Бастиан проснулся, как обычно, рано. Небо ещё укрывала синяя предрассветная тень — дни становились всё короче.

Он медленно выровнял дыхание и сел в кровати. Одетта всё ещё крепко спала. Завязка на вырезе её ночной рубашки развязалась, обнажив шею.

Взгляд Бастиана скользнул по тонкой, длинной шее, прямым ключицам и остановился на груди, размеренно вздымающейся в такт её дыханию. Хотя она была прикрыта сползшей ночной рубашкой и краем одеяла, представить, что скрывалось под тканью, не составляло труда.

Наконец отвернувшись от этого вида, Бастиан без промедления поднялся. Он не стал устраивать спектакль с вызовом горничной. Время отдыха истекло — пора было возвращаться в Военно-морское министерство.

Он прошёл в свою спальню через соединяющий проходу. К тому моменту, как он встал под струи душа, на горизонте уже начал пробиваться слабый утренний свет.

Он закончил душ после того, как избавился от сексуального напряжения — естественно, безо всякой страсти. Это была привычка тела, не требующая ни мысли, ни желания. Как бритьё, расчёсывание волос, застёгивание мундира — механическая последовательность, не вызывающая эмоций.

«Вы действительно хотите таких слухов?»

Спокойный голос Одетты всплыл в памяти как раз в тот момент, когда он застёгивал последнюю пуговицу на кителе.

Одетта долго смотрела на него, не отводя взгляда, и заговорила лишь после того, как последний фейерверк растворился в небе. На её лице не было даже намёка на смущение, лишь невозмутимое спокойствие. Именно поэтому он тогда и кивнул.

Низкое любопытство. Дешёвое желание увидеть дно этой благородной женщины. Или, может, детская попытка испытать её настоящие чувства.

Как бы там ни было, всё это казалось жалким.

«Да. Если вы этого хотите, сделайте так».

Её покорность только усилила чувство унижения.

А дерзкий ответ, прозвучавший без малейших колебаний, звучал почти вызывающе:

«Когда придёт время, я найду подходящего партнёра».

Бастиан сухо усмехнулся и застегнул последнюю пуговицу.

«Не умеет даже нормально целоваться, а строит из себя искусную соблазнительницу».

Мелкая душонка — и всё же, не было оснований считать это лишь ребячеством.

Если бы она действительно поставила перед собой такую цель, то легко бы её достигла. Хотя Одетта и новичок, совершенно не умеющий соблазнять мужчин, усилий ей, по правде говоря, и не требовалось. Достаточно было одного мимолётного взгляда, чтобы привлечь партнёров для скандала, и их бы оказалось больше, чем пальцев на руках.

Бастиан на секунду прикрыл глаза, а потом, открыв их, закончил одеваться, поправляя форму эполет. Именно в этот момент в комнату вошёл дворецкий с крепким горячим кофе.

— Дорога на работу стала длиннее, это может доставить неудобство. Я распоряжусь, чтобы вас отвёз Ганс, — предложил Ловис.

— Нет. Нет необходимости, — Бастиан с лёгкой улыбкой бросил в чашку полную горсть сахара. Самый быстрый и простой способ завтрака, который он предпочитал.

— Тогда, пожалуйста, хотя бы позавтракайте как следует. Если ваше здоровье пошатнётся…

— Всё в порядке, Ловис.

Бастиан прервал его, осушив чашку одним глотком и взяв фуражку.

— Я лучше всех знаю своё тело. Не стоит беспокоиться.

— И это говорит человек, чья отправка была отложена из-за состояния здоровья, — проворчал Ловис.

— Ну что ж, — усмехнулся Бастиан. — может, если я буду завтракать как следует, снаряды и пули станут обходить меня стороной?

Его шутка прозвучала резко, но дала понять: тему обсуждать он больше не намерен. Ловис тяжело вздохнул и, ничего больше не сказав, отступил. Это было их негласное правило, выработанное за долгие годы службы.

Бастиан проверил время и широким шагом вышел из спальни. Пройдя по длинному коридору и спустившись по главной лестнице, он оказался в вестибюле особняка, где уже выстроились слуги, чтобы проводить его.

В центре зала стояла Одетта. Сквозь большое окно на лестничной площадке струился утренний свет, освещая её изящную фигуру и придавая облику хозяйки особняка благородную строгость. Трудно было поверить, что всего несколько часов назад эта женщина спала, растрёпанная и беззащитная.

Бастиан слегка нахмурился и подошёл к жене. Сначала — формальный, короткий поцелуй в щёку. Одетта ответила безупречной улыбкой. Театральная сцена, достаточная, чтобы удовлетворить зрителей.

— С завтрашнего дня не нужно так рано вставать. Нет смысла нарушать утренний сон ради пустых формальностей, — прошептал Бастиан.

Его голос был мягким, и рука с тем же оттенком заботы коснулась уголка глаза Одетты, где виднелась лёгкая краснота.

— Нет, мне не трудно. Я всё равно почти не сплю по утрам. К тому же... это ничто по сравнению с радостью увидеть вас.

С очевидным напряжением, но без запинки, Одетта продолжила правдоподобную игру. Её мастерство росло с каждым днём. Казалось, к моменту развода она вполне могла бы претендовать на главную роль в Королевском театре.

Встретив её спокойный, но твёрдый взгляд, Бастиан сделал шаг назад. Вокруг было слишком много глаз. Не стоило устраивать сцену и вызывать подозрения.

— Если вам что-то нужно, просто скажите.

Бастиан выбрал наиболее подходящее завершение. Он уже знал, каким будет ответ, и Одетта его не разочаровала.

— Мне нужны только вы, — прошептала она сладкую ложь с тем же лицом, с каким накануне говорила о поиске партнёра для измены.

Бастиан наградил послушную жену ещё одним поцелуем — сначала в лоб, потом во вспыхнувшую щёку.

Бастиан демонстративно медленно скользнул губами ниже. Испуганная Одетта отпрянула, но его рука, крепко обхватившая её лицо, оказалась быстрее.

Медленный, настойчивый прощальный поцелуй завершился лишь тогда, когда кашель Ловиса дал понять, что откладывать отъезд больше нельзя.

Прежде чем отпустить её, Бастиан в последний раз коротко чмокнул в губы затаившую дыхание Одетту. Вместе с лёгким стоном из её груди вырвался горячий, влажный выдох. Удовлетворительное завершение.

— Поужинаем вместе. Вернусь не позже восьми, — оставив это обещание, Бастиан покинул особняк.

— Бастиан! — настойчивый голос Одетты окликнул его, когда он уже открыл водительскую дверь.

Бастиан обернулся через плечо.

— Вам не нужно излишне утруждать себя. Было бы хорошо, если бы мы могли быть вместе, но я не хочу вас обременять.

Его хорошая жена снова проявила трогательную заботу.

— Не беспокойтесь. Сегодня не напряжённый день.

Бастиан завершил представление ответом, каким и должен был бы ответить муж, любящий и ценящий столь заботливую жену.

Проверив часы на запястье, Бастиан сел в машину с проворством, которое было бы нетипичным для него в другой ситуации. Время было упущено больше, чем планировалось, но его можно было наверстать, если ехать чуть быстрее.

Когда машина тронулась, выстроившиеся перед особняком слуги разом склонили головы. Бастиан ответил лёгким кивком, устремив взгляд в центр группы. В ослепительном утреннем свете Одетта стояла, выпрямившись, словно воплощение утончённой достоинством хозяйки дома.

Бастиан прибавил скорость, оставляя за спиной быстро исчезающий пейзаж. К тому моменту, как он выехал с подъездной аллеи особняка, туман, стелившийся по горизонту, уже полностью рассеялся. В этот ясный и прохладный день море окрасилось в яркий сине-зелёный цвет.

Пока он ехал вдоль прибрежной дороги, его взгляд всё чаще обращался к морю. Это тоже была привычка тела, неподвластная сознанию.

*.·:·.✧.·:·.*

Грязный комок шерсти оказался, к удивлению, щенком.

Одетта, внимательно следившая за тропинкой, резко натянула поводья, остановив лошадь. К счастью, обученное животное быстро подчинилось.

Прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, Одетта поспешно спешилась. Щенок, внезапно выскочивший из леса, всё ещё стоял посреди дороги, виляя хвостом.

— Откуда ты? Потерял хозяина?

После осторожного вопроса Одетты щенок начал прыгать ещё радостнее. В тот момент, когда она сделала к нему шаг, из кустов появилась ещё одна собака.

Одетта застыла на месте, испуганно вглядываясь в новое животное. Несмотря на грязь и пыль, покрывавшие её, собака явно была породистой: белая шерсть, отросшая до земли, небольшой размер. Внешность определённо не бродячей собаки.

— Ты, должно быть, мама, — произнесла Одетта, взглянув на набухшие соски у собаки, и невольно глубоко вздохнула.

Но подойти ближе было трудно. Мать, заслонившая щенка, глухо зарычала и обнажила зубы. Одетта попыталась показать, что не таит злого умысла, но собака не ослабляла бдительности.

Одетта отступила на несколько шагов. Мать, подтолкнув щенка, вскоре скрылась в чаще леса.

«Откуда здесь взялась такая собака?»

Одетта вглядывалась вглубь, куда исчезли животные, размышляя.

Поблизости были лишь два дома Клаусвицев. В этом особняке собак изначально не держали, так что оставался лишь главный дом по ту сторону леса. Но их отношения были слишком натянутыми, чтобы спрашивать о потерявшейся собаке.

Если она сама родила щенка в лесу и вырастила его до такого состояния, должно было пройти не меньше двух месяцев. Если бы собака действительно потерялась, то за столь долгое время об этом наверняка дали бы знать.

Так вопрос вернулся к исходной точке.

Одетта обречённо вздохнула и повернула назад. Отведённого на верховую езду времени оставалось меньше тридцати минут. Нужно было спешить обратно, иначе пришлось бы встречать гостей в ездовой одежде.

Она живо представила себе взгляд Бастиана, если бы он узнал, что она так обошлась с жёнами флотских генералов. Холодное презрение. Когда он так смотрел на неё, становилось невыносимо тяжело и одиноко. Чувство, которое она ни за что не хотела испытать снова.

Отбросив ненужные эмоции, Одетта снова взобралась на лошадь. Ехать было легче благодаря ездовой одежде, которую ей доставили в прошлые выходные.

Всё это было заслугой Бастиана. Возможность ездить верхом, лошадь, на которой можно было в любое время пуститься в галоп, подаренное снаряжение — всё это было выражением его заботы. И даже если всё делалось ради общественного мнения, это не умаляло ценности оказанной милости.

Именно поэтому Одетта хотела всё сделать правильно. Забыть ранящие слова, выносить всё более тягостную роль молодожёнов. Чтобы хотя бы остаться в его памяти женщиной, которая достойно отработала цену, заплаченную за этот союз.

Даже если всё в итоге закончится разводом из-за измены, после окончания контракта она всё равно собиралась жить тихо, в месте, недоступном влиянию императорского двора и общества. Так что Одетта желала лишь одного: завершить отношения с Бастианом на хорошей ноте.

Отведя взгляд от тропинки, где исчезли собаки, Одетта повернула лошадь к короткой дороге. Вскоре энергичный стук копыт зазвучал вдоль заросшей тропы.