«Похоже, твоя склонность наслаждаться несчастьем осталась прежней».

Бастиан, держа сигарету между пальцами, заговорил первым.

Одетта молча смотрела на него красными, налитыми кровью глазами. Они, словно животные, сплетались в объятиях до самой ночи, но это был первый момент, когда они смотрели друг другу в лицо. В этом не было ничего нового. Каждую ночь этот мужчина оскорблял Одетту одним и тем же способом.

«Если ты хочешь замёрзнуть насмерть, прояви любезность и сделай ещё несколько шагов. Там тебя ждёт холодное море», — Бастиан криво усмехнулся, указывая на окно с видом на море.

«Вовсе нет. Я не откажусь от жизни из-за такого человека, как вы».

Хотя холод был настолько сильным, что её зубы стучали, Одетта изо всех сил старалась спокойно возразить.

«Если это достаточный ответ, уходите».

«Хватит глупых попыток, Одетта», — Бастиан слегка наклонил голову и тихо прошептал. Он всё ещё улыбался, но в его глазах был такой же холод, как и тот, что витал в этой комнате.

Одетта невольно вздрогнула и отвела взгляд.

Изнурять своё тело было глупо, но это был лучший выбор, чем позволить семенам несчастья прорасти. Она верила, что сможет выдержать это до свадьбы Тиры. Она и подумать не могла, что этот мужчина раскрыл её намерения.

«...Уходите», — Одетта вздохнула с обречённостью и отвернулась. Её тело коченело от холода. Она не хотела вести ненужную перепалку с этим мужчиной в таком состоянии.

Бастиан ещё некоторое время смотрел на Одетту, а затем спокойно отвернулся. Он бессознательно выбросил измятую сигарету, вымыл руки и подошёл к ванне, стоящей у окна, освещённого лунным светом.

Бастиан включил горячую воду, а затем разжёг огонь в камине рядом с ванной. Одетта всё ещё дрожала, сидя под душем, и наблюдала за этой сценой. У неё было смущённое выражение лица.

Бастиан снял халат и вернулся к Одетте с горячим полотенцем. Одетта сопротивлялась от удивления, но одолеть женщину, которая едва могла держать себя в руках, было до смешного легко.

Бастиан быстро пересёк ванную, неся Одетту, завёрнутую в тёплое полотенце. И прямо так погрузился в ванну. Тонкий крик Одетты и всплески воды нарушили тишину углубляющейся осенней ночи.

Бастиан крепко обнял и зафиксировал Одетту, которую посадил между своих ног. Её обмякшее, бледное тело всё ещё излучало леденящий холод.

Бастиан наскоро убрал её длинные волосы, мокрые от холодной воды, и осторожно начал проверять температуру тела Одетты. От шеи и плеч, где чувствовался слабый пульс, к груди. Снова к талии. Когда его рука, медленно ползшая, словно водяная змея, коснулась области ниже пупка, Одетта вздрогнула и заёрзала.

«Сиди смирно», — Бастиан отдал холодный приказ, обхватывая Одетту за талию.

«Разве тебе не будет хуже, если ты родишь хилого ребёнка и уедешь? Если ты сама хочешь пойти по такому тяжкому пути, то у меня нет причин отказываться».

Мягкий низкий голос, звучавший почти ласково, защекотал её ухо. В этот момент его крупная рука гладила живот Одетты. Как будто там что-то было. Он действительно вернулся с повреждённой головой.

Одетта крепко закрыла глаза и перенесла унижение. Похоже, ей придётся затаиться на некоторое время. Глупо вступать в открытую войну с противником, которого нельзя победить. Она сможет найти возможность сбежать, только когда этот мужчина ослабит бдительность. Как это было, когда она украла документы, что привело к этой трагедии.

«...Вам не страшно?»

Одетта медленно открыла глаза и задала нелепый вопрос.

Бастиан рассмеялся, как будто услышал очень забавную шутку, и выключил воду в ванне. Горячая вода, от которой поднимался белый пар, теперь доходила Одетте до груди.

«Я предала вас», — Одетта, бессмысленно смотревшая на воду, продолжила. Бастиан облокотился на ванну, обнимая её, теперь уже согревшуюся. Он снял ставшее ненужным полотенце и бросил его на противоположный конец.

«Вы сейчас занимаетесь важным делом. Снова противостоите своему отцу».

«И что?» — Бастиан небрежно спросил, обхватывая Одетту за грудь. Мягкое ощущение, наполняющее его руку, доставляло ему такое удовольствие, что он мог терпеть её наглую провокацию.

«В такое время, держать рядом со мной ту, которая уже однажды предала вас, это... ах...»

Одетта, наконец, не смогла больше сдерживаться и застонала. Равнодушное прикосновение Бастиана к её груди начало наполняться жаром. Объёмное ощущение, стимулирующее её низ, также становилось всё больше и чётче.

«Вы не думаете, что это глупо?» — Одетта не сдавалась, хотя ей казалось, что перед глазами всё белеет. Она отчаянно молила, чтобы этот мужчина обрёл свою холодную рассудительность, но в ответ получила лишь откровенную насмешку.

«Почему? Получила новое указание?»

Бастиан резко развернул Одетту и притянул её к себе на бедро. В отличие от горячего прикосновения, его лицо, смотрящее на неё, было бесстрастным и холодным.

«Делай всё, что хочешь. Будет весело».

Бастиан снисходительно кивнул и опустил губы на грудь Одетты.

Одетта задыхалась от растерянности и еле держалась, схватившись за плечи Бастиана. Он без стеснения сосал её грудь, поглощённый похотью. Каждый раз, когда его глаза, подобные замёрзшей воде, обращались к ней, Одетта забывала, как дышать.

«Смогу ли я сбежать от этого мужчины?»

Одетта дрожала, охваченная безнадёжным чувством. Мысль о том, насколько жестоким может быть этот мужчина по отношению к женщине, которая дважды его обманула, леденила кровь в её жилах. Но она не могла так жить, а значит, должна была что-то делать. Даже если это было безумием.

«Не беспокойтесь, леди Одетта. Я простолюдин, и у меня достаточно сильный желудок, чтобы спать даже с собакой, укусившей своего хозяина».

Пока она бессмысленно смотрела на мужчину, который невозмутимо улыбался, крупная рука, скользившая по её спине, схватила её за ягодицы. Одетта пошатнулась, не в силах сопротивляться яростной силе, и упала на плечо Бастиана.

Бастиан обнял её и начал безудержно двигаться. Его халат, брошенный на пол, тут же промок от воды, переливающейся через край ванны.

Бастиан желал, чтобы эта проклятая женщина поскорее забеременела. Тогда, когда её живот округлится, а затем родится ребёнок, эта похоть и ненависть иссякнут и исчезнут.

Тогда он сможет отказаться от неё. От воспоминаний о глупых днях и от остатков чувств, которые рассыпались в пепел — ото всего.

Бастиан, потеряв последние остатки самоконтроля, ускорился, тряся Одетту, которая не могла удержаться. Ледяная женщина теперь была горяча, пылая беспорядочной страстью.

Бастиан усмехнулся, смеясь над собой, ведущим себя как сумасшедший.

Возможно, это было не совсем неправильное суждение.

Это было невыносимо скучное представление.

Сандрин бросила театральный бинокль и раскрыла веер. Печальная ария, которую страстно исполняла певица на сцене, раздражала её нервы.

«Вы, кажется, не в духе. Что-то случилось?» — раздался осторожный голос, когда у неё возникло желание встать и уйти.

Сандрин тихо вздохнула и повернула голову. Когда их взгляды встретились, он изобразил сладкую, как конфетка, улыбку. Сандрин потеряла дар речи и рассмеялась, глядя на его лицо, на котором явно ещё оставались следы молодого мальчика.

Двадцать один. Или двадцать два?

Ноа Хоффман, начинающий художник из южной деревни, был довольно хорошим любовником. Ей нравилось его привлекательное лицо и тело, а главное, его мягкий характер. У него не было таланта, чтобы стать великим художником, но его умение общаться было полезным. Конечно, он далеко не Бастиан Клаувиц.

«Интересно, знает ли Бастиан о моих новостях?»

Непроходящая привязанность раздражала Сандрин.

Она начала щеголять в высшем обществе с Ноа напоказ после того, как Бастиан унизительно отверг её. Она хотела его спровоцировать, но на самом деле Сандрин смутно предчувствовала. Даже если он узнает об этом, этот бесчувственный хладнокровный человек даже бровью не поведёт.

«Может, уйдём?» — спросил Ноа, исподтишка переплетая их пальцы. Сандрин сложила веер и неопределённо улыбнулась, качая головой. Сегодня ей не хотелось валяться с этим новичком.

«Как твоя работа в последнее время?» — Сандрин подкинула новую тему, жалея Ноа, который нервно оглядывался.

Ноа сразу оживился и начал говорить о готовящейся выставке. Пустые мечты посредственных художников. Это была скучная история, но гораздо лучше оперы.

«О, кстати, там Франц Клаувиц!» — радостно воскликнул Ноа, говоря о коллеге, с которым он готовил выставку.

Сандрин бросила взгляд в сторону ложи по диагонали, куда он указывал. Сводный брат Бастиана смотрел оперу со своей невестой. С ними были и хозяйки обеих семей.

«Я думала, он унаследовал семейное дело. Похоже, он не отказался от своего желания стать художником?»

«Франц — наш покровитель. Он предоставляет нам студию и помогает с выставками. Он тоже рисует, но не ведёт официальной деятельности. Похоже, он сдался из-за сильного противодействия семьи».

«Ну да. Он ведь такой слабый молодой человек».

«А! Кстати, есть забавный слух о Франце», — Ноа внезапно понизил голос и наклонился к Сандрин.

«Обычно он всегда запирает дверь своей студии, но однажды забыл. Мы тайком вошли и увидели, что вся комната заполнена картинами с одной и той же женщиной. Самое неприятное, знаете ли, что эта женщина оказалась женой его сводного брата».

«Жена Бастиана? Ты уверен?» — Сандрин, которая была готова вежливо посмеяться над незначительной историей, резко нахмурилась.

«Это точно была она. Я даже достал старую фотографию, опубликованную в газете, и сравнил — без сомнений».

«Должно быть, это была любимая модель».

«Ну, она, конечно, великолепная красавица, но разве это не странно, что он так одержим? К тому же, там было немало картин, которые никто не должен видеть».

Ноа обиженно протестовал. Сандрин, которая задумалась на мгновение, посмотрела на него с мягкой улыбкой.

Кажется, эта ночь становится немного интереснее.