнул и повернулся. Его движения были явно медленными и неуклюжими, что указывало на то, что он достиг предела своего опьянения.
Покачнувшись, Бастиан пересек комнату и рухнул на кровать. Одетта стояла перед камином и наблюдала за этой сценой. Железный человек, казавшийся таким безупречным, спал, даже не укрывшись одеялом.
Одетта подошла к кровати, чтобы выполнить свое последнее сегодняшнее дело. Справляться с пьяными людьми было совсем не сложно. Это был нежеланный подарок, который ей дало время, проведенное за заботой об отце.
Одетта сначала приглушила свет на прикроватных столиках и расставила разбросанные тапочки. Уложить Бастиана ровно заняло больше времени, чем она ожидала. Причиной тому было то, что он был мужчиной с телом, несравненно большим и крепким, чем ее отец.
Тихо переведя дыхание, Одетта укрыла Бастиана одеялом.
Чтобы защитить Тиру, я должна предать этого человека.
Когда она посмотрела в лицо реальности, ее последние муки исчезли.
Ее семья, которая была для нее всем, и работодатель по двухлетнему контракту.
Ребенок, у которого ничего не было, и мужчина, у которого было все.
Выбор был уже сделан. И Одетта не собиралась менять это решение.
Пока она смотрела на спящего Бастиана, прозвучал бой настенных часов, оповещавший о часу ночи.
Одетта открыла крепко закрытые глаза, погасила лампу и повернулась.
Если кому-то нужно в ад, пусть это буду я.
Одетта пообещала, решив скрыть правду ради Тиры. Теперь пришло время ответить за свои слова.
День Бастиана начался, как обычно.
Он проснулся в назначенное время, умылся и подготовился к работе. Единственным следом его пьяного прошлого вечера был его взгляд, которым он осматривал Одетту.
Я не знаю.
Вывод Бастиана был таким же пустым.
Одетта сидела напротив него за столом, где был накрыт завтрак. Она не выглядела расстроенной из-за того, что произошло прошлой ночью, но он не мог быть уверен.
Одетта умела скрывать свои эмоции.
Бастиан хорошо знал, что она была женщиной, которая могла улыбаться мило, даже если ей было неприятно. Эта черта, которую он ценил, внезапно показалась ему удушающей. Смешная прихоть.
— У вас сегодня нет желания побыть астрологом?
Банальный вопрос Бастиана нарушил тишину. Только тогда Одетта вздрогнула и подняла глаза. Ее глаза были немного красными, возможно, из-за недостатка сна.
Одетта посмотрела на Бастиана, слегка покачала головой и взяла ложку. Вскоре раздался тихий стук разбиваемого яйца всмятку.
— Вам будет сопутствовать удача, если вы будете держаться подальше от алкоголя, — сказала Одетта, внимательно осмотрев разбитую скорлупу, передавая ему свой шуточный прогноз. Бастиан громко рассмеялся от ее наглой насмешки. Похоже, элегантной леди не понравился ее пьяный муж.
— Теперь я предскажу вам судьбу.
Бастиан перестал смеяться и взял ее подставку для яиц.
Дворецкий Ловис, который подошел налить кофе, вздрогнул и остановился. Бастиан осторожно разбил скорлупу, подражая жене. Он выглядел таким непривычным, словно стал совершенно другим человеком.
Ловис, не зная, как реагировать, избежал неловкости, тихо отведя взгляд. Звук наливаемого некрепкого кофе сливался с ярким утренним солнечным светом.
— Вам следует опасаться пьяниц в течение дня.
Бастиан слегка посмотрел на яйцо и снова перевел взгляд на Одетту.
Уголки губ Одетты, которая моргала своими круглыми глазами, дрогнули в усмешке. Выражение лица быстро исчезло, но послевкусие осталось надолго.
— Одета.
Он импульсивно назвал ее имя, когда их завтрак в более расслабленной атмосфере подходил к концу.
— Да. Говорите.
Одетта опустила стакан с водой и посмотрела на Бастиана прямым взглядом.
Что это было за слово, которое ты хотела услышать?
Внезапно он вспомнил вопрос, заданный Одеттой прошлой ночью. Ее взгляд казался таким отчаянным, словно она молила о чем-то, но было трудно полностью доверять воспоминаниям, полученным в состоянии опьянения.
— Ты сказала, что тебя тоже пригласили на императорский смотр кораблей?
Бастиан в итоге выбрал альтернативу — отделаться пустым вопросом. Это было утро, когда ему казалось, что он все еще пьян от алкоголя, выпитого прошлой ночью.
Ей приказали стать тенью Одетты на некоторое время.
Следить за каждым ее шагом и подробно докладывать. Особым приказом было приказано внимательно следить за делами, связанными с ее отцом.
Молли бросила письмо, которое она многократно прочитала и выучила наизусть, в бочку, где сжигались опавшие листья. Никто из слуг не обращал внимания на наивную юную горничную, так как все были заняты своей работой.
Молли пересекла задний двор, освещенный бледным солнечным светом, и вернулась в особняк.
Утренние дела проходили, как обычно. Она помогла хозяйке одеться и покормила Маргрет. После того, как она разобрала шляпу и платье для фестиваля, доставленные из ателье Сабины, наступило долгожданное время отдыха.
— Это в кабинет хозяйки. Я пойду!
Услышав звонок, раздавшийся в комнате отдыха для слуг, Молли быстро подняла руку и встала. Ей было жаль чая, который она успела отпить всего один глоток, но сейчас было не время жалеть о таких вещах.
— Ох. Кто-нибудь может подумать, что ты тень хозяйки.
Старшая горничная громко рассмеялась и кивнула. Молли почувствовала укол совести, словно ее секрет был раскрыт, но не подала виду.
— Мадам.
Молли, поспешно прибежавшая в маленький кабинет, постучала, стараясь выглядеть как можно более прилично.
— Входи, Молли.
Раздался спокойный голос Одетты из-за закрытой двери.
Молли погладила собаку, которая радостно прибежала к ней, и встала перед столом Одетты, сияя улыбкой.
— У меня сегодня появился еще один гость, который придет во второй половине дня. Не могла бы ты передать Доре, чтобы она учла это при подготовке чаепития?
Одетта подняла голову, запечатав последнее письмо.
— Да, мадам.
— Это почта для отправки сегодня. Позаботься об этом, пожалуйста.
— Да. Нет ли еще каких-нибудь поручений?
— Не могла бы ты передать Хансу, что я собираюсь выйти завтра утром?
Глаза Молли загорелись от соблазнительной новости.
— Вы собираетесь поехать в Ратц?
— Нет. Я собираюсь навестить своего отца.
Одетта мило улыбнулась, приводя в порядок ручку и чернила.
— Я пыталась держаться подальше от отца ради мужа, но это кажется слишком жестоким поступком. Мне кажется, ты говорила, что мой отец сильно ранен и лежит в больнице. Ты же понимаешь меня?
— Конечно, понимаю.
Молли кивнула, изобразив соответствующее мрачное выражение лица. Она давно забыла о своем отце, который умер от пьянства, но сейчас было время, чтобы соответствовать лжи, которую она сказала Одетте.
— Может быть, мне стоит взять мужа с собой? Что ты думаешь?
— То есть... вы хотите поехать в больницу вместе с хозяином?
— Будет лучше показать отцу, что у нас все хорошо в браке. И, кажется, им двоим есть о чем поговорить.
Глаза Молли расширились от неожиданности. Она не знала всех деталей, но ей казалось, что участие Бастиана Клаусвица в этом деле не сулит ничего хорошего.
— Конечно, это было бы лучше всего, но военно-морской фестиваль уже близко. Сможет ли такой занятой хозяин найти время?
— К счастью, он сказал, что завтра сможет.
С этими словами Одетта встала из-за стола. Не было никаких признаков подозрительности в ее улыбке, когда она гладила собаку, которую держала на руках.
— Можешь идти. Спасибо за работу, Молли.
Взгляд Одетты, которым она смотрела на Молли, был таким же ласковым, как всегда.
Молли поклонилась и поспешно вышла из маленького кабинета.
Казалось, это был день, когда ей придется еще раз пробежаться по лесу.