— Ох, мне так жаль.

Смотритель колеса обозрения добродушно улыбнулся и опустил ограждающую цепь.

Вход воспрещен.

Пока Одетта читала табличку, прикрепленную к центру цепи, последний посетитель покинул кабинку.

— Слишком сильный шум от оси. Боюсь, потребуется проверка, поэтому нам пришлось закрыться раньше. Надеюсь на ваше понимание.

Смотритель, объяснив ситуацию, поспешно направился в машинное отделение и опустил рычаг. Вскоре раздался резкий металлический звук, и колесо обозрения остановилось.

— Все в порядке, Бастиан.

Одетта посмотрела на Бастиана, скрыв разочарование. Было жаль, но ничего не поделаешь. Лучше не проявлять чрезмерной чувствительности к тому, что нужно принять. Так Одетта оберегала свое душевное спокойствие.

— Как насчет чего-нибудь другого?

Бастиан повернулся и жестом указал в сторону парка развлечений.

— Карусель, или, может быть...

— Уже почти время встречи с Тирой.

Одетта мягко улыбнулась и взяла Бастиана за рукав.

— Мы много чего повидали, этого достаточно. Не беспокойтесь.

— Я не понимаю ваш стиль разговора, Одета, когда вы ходите вокруг да около.

Бастиан, который осматривал пейзаж, словно время остановилось, снова посмотрел на Одетту.

— Ты уверена, что все в порядке?

Бастиан слегка наклонил голову, чтобы встретиться с Одеттой взглядом. Это было так же прямолинейно, как и его манера речи.

— Да. Я искренна.

Одетта отступила на шаг и кивнула. Ее взгляд немного дрогнул, но голос оставался спокойным.

— Давайте посидим на скамейке, пока не придет Тира. Я немного устала, много ходили.

Ловко завершив разговор, Одетта поспешно отошла от колеса обозрения. Она чувствовала на себе взгляд Бастиана, но не обернулась. Она думала, что все улажено. До тех пор, пока не осознала, что Бастиан исчез.

Одетта, сидевшая на скамейке и переводящая дух, растерянно огляделась. Ей казалось, что они ушли вместе от колеса обозрения, но Бастиана нигде не было видно.

— Бастиан!

Одетта поспешно вскочила со скамейки. Поскольку колесо обозрения остановилось, вокруг было довольно пустынно. Значит, они не могли разминуться. Он был тем человеком, который не упускал Одетту из виду даже в самой большой толпе.

Одетта еще несколько раз громко позвала его по имени, но ответа не последовало, и она быстро обошла вокруг колеса обозрения. Бастиан появился как раз в тот момент, когда она начала подозревать, не шутит ли он над ней.

Одетта вернулась к скамейке и вздохнула, охваченная чувством опустошения. Бастиан невозмутимо приближался к ней. В руке он держал разноцветный бумажный стаканчик.

— Возьми.

Бастиан сам вложил его в руку неподвижно стоявшей Одетты.

Это было горячее какао, от которого поднимался белый пар.

— Мне очень жаль, Бастиан.

Одетта поклонилась, посмотрев на часы. Виной всему была ее сводная сестра, которая не явилась даже после назначенного времени.

Бастиан с безразличием отмахнулся. Сколько раз за неполные два дня она извинялась подобным образом? Можно было понять, какой была их жизнь.

— Всегда так?

Бастиан прищурился. Одетта смотрела на него, сжимая стаканчик с какао, которое она не выпила и наполовину.

— Твоя сестра создает проблемы, а ты извиняешься. Похоже, у вас четкое распределение ролей.

— Прости. Еще раз...

— Не нужно извинений, Одета. Тем более таких извинений.

Бастиан решительно прервал Одетту.

Она вела себя как мать своей сводной сестры, но на самом деле Одетта была всего лишь молодой женщиной, которой едва исполнилось двадцать лет. Раньше он считал это просто глупостью и наивностью, но теперь ему стало искренне любопытно. Что такое семья для этой женщины, если она способна на такую слепую преданность?

— Вы же сводные сестры. Я считаю, что самая большая милость, которую герцог Диссен оказал своей дочери, это то, что он не дал фамилию внебрачному ребенку, рожденному от горничной. Разве нет?

— Я понимаю, что вы имеете в виду. И я не считаю ваше мнение неверным. Но, Бастиан... все равно не говорите так о моей семье.

Одетта, немного подумав, осторожно возразила.

— Тира не виновата в том, что родилась вне брака. Это ошибка моего отца. Поэтому стыдиться должен он.

— Твоя семейная любовь распространяется только на сводную сестру?

— Отец — тот, кто сам отказался быть моим отцом.

По губам Одетты, тихо прошептавшей эти слова, скользнула грустная улыбка. Бастиан считал, что она пошла на слишком большие жертвы, чтобы говорить так, но больше не стал упоминать имя герцога Диссена.

— Кто бы что ни говорил, Тира — моя семья. И я никогда не буду стыдиться своей семьи.

— А Тира Веллер любит тебя так же сильно?

— Даже если нет, это не страшно.

Одетта спокойно улыбнулась и посмотрела на Бастиана.

— Я не хочу, чтобы Тира любила меня настолько, чтобы ей было больно. Я бы хотела, чтобы я просто нравилась ей. Чтобы я была человеком, о котором приятно и радостно думать. Вот... как эти огни.

Одетта допила последний глоток какао и подняла прямой взгляд на колесо обозрения. Оно не работало, но подсветка все еще горела, освещая ночное небо.

Бастиан смотрел на Одетту в мягком молчании. На лице женщины, мечтающей о огнях парка развлечений, царило спокойствие, похожее на безветренную гладь воды.

Я не знаю.

Сколько бы он ни думал, это был единственный вывод, к которому он мог прийти. Слова Одетты были ему непонятны. Казалось, это был иностранный язык, который он никогда не изучал.

— Кстати, Бастиан.

Голос, такой же чарующий, как эта ночь, нарушил углубляющуюся тишину. У Одетты была привычка часто называть собеседника по имени. Привычка, которую он не хотел, чтобы она осознала.

— То, что мы не смогли прокатиться на колесе обозрения, возможно, и к лучшему. Благодаря этому мы можем смотреть на него сколько угодно отсюда. Вблизи оно выглядит гораздо красивее.

— Вы не считаете это чрезмерной самонадеянностью?

— Вовсе нет. Из колеса обозрения не видно самого колеса обозрения. Так что, если бы мы сидели там, мы бы не увидели этого пейзажа.

Одетта повернула голову и прекрасно улыбнулась.

— Благодаря вам у меня появились прекрасные воспоминания. Спасибо, Бастиан.

— В следующий раз прокатимся вместе. В Ратце тоже есть такое колесо обозрения.

Бастиан дал импульсивное обещание. Это было вызвано нетерпением, которое пробудила в нем Одетта, словно прощавшаяся с ним навсегда.

Одетта долго смотрела на Бастиана, но вместо ответа мягко улыбнулась глазами. И медленно, очень естественно, встала со скамейки. Чтобы выбросить пустой стаканчик. Но даже после того, как она достигла своей цели, Одетта не вернулась. Она остановилась в нескольких шагах от скамейки и восторженно посмотрела на колесо обозрения.

Бастиан встал и подошел к Одетте. Она не обратила на него внимания, хотя не могла не почувствовать его присутствия. Не желая больше ждать, Бастиан шагнул вперед и встал перед ней.

Удивленная Одетта повернула голову, но Бастиан не отступил. Он протянул руку, обхватил ее лицо и осторожно привлек ее взгляд. Чтобы она не удивилась и не испугалась, как раньше. Чтобы полностью обладать желаемым.

Глаза Одетты, наконец встретившие его взгляд, отражали его, как чистая, спокойная гладь воды. В ее взгляде читалось сильное напряжение, но не было похоже на отвращение. Рука Бастиана, нежно гладившая ее щеку, тем временем коснулась ее дрожащих красных губ.

— Сестра!

В тот момент, когда незнакомое чувство, толкнувшее его в грудь, вырвалось наружу медленным вздохом, раздался знакомый голос. Одетта вздрогнула и поспешно отступила, убегая от него.

Бастиан, решив отступить на сегодня, легко отпустил Одетту. Пока он смотрел на свои кончики пальцев, на которых оставалось невероятно мягкое прикосновение, Одетта ушла. К своей любимой семье, к опоздавшей Тире Веллер.

— Учителя, кажется, тебя очень любят. Впрочем, кто бы не любил? Благодаря тебе я тоже почувствовала себя увереннее. Видишь? Как высоко поднялись мои плечи? Наверное, выше, чем колесо обозрения в парке!

Восторженный голос Тиры разносился по территории школы, утопающей в осенних красках.

Одетта слушала болтовню Тиры с нежной улыбкой. Когда она была эмоционально возбуждена, она становилась более разговорчивой, чем обычно. Это была ее попытка скрыть свою печаль перед расставанием, и Одетта не хотела ее поправлять.

Отпуск Одетты подходил к концу после посещения родительского мероприятия в школе-интернате для девочек Гиллис. К четырем часам к воротам школы. Время, которое Бастиан назначил сегодня утром, приближалось через 10 минут.

— Мне до сих пор не верится, что ты здесь была. Даже после того, как мы виделись каждый день в течение трех дней. Может быть, потому, что это было так недолго? Я чувствую, будто это был сон.

Шаг Тиры заметно замедлился, когда она увидела черный автомобиль, стоящий за воротами. Она изо всех сил старалась улыбаться, но ее глаза уже покраснели. Она была ребенком, который так же часто плакал, как и смеялся.

— Будь здорова. Усердно учись. Чтобы в следующий раз, когда я встречу твою классную руководительницу, мои плечи поднялись так же высоко, как колесо обозрения.

Одетта остановилась и с нежностью поправила куртку школьной формы Тиры.

— Прости. Как бы я ни любила тебя, это, кажется, будет сложно.

Тира, сморщив нос, рассмеялась сквозь слезы. Одетта достала из сумочки носовой платок и вытерла слезы Тиры.

— В следующий раз, когда мы увидимся, я познакомлю тебя с новым членом семьи. Тебе понравится Маргрет. Ты же всегда хотела собаку.

— Какой в этом толк? У тебя теперь другая семья.

Тира посмотрела на машину за воротами глазами ребенка, у которого отобрали игрушку.

— Если ты собираешься так некрасиво капризничать, возвращайся.

Когда Одетта спокойно пригрозила, Тира поспешно покачала головой.

Когда Тира успокоила свои эмоции, Одетта снова начала шагать. Шаги двух сестер, идущих рядом, раздавались по дороге, покрытой опавшими листьями.

— Я рада видеть, что ты так хорошо живешь. Спасибо, Тира.

— За что мне благодарить? Я ведь только обуза для тебя. Это я должна говорить «спасибо» и «прости».

К тому моменту, когда глаза Тиры снова наполнились слезами, обе сестры подошли к воротам. Водитель, узнав Одетту, поспешно вышел из машины.

— Прощай, сестра. Я люблю тебя.

Тира обняла Одетту за шею и прошептала, всхлипывая.

— Живи хорошо.

Одетта попрощалась с ней спокойным голосом.

— Я люблю тебя, Тира.

В ее тихом добавлении слышалась легкая влага, но, к счастью, Тира, казалось, этого не заметила.

Одетта оторвалась от сестры и направилась к ожидающей машине. Она слышала всхлипывания, но не оглянулась.

Она села рядом с Бастианом, и дверь заднего сиденья закрылась.

Только после того, как водитель снова сел за руль и пейзаж за окном начал двигаться, Одетта, наконец, обернулась. Тира махала ей рукой, безутешно плача, как ребенок.

— Одета.

Голос Бастиана, зовущий ее по имени, раздался, когда машина начала набирать скорость. Когда она не смогла оторвать взгляд от удаляющегося пейзажа, он сам протянул руку и повернул ее голову.

Одетта была удивлена его неожиданным действием, но быстро восстановила самообладание. Она вежливо оттолкнула его руку и выпрямилась. Извинение она заменила коротким кивком.

Вскоре машина прибыла на центральный вокзал Карлсвара. Пришло время отправления поезда в Ратц.