«Мне кажется, это из-за жары. Не волнуйтесь, немного отдохнёте, и всё будет хорошо», — Одетта пришла в себя и подняла голову. Её лицо всё ещё было бледным, но, к счастью, ситуация не казалась критической. Максимилиан, немного успокоившись, сначала подложил подушку под спину Одетты, которая сидела, прислонившись к дивану, а затем открыл окно гостиной.

«Могу я сходить на кухню и принести воды?» — Максимилиан, вернувшись от окна, вежливо попросил разрешения.

«Нет, мистер Зандерс. Я сама. Я не могу вас так затруднять...»

«Всё в порядке», — Максимилиан, удержав Одетту от попытки встать, покачал головой с кроткой улыбкой.

«Для меня честь, если я могу чем-то помочь. Отдыхайте спокойно».

Максимилиан, оставив слова утешения, повернулся и пошёл на кухню. Маргарета, которая постоянно показывала зубы гостю и смущала Одетту, наконец-то успокоилась.

«Так нельзя, Мег. Будь вежливой», — Одетта тихо отчитала собаку. Маргарета, бегавшая глазами, похожими на ягоды черёмухи, и притворявшаяся, что не слышит, незаметно убежала к щенкам, которые играли на подушке.

Одетта беспомощно улыбнулась и, откинувшись глубоко на диван, тихо вздохнула. Казалось, её тело устало из-за того, что она несколько ночей плохо спала. После начала жары у неё пропал аппетит, и ей было трудно нормально питаться.

Может, поэтому у меня нет месячных?

В тот момент, когда ей вдруг показалось, что сердце упало, вернулся Максимилиан. Одетта поспешно собрала выражение лица и приняла стакан с водой, который он протянул.

Неужели...

Она знала, что этого не может быть, но не могла успокоиться. Поэтому смущение от вопроса Максимилиана было ещё сильнее.

«Если у вас есть какие-нибудь лекарства дома, скажите мне, Одетта».

«...Нет. Лекарств нет», — Бессознательный ответ вырвался наружу. Одетта, запоздало осознав это, слегка покраснела.

«Тогда я схожу за лекарствами».

«Спасибо, мистер Зандерс».

Одетте стало невероятно стыдно, когда она вспомнила о лекарствах в шкафу, но в конце концов она солгала.

Максимилиан, добродушно улыбнувшись, сел напротив и спросил о её делах. Но Одетте было трудно сосредоточиться на разговоре. Даже когда её губы давали прилежные ответы, её голова думала о другом.

Похоже, болит грудь. И внизу живота ноет. Это были знакомые симптомы.

«На следующей неделе я возвращаюсь в Рац», — Одетта очнулась, когда Максимилиан сменил тему. Она широко раскрытыми глазами посмотрела на него.

«Королевский ботанический сад теперь закрывается?»

«Да. Я только что завершил работу и возвращаюсь». — Максимилиан горько улыбнулся и вздохнул.

Масштаб войны рос с каждым днём. Поскольку стало ясно, что она будет затяжной, все университеты и исследовательские институты Империи получили приказ о закрытии. Это было связано с тем, что большинство студентов и исследователей были призваны, и нормальная работа стала невозможной.

Максимилиан, освобождённый от всеобщей мобилизации из-за астмы, вызвался на альтернативную службу. Его задачей было упорядочить и сохранить материалы Королевского ботанического сада, а затем присоединиться к Военно-научному исследовательскому институту при Министерстве армии.

«Поехали со мной, Одетта», — Максимилиан спокойно перешёл к сути.

«Графиня де Трие очень волнуется. Если я тоже уеду, она попытается забрать вас насильно».

«Но я...»

«Сейчас военное время. Оставаться одной в чужом городе — не лучший выбор. В любом случае, ваша прежняя жизнь здесь уже разрушена, не так ли?» — В голосе Максимилиана появилась мягкая сила. Работа Одетты в качестве гувернантки закончилась с началом войны. У неё не было больше причин оставаться здесь.

«Я подготовил для вас отдельное жильё в Раце. Вам не придётся жить в доме Трие, так что не волнуйтесь об этом».

«Нет, мистер Зандерс. Я не могу».

«Я не собираюсь дарить его. Я предлагаю вам купить у меня этот дом. Теперь у вас будет достаточно средств для этого». — Максимилиан пресёк возражения Одетты заранее подготовленными словами. Это был способ, который ему подсказал Бастиан Клаувиц.

За два дня до отъезда из Россбайна он навестил Максимилиана. Бастиан внезапно появился на велосипеде и с уверенным видом постучал в дверь виллы, словно они договаривались о встрече.

Несмотря на его крайне невежливое поведение, Максимилиан безропотно принял незваного гостя. Он знал, что этот человек не станет устраивать сцен. Это подтвердилось разговором, который он провёл с Бастианом.

К удивлению, он просил позаботиться о его жене. Он сказал, что они скоро разведутся, и поэтому у него больше не останется никаких прав на Одетту.

«Я намерен уважать волю леди Одетты», — Бастиан спокойно сказал, глядя на недоверчивого Максимилиана. Это был ясный летний вечер, когда свет заходящего солнца, проникающий через окно, окрашивал всю библиотеку в красный цвет.

Максимилиан смог полностью понять причину его спокойного, но пустого взгляда и загадочных просьб только после начала войны.

Бастиан попросил его обеспечить безопасность Одетты, если международная ситуация ухудшится. Он хотел, чтобы Максимилиан отвёз Одетту в подходящее жильё, которое он подготовит в столице.

«Я понимаю, что вам трудно решить прямо сейчас. У вас есть ещё несколько дней, поэтому подумайте и дайте мне ответ». — Максимилиан успокоил тревожную Одетту доброжелательной улыбкой.

Оглядываясь назад, Максимилиан подумал, что Бастиан Клаувиц, должно быть, уже знал, что война неизбежна. Возможно, поэтому он внезапно появился, остался рядом с Одеттой и затем уехал.

«То, что произошло сегодня, должно оставаться тайной до конца вашей жизни. Вы можете обещать?» — Бастиан завершил тот разговор приказом о молчании. И Максимилиан ответил. Он поклялся своей честью.

Но, вероятно, дело было не только в этом обещании.

Максимилиан смиренно посмотрел в свою омрачённую душу. Возможно, он прятался за этим обещанием. Но он не сомневался, что это лучший выход.

«Я буду ждать, леди Одетта», — Глядя в её прекрасные голубовато-зелёные глаза, Максимилиан ещё раз поклялся, что обязательно сдержит это обещание. Пусть это будет трусливым оправданием.

Максимилиан хотел сохранить эту тайну навсегда.

Капитан захваченного вражеского корабля спустился с белым флагом. Он был последним официально подтверждённым военнопленным.

Бастиан, ожидавший на причале, почтительным кивком оказал уважение вражескому командиру. Капитан Ровиты также ответил ему с достоинством. Проклятие, которое он тихо пробормотал, проходя мимо, Бастиан пропустил мимо ушей. Для него это было унизительное поражение.

«Всего захвачено 155 пленных, исключая 32 погибших», — Подошёл писарь, завершивший подсчёт, и доложил. Бастиан, сопоставив число с размером эсминца и записями, прищурил глаза.

Обычно во время военных операций количество экипажа увеличивают. Но это число не достигало даже обычного состава в мирное время. То же самое было, даже если примерно оценить количество пропавших без вести в море во время боя. Это было нелогичное число. Они не могли отправиться в бой на корабле с недостаточным экипажем, поэтому оставалась только одна возможность. Предполагаемое количество врагов в засаде составляло около 20 человек. Это примерно соответствовало числу поискового отряда.

Бастиан ещё раз кратко объяснил план и вошёл на вражеский корабль во главе отряда. Поисковый отряд, разделённый на 4 группы, быстро переместился на свои позиции. Группа под командованием Бастиана отвечала за каюты и мостик на восточной стороне второго этажа.

«Отсек 1, чисто!» — Раздался крик членов отряда, которые отправились в комнату отдыха в конце коридора. Последовал такой же доклад после обыска прачечной и продовольственного склада.

«Отсек 4, чисто. Все переходят в следующий сектор».

Бастиан, завершив обыск часовни, первым поднялся по лестнице на верхний этаж. Он обнаружил врага в засаде в тот момент, когда собирался открыть дверь радиорубки. Стул, стоявший перед столом, покачнулся. Это был, несомненно, признак присутствия человека.

Бастиан, подав сигнал остановки, зарядил винтовку и приготовился к бою. Двое членов отряда заняли позицию перед штурманской рубкой, соединённой с радиорубкой, блокируя все выходы.

Три, два, один.

Как только Бастиан досчитал до одного и подал сигнал к атаке, лейтенант Кейлен, ожидавший напротив, открыл дверь. Одновременно последовала атака и из штурманской рубки.

Бастиан, используя открытую дверь как укрытие, начал стрелять. В то же время противник открыл ответный огонь. Людей было больше, чем он ожидал, но Бастиан не дрогнул. Он пригнулся, выстрелил и уничтожил врага, спрятавшегося под столом, а затем ворвался в радиорубку.

Звуки выстрелов, крики и вопли на языках обеих стран заполнили каюту.

Бастиан уничтожал врагов под прикрытием следовавшего за ним подчинённого. Когда он достиг позиции, где больше нельзя было использовать укрытие, он перешёл к прямому бою.

Один выстрел, ещё один выстрел.

Бастиан продолжал хладнокровно стрелять. Он целился в основном в руки и ноги, но когда убийство было неизбежно, он стрелял в жизненно важные органы, чтобы мгновенно лишить жизни.

«Майор!»

Лейтенант Кейлен издал пронзительный крик сразу после того, как они подавили ожесточённое сопротивление вражеского солдата, который беспорядочно стрелял.

Бастиан, собиравшийся сменить магазин, повернул голову, и в тот же момент раздался выстрел. Пуля, пролетевшая мимо его руки, разбила иллюминатор. Вражеский солдат, спрятавшийся на потолочной трубе, целился в Бастиана.

Бастиан бросился в мёртвую зону и инстинктивно выстрелил из пистолета, который достал. Вскоре окровавленный враг упал на пол. Солдат, раненый в левую грудь, был уже мёртв.

Радиорубка, вонявшая порохом и кровью, теперь затихла, как мышь.

Пока его подчинённые связывали раненых врагов, Бастиан начал искать цель. Но там, где она должна была быть, было пусто.

Бастиан, передумав допрашивать пленных, подошёл к телу последнего врага, который оказывал самое яростное сопротивление. И нашёл цель в кармане его брюк. Это была окровавленная таблица дешифрования.

«Цель успешно получена».

Бастиан, спокойно объявивший о завершении операции, сам закрыл глаза молодому рядовому, который умер от его руки. Это был знак уважения к врагу, который до последнего защищал корабль, брошенный даже капитаном.

«Вы в порядке, майор?»

Бастиан только услышав вопрос лейтенанта Кейлена, понял, что ранен. Его левое предплечье, задетое пулей, было красным от крови.

«Возьмите пленных и высаживайтесь первыми», — Бастиан заменил ответ спокойным приказом и направился в каюту капитана через коридор. В ящике стола он нашёл аптечку. Бастиан взял её и подошёл к умывальнику. Сняв верхнюю одежду и осмотрев рану, он понял, что она несерьёзная, как он и предполагал.

Бастиан умело наложил повязку, оказав себе первую помощь. Вымыв окровавленные руки и подняв голову, он усмехнулся.

Кольцо, висевшее на его жетоне, сияло в лучах уходящего летнего солнца.

Бастиан отвернулся от зеркала и поспешно умылся. Как будто смывая кровь, пот и все посторонние мысли. Вытерев мокрое лицо и надев военную форму, он снова обрёл своё обычное выражение.

Бастиан закурил сигару, которую нашёл в ящике, и покинул каюту капитана. Когда стихли даже выстрелы, доносившиеся с кормы, наступила полная тишина.

Бастиан, взяв оружие, размеренным шагом прошёл по коридору вражеского корабля. Море, виднеющееся за иллюминатором, сверкало прекрасным голубовато-зелёным светом.