«Похороны прошли хорошо», — Мария Гросс начала разговор низким, приглушённым голосом. Глубокий вздох, последовавший за этим, просочился в осколки долгой тишины.
Бастиан опустил чашку с формальной улыбкой. Его взгляд, мельком брошенный на особняк отца за окном, снова вернулся к Марии за приёмным столом.
Подавленная его совершенно бесстрастным взглядом, Мария не смогла продолжать говорить и выпила остывший чай.
Джефф Клаувиц погиб, убитый своей женой. Причиной смерти назвали яд.
Теодора Клаувиц, напоив мужа отравленным алкоголем, покончила с собой, используя заранее приготовленный пистолет. Записки найдено не было. Смерть была такой, словно она намеренно хотела, чтобы плодились всевозможные домыслы.
Поскольку это было такое шокирующее событие, оно привлекло всеобщее внимание. В доказательство этому, на похоронах было больше репортёров, чем скорбящих. Поскольку к этому добавится новость о Бастиане Клаувице, который так и не появился, завтра ажиотаж усилится ещё больше.
«Я не прошу тебя искренне скорбеть. Это не тот грех, который можно искупить смертью. Но не лучше ли соблюдать хоть какой-то приличия? Не стоит давать им лишний повод для придирок», — Искренне умоляла Мария. Бастиан, вскинув бровь и улыбнувшись, молча открыл коробку с сигаретами. Он предложил одну ей, а другую закурил сам.
Мария, смирившись, курила, глядя на Бастиана. За развевающимся дымом он казался отстранённым, словно не имеющим отношения к этой трагедии. Хотя в его поведении чувствовалось самодовольство победителя, она почему-то ощущала беспокойство. Ей казалось, что она вернулась в тот день, когда нашла мальчика, искусанного собакой и умирающего в море.
Бастиан изменился.
Теперь Мария была в этом уверена.
Бастиан достиг успеха благодаря искусному умению ладить с людьми. Он был лучшим актёром в мире, и акробатом, который умел играть на натянутом канате. Он должен был знать, что для него лучше всего, но почему-то продолжал принимать самоубийственные решения. Словно единственной целью было полностью растоптать отца. И после этого ничего не будет.
«Бастиан?» — Мария испугалась и позвала его.
Бастиан, который курил, глядя на море за окном, медленно повернул голову и посмотрел на Марию. Несмотря на то, что это было лицо того же хладнокровного карьериста, которого она видела до сих пор, она не могла успокоиться.
«Давай пока поживём вместе», — Мария импульсивно предложила. Бастиан слегка нахмурился, а затем тихо, мягко рассмеялся.
«Я приму только вашу заботу о племяннике-сироте», — ответил он.
«Подумай серьёзно. Жить перед домом, который стал могилой твоего отца, не принесёт тебе ничего хорошего». «Не волнуйтесь. Скоро он исчезнет», — Тон Бастиана был спокойным, словно он говорил о погоде. Благодаря этому Мария смогла полностью понять смысл его слов только после того, как подумала об этом ещё несколько раз.
«Боже мой, Бастиан!» «Я согласовываю график сноса. Ожидается, что всё закончится до наступления лета». «Если ты снесёшь и этот дом, общественное мнение ещё больше ухудшится». «Мне всё равно», — Бастиан слегка пожал плечами и взял стакан с водой. Часы, которые соскользнули с его похудевшей руки, обнажили порез на запястье. Глаза Марии округлились, когда она увидела это.
«Как ты...» «Немного поранился во время тренировки», — Бастиан ответил, не дожидаясь конца вопроса. На его бесстрастном лице появилось лёгкое недовольство.
Бастиан снова поставил стакан, опустил рукав рубашки, который был закатан, и поправил манжету. Красный порез тут же скрылся.
«Теперь, когда ты добился всего, чего хотел, уволься со службы. Ты весь изранен». «Это всего лишь небольшая ссадина. Не стоит беспокоиться», — Бастиан быстро вернул себе прежний вид. Мария, предчувствуя, что разговор будет продолжаться по параллельным линиям, отступила.
Бастиан, который добрался до вершины, обременённый всевозможными скандалами и критикой, стал объектом презрения и в то же время благоговения. Тот факт, что он всё ещё пользовался благосклонностью Императора, бросив его племянницу-жену, также способствовал росту страха перед ним.
Некоторое время будет шумно, но Бастиан стал слишком влиятельным, чтобы его можно было одолеть подобными нападками. После Джеффа Клаувица, который доказал, каков конец противостояния с ним, люди начнут проявлять осторожность. Судя по тому, что социальный клуб, который самовольно исключил его, теперь начал намекать на отмену исключения, все многое увидели и поняли. Военно-морское министерство также поставило имя майора Клаувица на первое место в списке участников поло-турнира этого года. Это был результат, который расстроил тех, кто ожидал падения Бастиана.
Страх имеет такую силу.
Поэтому Мария больше не беспокоилась о положении Бастиана. Даже если наступит кризис, он преодолеет его. Её беспокоило только его сердце, поглощённое пустотой.
Было бы лучше, если бы он держался хотя бы за свою глупую любовь?
Внезапно она почувствовала такое сожаление, но не показала этого. Вместо этого Мария достала письмо, которое принесла в сумочке.
«Вообще-то, Теодора прислала мне письмо. Оно пришло на следующий день после того происшествия. Получателем указан ты, но она указала мой домашний адрес. Вероятно, она хотела, чтобы я передала его тебе».
Мария тихо положила письмо на край стола.
Чтобы начать что-то новое, нужно увидеть полный конец. Мария верила, что письмо Теодоры станет финальной точкой, которая каким-то образом завершит эту долгую злую судьбу.
«Я собиралась выбросить его, потому что не могла понять, что она задумала, но, похоже, это было бы превышением моих полномочий. Читать его или выбросить, это решение ты примешь сам».
Мария, выполнив свою роль, встала. Бастиан тут же последовал за ней. Он спокойно взял письмо, положил его во внутренний карман пиджака и невозмутимо предложил ей руку.
«Если передумаешь, звони в любое время», — Мария ещё раз искренне попросила.
«Да. Хорошо», — Бастиан приветливо ответил, мягко улыбаясь. С его очаровательных губ, которые Мария пристально разглядывала, сорвался горький смех.
Похоже, Бастиан был полон решимости защищать эту могилу до самого конца.
Когда верёвка туго натянулась, кровать начала шататься.
Она скрипела, словно вот-вот развалится, затем скрежетала, когда её тащили, и снова скрипела, нарушая тишину глубокой ночи.
Шум, который на мгновение прекратился, возобновился вместе с его прерывистым дыханием. От ножки кровати до запястий Бастиана. Верёвка шла по прямой, крепко связывая оба конца. Чем больше он пытался вырваться, тем туже затягивался узел.
Бастиан, который боролся, как привязанный хищник, внезапно рухнул на пол, словно потерял сознание. Кровь, потекшая из ободранных запястий, окрасила верёвку в красный цвет, но его пустые глаза были странно спокойны.
Бастиан, который лежал, свернувшись калачиком, задыхаясь и стоная, вскоре успокоился. Его не сфокусированный взгляд, устремлённый в пустоту, закрылся, и дыхание выровнялось. Он снова открыл глаза, когда начало светать.
Пол, потолок и кровать.
Конечной точкой его блуждающего взгляда была верёвка, связывающая его запястья.
Бастиан, прогнав остатки сна, открыл крепко зажмуренные глаза и медленно поднялся с пола. Комната, залитая синим светом рассвета, проникающим через окно, была похожа на глубокую воду.
Бастиан спокойно развязал узел. Носового платка, который он подкладывал под запястья, не было видно. Он, вероятно, упал во время его сильной борьбы.
Пришёл ребёнок.
Сегодня он пришёл, держась за руку матери, провёл с ними обычный день втроём и ушёл. Бастиан не знал более жестокого и красивого кошмара. Он подумал, что было бы лучше обратиться к доктору Крамеру за снотворным. Возможно, если он сможет крепко спать, лунатизм исчезнет.
Когда остатки сна рассеялись, Бастиан пошёл в ванную, чтобы умыться. Он плескал ледяную воду снова и снова, пока его пижама не промокла насквозь. И когда Бастиан вернулся в спальню, его лицо сильно отличалось от того, что было в полночь, когда он бушевал.
Бастиан выпил стакан воды, снял мокрую пижаму и надел халат.
Дальнейшие действия выполнялись в порядке, который помнило его тело. Он вытащил аптечку из ящика, обработал раны на запястьях и наложил бинты. После этого он вернул кровать, с которой он снял верёвку, на прежнее место. Он умел делать это с детства. Не было причин, почему это должно было стать трудным сейчас.
Убедившись, что время было неподходящим для того, чтобы снова ложиться спать, Бастиан закурил крепкую сигару и вышел на террасу. За морем, отступающим от темноты, начинал виднеться мир его отца.
Бастиану очень понравился конец его отца, который полностью получил возмездие за то, что он сделал его матери. Самоуничтожение его мачехи тоже.
Он хотел вернуть всё, что получил.
Он желал, чтобы его отец был предан существом, которое он любил всем сердцем, испытал мучительный ад и, таким образом, пришёл к разрушению, уничтожив всё своими руками, и в конце концов это произошло. Ощущение незавершённости, вероятно, было вызвано тем, что он ещё не выполнил последнюю задачу.
Стряхнув длинный пепел, Бастиан вернулся в комнату и начал свой день раньше обычного. Он заметил это, когда снял халат и направился в ванную.
Случайно взглянув на консоль, он увидел нераспечатанное письмо Теодоры Клаувиц. Бастиан на мгновение задумался, затем повернулся и подошёл к ней. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь рассветающее море, обнажил шрамы, скрытые в темноте.
Бастиан прикусил сигару, зажатую между пальцами, и разорвал плотно запечатанный конверт. И развернул письмо в свете только что наступившего утра.
Ты думаешь, что победил.
Но Бастиан, так ли это на самом деле?
Письмо Теодоры начиналось с вопроса, написанного красивым почерком и полным насмешки.