Чем ближе она подходила к месту назначения, тем тяжелее становились её ноги.
Одетта остановилась, тяжело дыша, с металлическим привкусом во рту. Её тело ещё не полностью восстановилось. Решив, что бежать дальше невозможно, Одетта начала быстро идти по лесной тропе. Убеждения слуг, которые следовали за ней, не смогли остановить Одетту.
Сообщение о том, что Маргрет найдена, поступило от садовника. Он сказал, что нашёл труп собаки, похоже, растерзанной дикими животными, в лесу, куда пришёл, чтобы расчистить сухие деревья. Было трудно быть уверенным, так как тело было сильно повреждено, но цвет шерсти и размер тела были точно такими же, как у Маргрет.
Одетта услышала эту новость по пути на ужин. И тут же выбежала из особняка. Экономка предлагала пойти вместо неё, но Одетта не отступила.
Она верила, что это не может быть Маргрет, но если это действительно она, то ей тем более хотелось убедиться лично.
Она не видела даже своего ребёнка в последний раз.
К тому времени, когда Одетта пришла в сознание, похороны уже состоялись. Ей сказали, что в больнице хорошо позаботились о прощании. Всё, что Одетта смогла сказать, это слова благодарности доктору Крамеру, который взял на себя это нелёгкое дело.
Это была девочка или мальчик? На кого он был похож?
Вопросы, которые вертелись на языке, она так и не смогла произнести, глубоко проглотив их. Потому что она не была уверена, что сможет справиться с последствиями, если узнает. Вероятно, в этом была и причина молчания доктора Крамера.
Позже она пожалела о своём выборе, но не осмелилась взглянуть на рану снова. Ей казалось, что если она так же трусливо отпустит и Маргрет, то не сможет простить себя.
Когда они приблизились к морскому утёсу, послышались голоса людей. Садовник и рабочие окружили что-то, лежащее на земле. Когда она поняла, что означает эта сцена, её глаза защипало, а зрение затуманилось.
Она проигнорировала Маргрет, когда та просила поиграть. К сожалению, это было её последнее воспоминание.
Если бы она поиграла с ней в мяч, Маргрет не покинула бы спальню. Тогда она не встретила бы Молли и не подверглась бы несчастью, блуждая в одиночестве по коридорам.
Это всё моя вина.
Истина, которую она больше не могла отрицать, терзала её сердце.
Если бы она настояла на том, чтобы связаться с графиней Трие, всё могло бы быть по-другому. Но она не смогла его покинуть.
С каждой страницей каталога детской комнаты, который прислал Бастиан, в ней росла пустая надежда. Ей хотелось уступить и уехать на виллу в Розан, чтобы обустроить красивую детскую. Ей казалось, что если пройдёт время, родится ребёнок, и они проживут ещё несколько сезонов, что-то может измениться.
Тогда, может быть, можно отложить решение до тех пор?
Она ненавидела и стыдилась себя за эти напрасные надежды. Тем не менее, эта глупая привязанность, которую она не смогла отрезать, всё испортила.
Одетта подавила порыв убежать, обернувшись, и с трудом сделала шаг вперёд. Увидев её, садовник отступил в сторону, освобождая проход. Труп собаки теперь был настолько близко, что можно было смутно различить его очертания. В этот момент послышался звук тяжёлых шагов, сотрясающих зимний лес.
Когда она остановилась, подул ветер.
В то же мгновение большая, крепкая рука закрыла глаза Одетты. Объятие, прижимающее её спину, бешено бьющееся сердце и прерывистое, тяжёлое дыхание. Это было присутствие человека.
«…Одетта», — Бастиан произнёс её имя, словно вздохнул. Он развернул Одетту, которая пыталась оттолкнуть его руку от своих глаз, заключил её в объятия и крепко обездвижил. Его тело и полы его пальто, которые тряслись от инерции, с которой он мчался, как скаковая лошадь, наконец, успокоились.
«Отойди! Отпусти меня!» — Одетта начала вырываться, но Бастиан не отступил. Он обхватил её за затылок, чтобы она не могла повернуться, и крепко прижал к груди. С трудом восстановив дыхание, он повернул голову и увидел труп собаки, лежащий на холодной земле.
Бастиан крепче обнял бьющуюся Одетту и жестом отдал приказ. Растерянные и суетящиеся слуги тихо отошли, открывая обзор.
«Это не Мег. Правда?» — Одетта, прекратив бессмысленное сопротивление, прошептала, всхлипывая.
Бастиан холодно посмотрел на мёртвую собаку. Несмотря на сильные повреждения тела, он отчётливо видел окровавленную белую шерсть.
«Нет, Бастиан. Это не она», — Руки, которые ещё минуту назад толкали и отталкивали его, теперь цеплялись за его одежду, умоляя.
«Скажи мне, что это не она».
Несмотря на отчаянные мольбы Одетты, Бастиан молчал. Солнечный свет, скопившийся между его слегка нахмуренными бровями, вскоре рассеялся. Сумерки уже сгущались над лесом после захода солнца.
«Пожалуйста, Бастиан…» — Одетта умоляла, обнимая его, как будто цепляясь за жизнь. Бастиан молча обнимал её.
Это был единственный ответ, который он мог дать.
Теодора поставила свой бокал и взяла конверт, переданный Сьюзан. Спальня, в которой больше не зашторивали окна, была залита фиолетовыми сумерками.
«Он пришёл анонимно?» — Теодора кивнула, и Сьюзан поспешно включила светильник.
«Да. Я нашла его у главных ворот особняка», — Сьюзан вежливо ответила и отошла.
Теодора, откинувшись на спинку дивана, открыла конверт при свете. Первое, что бросилось в глаза, был документ на дом на имя незнакомой женщины. Адрес был в небольшом городе на востоке Империи.
Теодора бросила его на стол и достала следующую пачку документов. Это была чётко систематизированная информация о номинальных счетах Джеффа Клаувица. Сумма денег, распределённая по нескольким счетам, была невероятной, учитывая, что им пришлось продавать драгоценности и даже столовое серебро особняка. Среди имён было и имя женщины, указанное в документе на дом.
Теодора ещё более поспешно перевернула конверт. Несколько фотографий, снятых, вероятно, тайно, во время слежки, рассыпались по столу.
Теодора залпом осушила бокал с виски, который она только что налила, и взяла самую ближайшую фотографию. Джефф Клаувиц, обнимая за талию молодую женщину, шёл по тихой жилой улице. Сопровождающий их мужчина средних лет имел вид типичного агента по недвижимости.
На следующей фотографии, снятой с противоположного направления, их лица были видны чётко. Судя по тому, что Джефф Клаувиц, который славился своей хорошей одеждой, был одет в мешковатую одежду, которая ему не подходила, фотография была сделана недавно. Он сильно похудел и за несколько месяцев стал вдвое меньше.
Напротив, женщина рядом с ним была свежа и сияла, как только распустившийся цветок. Хотя фотография была чёрно-белой, казалось, что видны её глаза и волосы. Голубые глаза и пышные платиновые волосы. Красавица с маленькой фигурой и невинным видом. Теодора уже устала считать, какая это по счёту София Эллис.
Поразмыслив некоторое время, Теодора снова посмотрела на документ на дом и номинальные счета. Он хвастался, что суетится, чтобы найти деньги, а сам, похоже, был занят сладкими мечтами о побеге с любовницей.
«На самом деле, я тоже слышала плохие слухи», — Осторожно начала Сьюзан, которая наблюдала за ней.
«Что господин планирует уйти, оставив вас и молодого господина. Я не могла поверить, но... Что же нам делать?» — Теодора молча смотрела на плачущую Сьюзан и снова налила виски в свой пустой бокал.
Это была работа Бастиана.
Только у этого ребёнка была такая настойчивость в расследовании и причина представить это ей. Бастиан даже не пытался это скрыть.
K.
Инициал, написанный на обратной стороне фотографии, был подписью Бастиана.
Её последний ход провалился.
Теодора смиренно приняла этот факт. Услышав о Софии Эллис, которая встретила жалкий конец, цепляясь за мужчину, который разлюбил её, она невольно усмехнулась.
В конце концов, она опустилась до того же положения, что и женщина, которую она высмеивала и презирала. Возможно, дочь старьёвщика даже одержала победу. По крайней мере, София Эллис осталась в сердце мужчины, которого любила, как бессмертный миф.
Если эта любовь закончится, чем я останусь для Джеффа Клаувица?
Лицо Теодоры, которая размышляла над вопросом, на который уже знала ответ, странно исказилось.
Трофей, который он взял в жёны, чтобы войти в высшее общество. Но женщина, которая испортила его жизнь, родив наследника хуже, чем отпрыск старьёвщика, и которая ничего не стоит без поддержки и денег своей семьи. Он без сожаления повернётся спиной и обнимет новую Софию Эллис.
«И что вы собираетесь делать?»
Теодора долго смотрела на инициал, словно слышала наглый вопрос Бастиана. Однако, когда она повернула голову и посмотрела на особняк на другом берегу моря, ей пришла мысль, что она всё же добилась частичного успеха.
Возможно, не так уж плохо подыграть Бастиану. В конце концов, этот ребёнок, кажется, ещё не знает, что его ждёт.
Прошло столько времени, что вода в ванне остыла, но Одетта не вернулась.
Бастиан, сидевший перед камином и ожидавший её, тихо встал и направился в ванную. Когда он открыл дверь, его окутал сладкий и мягкий аромат. Это была любимая соль для ванн Одетты.
Бастиан прошёл через ванную, стараясь не шуметь. Одетта спала, погрузившись в ванну. Вода, которую он потрогал, была ниже температуры тела. Оставлять её так было опасно.
«Одетта», — Когда он обхватил её за плечи и позвал по имени, Одетта медленно открыла глаза. Она немного вздрогнула от испуга, но больше не проявила никакого сопротивления. С тех пор как они вернулись из леса, куда она ходила искать Маргрет, Одетта была в таком состоянии. Даже с открытыми глазами она выглядела спящей.
Бастиан передумал звать горничную и сам позаботился об Одетте. Он обернул полотенцем её холодное тело, которое вынул из ванны, отнёс к камину в спальне и надел на неё новую ночную рубашку.
Одетта, которая тихо ему поддавалась, заговорила, когда он начал сушить её мокрые волосы.
«Это была не Маргрет».
Одетта медленно повернула голову и посмотрела на Бастиана, сидящего за её спиной.
«Она была определённо меньше, чем Мег. И шерсть, кажется, была короче».
В её блуждающих, бессмысленных глазах постепенно появился блеск.
Когда шок, парализовавший её разум, прошёл, она смогла объективно оценить ситуацию. Хотя она не видела как следует, общее очертание и впечатление остались. Бастиан, который рассмотрел всё гораздо внимательнее, мог дать ей чёткий ответ.
«Бастиан», — Одетта повернулась, зовя его по имени. Свет от тихо горящего камина окрасил их обоих, сидящих лицом к лицу, в тёплые тона.
Одетта дрожащей рукой обхватила лицо Бастиана. Его лицо, с которым она встретилась спустя долгое время, было гораздо более исхудавшим, чем в тот день, когда она видела его в последний раз.
Кончики пальцев Одетты, скользнув по платиновым волосам, закрывающим его лоб, и переносице, коснулись крепко сжатых губ Бастиана.
«Скажи мне, Бастиан. Пожалуйста».