С появлением троих детей дом быстро наполнился шумом.

Бастиан смотрел на беспорядок, сравнимый с полем битвы, с выражением замешательства. Двое братьев, рождённых с небольшой разницей, носились по дому, как жеребята. Не прошло и часа с их приезда, как один цветочный горшок был разбит, а коридор и лестница стали грязными. Но самым сложным был младший ребёнок, который начинал истошно плакать, стоило ему увидеть Бастиана.

«Так не пойдёт», — Одетта, успокаивая ребёнка на руках, глубоко вздохнула. Двое братьев, скатившихся кубарем с лестницы, теперь катались по ковру в гостиной. Драка началась из-за того, что младший пытался отобрать игрушку у старшего.

«Пожалуйста, выведите этих детей на улицу», — Взгляд Одетты, минуя шалящих братьев, устремился на Бастиана.

«Куда?» — Бастиан переспросил с ошеломлённым выражением лица. Ребёнок, который только что перестал плакать, снова разразился рыданиями, повернув голову в сторону его голоса.

«Арр!» — Ребёнок, протягивая руку, похожую на кленовый лист, указывал на Бастиана и невнятно бормотал что-то непонятное.

«Боюся!» — Последний крик был довольно отчаянным. Одетта кивнула, словно понимая, и погладила ребёнка, который спрятался глубоко в её объятиях.

«Что это значит?» — Бастиан прищурился, глядя на жалобно плачущего ребёнка.

«Он говорит, что вы похожи на льва и пугаете его», — Одетта тихо усмехнулась, передавая его слова. Ребёнок был очень стеснительным. Неудивительно, что он испугался впервые увиденного крупного мужчину.

«Мне кажется, им нужно выйти и побегать, поиграть в мяч или поплескаться в воде, чтобы они успокоились», — Одетта переложила ребёнка поудобнее, взглядом указывая на ручей за окном.

«Пожалуйста, Бастиан», — Сказав это последнее напутствие, Одетта вышла на задний двор, держа ребёнка. Когда Бастиан исчез из виду, ребёнок постепенно успокоился. Когда она вернулась в гостиную с задремавшим ребёнком, в доме стало тихо, как будто там не было ни души.

Одетта уложила ребёнка на диван и подошла к окну, чтобы посмотреть наружу. Бастиан играл в мяч с двумя братьями на берегу ручья.

В отличие от младшего, двое старших братьев хорошо ладили с ним. Они веселились, шалили и капризничали. Но ещё более удивительным было то, как Бастиан непринуждённо общался с детьми. Он в основном наблюдал, но охотно отвечал, когда дети просили. Это был аспект, который она никак не ожидала увидеть в этом мужчине.

Одетта стояла у окна, словно во сне. Когда младший брат пнул мяч, и тот упал в воду, Бастиан без колебаний закатал брюки и вошёл в ручей. Поскольку дети пошли за ним, это превратилось в купание.

На лице Бастиана, наблюдавшего за детьми, которые плескались в воде и кричали от восторга, появилась улыбка, похожая на водные брызги. Он не выказывал недовольства, хотя промок до нитки. Он умело поддерживал порядок, в то же время подыгрывая им. Этот мужчина, вероятно, никогда не нянчился с детьми, так что это, должно быть, было его врождённым качеством.

Одетта не могла отвести глаз от Бастиана, который улыбался, как в свежий летний день. Она внезапно осознала природу своей печали, похожей на журчание воды, когда блестящий пейзаж начал слепить ей глаза.

Мы могли бы жить такой жизнью.

Если бы ты и я не были такими глупыми. Если бы мир не был таким жестоким. Если бы богиня удачи улыбнулась нам хотя бы раз.

Если бы. Может быть.

Осколки бессмысленного сожаления вонзились глубоко в её сердце. Ребёнок, который должен был появиться на свет вместе с летом, навсегда уснул в вечной зиме. Пейзаж, который заставляет её остро осознать, что она потеряла, был до жестокости прекрасен.

В тот момент, когда Одетта, не в силах больше это выносить, повернулась, проснувшийся ребёнок разразился плачем.

«Мама!» — От имени, которое громко кричал ребёнок, её сердце снова сжалось. Она пожалела, что было бы лучше терпеть друг друга в неловком молчании, но пути назад не было. Как и со многими глупыми выборами, которые она совершала до сих пор.

С трудом взяв себя в руки, Одетта задёрнула шторы и повернулась.

Когда приблизилось время обеда, пыл безудержно игравших детей немного утих.

Бастиан вернулся в дом, неся двух уставших и притихших братьев в обеих руках. Одетта сидела, глубоко откинувшись на диван, и крепко спала вместе с ребёнком на руках. Она, должно быть, сильно устала, так как плохо спала ночью.

Бастиан, стараясь производить как можно меньше шума, поднялся по лестнице на второй этаж. Дети вяло дремали на его плечах. Он решил, что будет лучше сначала уложить их спать, а затем заняться едой.

Бастиан зашёл в спальню Одетты и положил двоих детей на матрас, которым сам пользовался. Переодевшись, он снова спустился на первый этаж, где уже проснувшийся младший ребёнок озирался по сторонам.

Когда их взгляды встретились, ребёнок вздрогнул и проявил настороженность. Бастиан, глядя на его лицо, готовое расплакаться, поспешно взял со стола куклу. К счастью, ребёнок проявил к ней интерес. Одетта проснулась в тот момент, когда ребёнок впервые улыбнулся Бастиану.

«Который час?» — Одетта тихо прошептала, глядя на него сонным, томным взглядом.

«Около часа», — Бастиан посмотрел на наручные часы, положил игрушку и отодвинулся на край дивана. Пока он с трудом выдыхал лёгкое тепло, Одетта встала.

Во взгляде Одетты, смотрящей на ребёнка в её объятиях, таилась нежная теплота. Дети, должно быть, так привязаны к ней, потому что чувствуют эту любовь.

Одетта, несомненно, стала бы хорошей матерью.

Сухой смешок вырвался из-за внезапно возникшей тщетной мысли. Одетта обратилась к нему с неожиданной просьбой, когда он собирался встать, чтобы уйти.

«Мне нужно приготовить обед. Не могли бы вы присмотреть за ребёнком?» «Я? За ним?» «Да. Кажется, он уже немного к вам привык, и всё будет в порядке».

Одетта подошла, держа ребёнка.

«Смотрите. Он улыбается», — Ребёнок, который искоса смотрел на Бастиана, мило улыбнулся. Когда ребёнок улыбнулся, Одетта тоже улыбнулась. Это была просьба, от которой невозможно было отказаться.

Одетта, объяснив, как ухаживать за ребёнком, поспешно ушла на кухню.

Бастиан с недоумением смотрел на ребёнка, которого держал на руках. Когда они остались вдвоём, выражение лица ребёнка изменилось. Он озирался по сторонам, словно ища Одетту, и вскоре его глаза наполнились слезами. Бесполезно было протягивать ему разные игрушки.

Бастиан, немного подумав, пошёл с ребёнком, которого держал, как его учили, на кухню. Одетта суетилась, готовя еду для детей. При этом она не забывала улыбаться и махать рукой плачущему ребёнку. Благодаря этому настроение ребёнка улучшилось, и он снова радостно лепетал что-то неразборчивое.

Бастиан вышел на задний двор и гулял по саду Одетты вместе с ребёнком, который болтал что-то непонятное.

«Цветы!» — Наконец, ребёнок произнёс слово, которое можно было понять. Он умело указывал на клумбу с цветами.

Бастиан усмехнулся и сорвал цветок, на который указал ребёнок. Когда он дал его ему, ребёнок обрадовался, словно получил весь мир.

Один цветок. Ещё один цветок.

С каждой сорванной розой улыбка ребёнка становилась всё ярче.

Взгляд Бастиана углубился, когда он смотрел на ребёнка, который счастливо улыбался, держа в руках букет разноцветных цветов. Воспоминания о его дочери, которая ушла, так и не дождавшись весны цветов, о его первом и последнем ребёнке, которого он похоронил своими руками, всплыли на этом очаровательном лице.

Он открыл крепко зажмуренные глаза и увидел ясные, сияющие глаза ребёнка. Ребёнок внимательно посмотрел на Бастиана и осторожно протянул руку, чтобы погладить его по щеке.

«Идите кушать!» — В этот момент мягкий ветерок донёс зов Одетты, как небесная музыка.

Бастиан поправил выражение лица и отвернулся. Он чувствовал, что будет долго помнить этот день, когда они имитировали идеальное счастье накануне вечного расставания.

Как благословение, или, может быть, как проклятие.

Мать детей вернулась немного раньше обещанного.

Одетта вышла проводить их до входной двери. Бастиан тоже был с ней.

«Пока!» — Ребёнок, которого держала на руках мама, даже помахал рукой Бастиану, которого так боялся. Бастиан ответил ему милой улыбкой.

«Не желаете чаю?» — Бастиан спокойно задал вопрос, когда они собирались уходить. Одетта подняла покрасневшие глаза и посмотрела на этого загадочного мужчину.

Она понимала и уважала выбор Бастиана. Это был и тот финал, к которому она сама отчаянно стремилась. Но ей было трудно понять себя, почему она чувствовала такую опустошённость.

«Я устала. Пойду немного посплю», — Одетта нашла подходящий предлог и поспешно поднялась в спальню. К счастью, Бастиан не последовал за ней. Благодаря этому она могла спокойно лечь и отдохнуть, но её нервы становились всё более напряжёнными.

В конце концов, она поднялась, смирившись, и тут раздался громкий стук. Одетта поспешно подошла к окну. Бастиан, найдя инструменты в сарае, чинил садовый стол и стулья. Он, видимо, заметил, что, несмотря на то, что они были умело скрыты скатертями и подушками, они были очень старыми и в плохом состоянии.

Одетта подавила горячее чувство, которое поднялось в ней, и отвернулась. Она знала, что он делает это из добрых побуждений. И что ей нужно просто с благодарностью принять это.

Но каждый раз, когда раздавался удар молотка, её надтреснутое сердце, казалось, раскалывалось. И в самой глубине разбитого сердца Одетта увидела свою безобразную истину, которую изо всех сил скрывала.

Нравится ей это или нет, Бастиан Клаувиц был её первым мужчиной в жизни.

Бастиан был всем её первым. Ей казалось, что она не сможет стереть это, даже расставшись.

Поэтому, казалось, она хотела закрасить своё первое, запятнанное болью, правдоподобной ложью. Ей было всё равно, если это будет поверхностное самообман. Это было лучше, чем остаться просто жалкой женщиной, которая была использована для рождения ребёнка, который был средством мести, и теперь, когда её предназначение выполнено, она просто вызывает жалость.

Она хотела, чтобы он желал её, а не жалел.

Одетта, смирившись, признала причину, по которой прошлая ночь была такой позорной. И её ноги сами собой двинулись. Очнувшись, она оказалась на заднем дворе. Бастиан, починив стол и стулья, теперь работал над тугим рычагом помпы.

«Прекратите», — Одетта решительно приказала. Бастиан на мгновение отложил инструменты и посмотрел на неё прищуренными глазами.

«Я не хочу, чтобы здесь оставались ваши следы. Я совсем не благодарна, так что перестаньте». «Я никогда не ждал благодарности от кузины», — Бастиан небрежно ответил и снова начал закручивать винт. Одетта, у которой закончилось терпение, грубо схватила его за запястье.

«И вы тоже прекратите заниматься ерундой!» «Не упрямствуй!» «Если я вам так жалка, дайте мне денег! Я всё поменяю на новое!» — В тот момент, когда она выплеснула всё сдерживаемое возмущение, помпа взорвалась. Струя воды, взметнувшаяся высоко в небо, обрушилась на головы стоящих друг против друга.

«Достаточно», — Бастиан холодно проговорил, сдерживая воду, затягивая разорванное соединение. Одетта, промокшая насквозь и тяжело дыша, убежала на кухню.

Бастиан кое-как закончил работу и вошёл в дом. Одетта стояла, прислонившись к кухонной стойке, и смотрела на него.

«Не благотворите», — Одетта, шатаясь, крикнула холодно.

«Благотворить?» — Уголок рта Бастиана изогнулся.

«Этого достаточно», — Глаза Одетты покраснели.

«Перестаньте меня жалеть». — Её молящий голос тонко дрожал.

Благотворить.

Бастиан усмехнулся, облизывая свои горячие губы. Кто из них двоих вёл себя, как подающий милостыню голодному нищему? Одетта, говорившая такую нелепицу, была смешна. Но ещё смешнее был он сам, чьи все чувства были направлены на эту женщину даже в такой момент.

Её запах, который стал сильнее из-за влаги, был сладким. Одного взгляда на изгибы её тела, просвечивающие сквозь мокрую блузку, было достаточно, чтобы вспомнить прошлую ночь и перехватить дыхание.

С какими чувствами я защищал тебя?

Одетта, которая упорно бросала его в пропасть, вызывала в нём обиду, и тем не менее, он любил её.

Бастиан смутно понимал её безумное желание, которое заставляло её вымещать гнев, потому что она не могла справиться со своей раненой душой. Ему не нужно было глубоко задумываться, он интуитивно это знал. Потому что он сам сейчас испытывал то же самое.

«Мне кажется, кузина что-то путает», — Бастиан решительно подошёл и остановился перед Одеттой. Расстояние между ними было теперь настолько близким, что они чувствовали дыхание друг друга.

«Хочешь, я покажу тебе, что значит настоящая жалость?» — Даже когда он насмехался над ней, его взгляд не был жестоким.

Одетта проглотила подступающие рыдания и крепко обняла его. В тот же миг их губы соприкоснулись, и горячее дыхание ворвалось в неё.

Бастиан, подняв Одетту, которая покачнулась, не выдержав его яростной силы, начал подниматься по лестнице, минуя коридор. Скрип старых ступеней, казалось, готов был развалиться, смешался с их прерывистым дыханием.

Одетта, обхватив его, словно лиана, закрыла глаза.

Бастиан сказал, что дойдёт до самого-самого конца.

Тогда Одетта тоже хотела стоять на этом конце вместе с ним. Потому что только полностью ступив на дно, можно снова подняться.