— А ну, хватит! Бастиан громко хлопнул в ладоши, и собаки замерли. По его властному жесту Маргрет, выглядя крайне пристыженной, засеменила прочь из кухни, а щенки потянулись следом за ней. Бастиан закрыл кухонную дверь и принялся собирать столовые приборы, рассыпавшиеся по полу.
Он подошел к Одетте, которая всё еще сидела неподвижно.
— Одетта, ты в порядке? — Его ладонь нежно коснулась её волос и стерла крем, испачкавший платье.
— Да, всё хорошо. Я просто случайно уронила торт. Я не ранилась, так что не беспокойся, — на губах Одетты заиграла улыбка. Бастиан прекрасно знал: это её способ скрывать истинные чувства. Он поднял Одетту и усадил на кухонную столешницу, внимательно осматривая, нет ли на ней ушибов.
— Нет, не надо, — Одетта решительно оттолкнула его руку. Она не могла вынести того, что Бастиан видит её в таком беззащитном состоянии — это было слишком унизительно.
— Мне кажется, ты сердишься. Из-за того, что я испортил твой день рождения? — спросил Бастиан.
Одетта вздохнула и попыталась выскочить из кухни, но Бастиан преградил ей путь. Она тщетно толкала его в грудь. Ей пришлось поднять взгляд на мужа: рукав его пиджака был полностью в креме.
— Пожалуйста, дай мне пройти, Бастиан. Твоя одежда грязная. Бастиан проигнорировал состояние своего костюма и просто отбросил пиджак в сторону.
— Или ты злишься из-за того, что я нарушил обещание провести сегодняшний день только вдвоем? — Он нежно провел большой мозолистой ладонью по её щеке.
Одетта сдалась под тяжестью его мягкого взгляда. Просто так уйти не получится — придется встретиться с ним лицом к лицу. Почему ей было так горько и грустно? Она думала, что дело лишь в уничтоженном торте, но идеальный образ их жизни снова ускользал от неё.
— Дело не в тебе, — наконец прошептала она. Бастиан молча ждал продолжения.
— Просто я выгляжу такой глупой.
— О чем ты? — Бастиан вгляделся в полные слез глаза Одетты.
— Я знаю, что я слишком сентиментальна и нелепа. Я сама себя не узнаю. По природе я совсем не такая. Она цеплялась за мелочи, мучилась от постоянных тревог и сожалений. Это падение в пучину отчаяния заставляло её снова чувствовать себя наивным подростком — раньше она никогда не испытывала ничего подобного.
— Я знаю, что каждый миг вместе не может быть идеальным. Я знаю, что мы не можем стереть ошибки прошлого, и всё же… я так этого хочу. Щеки Одетты вспыхнули алым, а сияющие бирюзовые глаза расширились от печали. Красивое, тронутое загаром лицо; слезы в её глазах переливались, словно драгоценные камни. Лицо Бастиана посуровело.
— Мы вместе уже больше четырех лет, и больше половины этого времени было наполнено гневом и ненавистью. Мы потратили больше времени на то, чтобы причинять друг другу боль, чем на любовь. Мне так грустно от этого. Кажется несправедливым цепляться за мечту, которой нам никогда не достичь. Как бы я ни старалась, ничего не выходит, и я просто в замешательстве, — Одетта оттолкнула Бастиана дрожащими руками. На этот раз он не сопротивлялся.
Тревога, преследовавшая её с самого утра, мгновенно улетучилась. Глубоко вздохнув, Одетта вытерла крем с лица кухонным полотенцем и сняла фартук. Она выглядела куда бодрее, чем минуту назад.
— Прости за это ребячество, теперь я в порядке, — произнесла она, вновь обретая манеры знатной дамы.
— Я испеку другой торт.
— Не нужно. — Нет, теперь всё иначе. И даже если для тебя это бессмысленно, для меня — нет. Пожалуй, придется немного отложить ужин. Если ты голоден, кое-что уже готово. Я сначала умоюсь. Отойди, Бастиан.
— А я не хочу, — ответил Бастиан, наблюдая за перепачканной кремом Одеттой.
— Что ты имеешь в виду?..
Бастиан подошел к ней и без предупреждения слизнул остатки крема с её щеки, а затем прикусил мочку уха.
— БАСТИАН! — вскрикнула Одетта, отталкивая его.
— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?
Бастиан продолжал слизывать крем с её шеи и губ.
— Как ты и сказала, я проголодался и решил угоститься тем, что «уже готово».
— Я не это имела в виду, и ты прекрасно это знаешь! Если ты хочешь, чтобы я испекла новый торт…
— Но мой праздничный торт уже готов — именно такой, как я люблю.
— Что? — выдохнула Одетта.
— Сегодня мой день рождения. И если я рождаюсь заново, когда мне всего один год, значит, нет никакого прошлого, о котором стоит грустить, и никаких дел, из-за которых стоит расстраиваться, верно? — Значит, ты решил вести себя как годовалый ребенок? — Если таково желание принцессы, — Бастиан озорно улыбнулся и снова принялся собирать губами крошки торта на её шее.
Зажатая между крупным мужчиной и столешницей, Одетта могла лишь ждать, пока этот «ребенок» закончит, но Бастиан и не думал останавливаться. Он взял её за руку, будто собираясь поцеловать тыльную сторону ладони, испачканную в креме, но вместо поцелуя его язык прошелся по её пальцам, украшенным обручальным кольцом.
Дыхание Одетты сбилось. Звуки их дыхания постепенно сливались с жаром, наполнявшим кухню. В таком темпе все её планы на сегодня окончательно рушились. Она смотрела сверху вниз на Бастиана, который вылизывал её с ног до головы, словно кот котенка. Когда её руки стали чистыми, он, не колеблясь, прильнул губами к вырезу её платья.
— Ах, — сорвался у неё потрясенный возглас. Она пыталась оттолкнуть его, не понимая, что должна чувствовать: покалывание, пронзившее её тело, казалось порочным, но ей хотелось большего.
Бастиан ловко расстегнул пуговицы её платья и сдвинул белье. Его взгляд был голодным, прикованным к её вздымающейся груди.
— Погоди, Бастиан! — задыхаясь, произнесла Одетта. Туман в её голове немного рассеялся. Она вспомнила про духовку и в спешке спрыгнула со столешницы.
Бастиан наблюдал, как его «праздничный торт» несется через кухню к плите. Аппетитный аромат запеченного мяса наполнил комнату. С вздохом облегчения Одетта водрузила ростбиф на стол. Страсть испарилась так внезапно, будто её и не было, что совершенно сбило Бастиана с толку. Одетта с энтузиазмом тыкала в мясо, проверяя его готовность.
Он не был уверен, чего хочет больше — говядины или жену. В любом случае, на его губах заиграла довольная улыбка, когда он посмотрел на её обтягивающие панталоны. Он чувствовал себя кобелем, но, как ни странно, это его только заводило. Казалось, это у него начались «аномальные эмоциональные проблемы».
Он подошел к Одетте, обхватил её за талию и поцеловал в затылок. Одетта мгновенно забыла о ростбифе, и в следующее мгновение она уже лежала на кухонном столе. Гулкий звон посуды наполнил воздух.
— Если мы продолжим, ужин будет безнадежно испорчен, — прошептала Одетта, нетерпеливо ожидая, пока Бастиан расправится с её платьем.
Она мельком подумала об этом «испорченном» дне: она пропустила утренний поцелуй, они не открывали подарки вместе, не было чинного ужина и идеального торта. Всё пошло наперекосяк с самого рассвета, но это не имело значения.
Вскоре они, полуобнаженные, сплелись в объятиях. Звуки поцелуев, глубокие вздохи и стоны экстаза смешивались со скрипом стола. Она смотрела на мужа с восторгом и радостью. Его идеально уложенные волосы и чистая рубашка резко контрастировали с тем хаосом, что творился ниже.
Всё закончилось именно так. Одетта обняла Бастиана, признавая свое поражение. Она целовала его и крепко прижимала к себе, запуская пальцы в его мягкие золотистые волосы.
Они вели себя как дети, и ей это безумно нравилось.