«Вы выглядите неважно, это меня беспокоит», — Максимин осторожно произнёс слова, которые он больше не мог сдерживать.
Одетта, смотревшая на Альму и собаку, играющих в саду, полном осенних цветов, только тогда повернула к нему взгляд. Солнечный свет, проникающий под перголу, освещал её лицо, озарённое тихой улыбкой.
«Я в порядке, лорд Зендерс. Не беспокойтесь».
«На самом деле, меня попросила графиня Трие. Она хотела, чтобы я навестил госпожу Клаувиц, если у меня появится дело в Ардене. Она беспокоится, что ваше здоровье резко ухудшилось, и ей неудобно навестить вас лично, поскольку она на время уезжает к родственникам в другой город», — Максимин, отпив остывшего чая, признался в цели своего визита.
«Она посоветовала мне придумать подходящий предлог и навестить вас, потому что, если я предупрежу заранее, вы обязательно соврёте, сказав, что всё хорошо. Также она просила меня по возможности выполнить любую вашу просьбу».
«А... Вот как», — Одетта тихо вздохнула и кивнула. Зендерс позвонил ей сегодня утром. Он сказал, что возвращается после выходных на своей вилле в Ардене и хотел бы заехать выпить чаю, если это возможно до полудня.
Поскольку это случалось нередко, Одетта спокойно согласилась. У неё была небольшая надежда, что она сможет воспользоваться его машиной, чтобы добраться до ломбарда.
«Видя вас, я понимаю, почему она попросила об этом меня, человека, с которым вы не так близки. Вы посещали врача?» — Взгляд Максимина углубился. Одетта категорически покачала головой.
«В этом нет необходимости».
«Если нужно, я могу порекомендовать вам семейного врача Зендерсов. Конечно, конфиденциальность будет строго соблюдена, так что не волнуйтесь об этом», — в голосе Максимина появилась мягкая настойчивость.
После возвращения мужа Одетта изменилась.
После многократных размышлений, вывод Максимина оставался прежним. Некоторое время он думал, что это может быть из-за смерти её отца, но теперь он был уверен. Причина, по которой эта женщина увядала с каждым днём, — её муж.
«Я ценю ваше предложение, но откажусь от него. Я думаю, это было бы большим неуважением к доктору Крамеру, который достаточно хороший врач».
Одетта вежливо отказалась, крепче закутавшись в шаль на плечах. Это была довольно оборонительная реакция. Она даже выглядела так, будто её кто-то преследует.
«Простите, Одетта. Я сказал лишнее из-за беспокойства», — Взгляд Максимина, внимательно рассматривавший её ставшее свободным обручальное кольцо, снова обратился к Одетте. Неловкое молчание развеялось благодаря Альме, которая вовремя вернулась.
«Это для госпожи Клаувиц!» — Альма подбежала к Одетте и протянула букет цветов, спрятанный за спиной. Он был сорван в саду Одетты.
«Альма, ты сорвала цветы без разрешения».
«Не ругайте её, лорд Зендерс. Всё хорошо», — Одетта поспешно остановила Максимина, нежно улыбнулась и приняла подарок ребёнка.
«Это красивые цветы, как и ты, Альма. Спасибо».
«Нет», — Альма покачала головой и осторожно взяла Одетту за руку.
«Цветы — самые красивые в мире. Поэтому вы должны сказать, что они красивы, как госпожа Клаувиц», — Альма серьёзно возразила, подражая тону взрослого, поучающего ребёнка.
Одетта, глядя на этого необычного и милого ребёнка, невольно рассмеялась. Альма тоже залилась чистым смехом. Маргрете, радуясь без всякой причины, поддержала их, громко лая.
Одетта наклонилась и поцеловала Альму в щёку. Когда она погладила её мягкие волосы, украшенные сделанной ею самой лентой, её охватила неописуемая грусть.
«Одетта», — вдумчивый голос отвлёк Одетту, которая задумчиво смотрела на Альму. Одетта отпустила Альму и поспешно надела вежливую улыбку.
Осталось всего три дня.
Сейчас ей было трудно думать только об этом. Она не могла позволить себе испортить всё, поддавшись бессмысленным чувствам.
Она должна уехать.
Это желание стало ещё более острым после получения письма от Теодоры Клаувиц, переданного через Молли.
Она предложила деньги, если ей понадобится помощь. Единственное требование — исчезнуть до наступления зимы. Жить как мёртвая, где-то, где её не увидят Бастиан и Франц.
Она притворялась, что оказывает великое одолжение, но по сути это был шантаж. Вероятно, это был метод, придуманный ею, чтобы защитить сына, который проявлял ненормальную одержимость женой своего сводного брата.
Эти деньги сродни яду.
Одетта сожгла письмо и решила, что больше не будет играть по правилам этой женщины. Она отложила этот вопрос лишь потому, что, если бы она выгнала Молли, она бы посадила другого доносчика. У неё никогда не было намерения снова заключать союз с той стороной. По крайней мере, она убедилась, что они не замышляют причинить вред Бастиану, поэтому пришло время закрыть эту лазейку и уехать.
«Вы теперь отправляетесь в Ратц?» — Одетта, собравшись с мыслями, вежливо намекнула на завершение разговора. Максимин, как подобает воспитанному гостю, принял это.
«Да. Я планирую отвезти Альму домой, а затем отправиться обратно в лабораторию. Кажется, пора выезжать».
«Тогда могу я попросить вас об одной услуге?» — Слова, над которыми она так долго колебалась, вырвались на удивление легко. Максимин улыбнулся, глядя на Одетту с добротой и состраданием.
«Говорите, Одетта. Что угодно».
Едва слышались боевые кличи солдат, бегущих по плацу.
Бастиан, проснувшись от дремоты, привычно поднял левую руку и проверил часы. До начала совещания в Оперативном штабе, назначенного на два часа, оставалось около 30 минут.
Бастиан быстро умылся без воды и немедленно встал с походной кровати. Водный сад, видимый из окна комнаты отдыха, был окрашен в насыщенные осенние тона. Пейзаж напоминал смутный образ из сна, поблекшего в момент пробуждения.
Он шёл один по бескрайнему полю. Всё вокруг было красным. Он подумал, что это кровь, но оказалось, что это цветы. Ослепительный золотой солнечный свет лился на волны красных цветов. Ему казалось, что кто-то приближался с линии горизонта, но дальнейшие воспоминания были неясными.
Бастиан отбросил бессмысленные мысли и подошёл к умывальнику. Умывшись холодной водой, он почувствовал, что сознание прояснилось.
«Слышал, ты встречаешься с отцом сегодня вечером?» — Знакомый голос раздался за спиной.
Бастиан вытер мокрое лицо и повернулся. Эрих, подойдя с усмешкой, протянул ему пачку сигарет.
Бастиан не отказался, взял одну сигарету и, подойдя к окну, закурил. Эрих, оценивая обстановку, тихо последовал за ним. При ближайшем рассмотрении его глаза были красными. Казалось, народная молва о том, что он душит своего отца, имея красные глаза, была не просто метафорой.
«Я слышал, что вчера ты был у графа Эвальдта, чтобы потешить его. Зачем так надрываться и спать урывками? Франц Клаувиц всё равно долго не продержится. Он сам рухнет, как только исчезнет юбка его матери».
«Надоело», — Бастиан, которого Эрих ожидал услышать с лукавой улыбкой, неожиданно ответил. Эрих вздрогнул и перехватил сигарету.
«Ну да. Твоя мачеха, кажется, не собирается умирать в ближайшее время, так что это слишком долго для ожидания. Итак, что такого интересного ты хочешь сделать, закончив со всем пораньше?»
«Не знаю», — Бастиан глубоко затянулся сигаретой с лицом, лишённым всякого энтузиазма. Это было безразличие, не соответствующее его репутации амбициозного карьериста, помешанного на успехе.
Эрих криво усмехнулся и расслабил узел галстука.
Вспоминая, Бастиан Клаувиц всегда был таким. Он упорно посвящал себя долгу и обязанностям, хотя и не выглядел особо страстно желающим чего-либо, и в итоге достигал блестящих успехов. Но самое поразительное было то, что он, казалось, не особо дорожил этим успехом. Неудивительно, если он даже не помнил точное количество медалей и знаков отличия, висящих на его униформе.
«Ты основал солидную компанию, которую никто не может игнорировать. Должность самого молодого адмирала ВМФ у тебя уже почти в кармане. Осталось ли что-то, к чему Бастиан Клаувиц мог бы ещё стремиться? Или, может, вернёшься к корням и пособираешь старый хлам?» — Эрих осознал свою ошибку только после того, как выпалил это. Он напряжённо наблюдал, но Бастиан был невозмутим. Он небрежно курил, затем фыркнул и кивнул.
«Это тоже неплохо».
Чрезвычайно спокойный тон снова задел самолюбие Эриха. К счастью, разговор завершился благодаря предварительному звонку, прозвучавшему ровно за 15 минут до назначенного времени.
«Тебе будет нелегко угождать отцу. В любом случае, удачи», — Эрих, сохранив лицо напускным высокомерием, ушёл, и снова наступила глубокая тишина.
Бастиан, одетый в униформу, встал перед зеркалом и ещё раз осмотрел свой наряд.
Надоело.
Он невольно повторил этот ответ и сухо усмехнулся. Это было довольно иррациональное чувство. Человека, который убил свою жену и жестоко обращался со своим ребёнком, ему было просто скучно видеть, а женщину, всего лишь укравшую несколько документов, он ненавидел так яростно.
«Майор Клаувиц!» — Громкий голос адмирала Демеля раздался в тот момент, когда он обдумывал этот несоответствующий расчёт.
Бастиан поправил последние детали на своих эполетах, взял подготовленные материалы и вышел из комнаты отдыха. Коридор штаб-квартиры ВМФ кишел генералами и их адъютантами, направлявшимися на совещание.
Бастиан следовал за адмиралом Демелем, кратко излагая повестку дня совещания. Он снова вспомнил о том красном сне, когда они свернули в коридор, соединяющий два здания.
Он невольно повернул голову, увидел сад с осенней листвой, и, как следовало ожидать, всплыл остаток сна. Пока он пытался восстановить всё ещё смутное воспоминание, конец коридора уже приближался.
Бастиан отбросил пустые мысли и вошёл в штаб.
Машина графа Зендерса остановилась на западной стороне парка в центре Ратца. Это было место, о котором просила Одетта.
Максимин, обнимая только что заснувшую Альму, мягко вздохнул и повернул голову. Одетта, вытерев холодный пот со лба, надела простую шляпу и взяла свою сумку. Это был очень большой и тяжёлый багаж.
«Скажите мне точное место назначения, Одетта. Я довезу вас туда».
«Это недалеко отсюда. На машине будет даже неудобнее», — Одетта не уступала. Максимин, хотя и чувствовал себя неспокойно, отступил.
«Большое вам спасибо, лорд Зендерс», — Одетта, оставив вежливое прощание, поспешно вышла из машины.
Максимин провожал Одетту сложным взглядом. Водитель снова сел в машину, но ему было трудно приказать ехать. Он не был уверен, что лучше всего отпустить её вот так.
«Гр-граф!» — Внезапный крик раздался в тот момент, когда он решил, что, пожалуй, стоит вернуть Одетту.
Водитель поспешно выскочил из машины и побежал по тротуару, прилегающему к парку. Увидев это, Максимин издал стон, похожий на вскрик. Ребёнок, проснувшийся от испуга, начал плакать, но сейчас было не до этого.
Максимин, оставив Альму в машине, в отчаянии бросился к Одетте, лежавшей на дороге.