Известие о потоплении «Рейбаэля», на котором находился адмирал Бастиан Клаувиц, пришло вместе с вестью о победе. Одетта получила плохую новость, когда убирала койку, которую только что покинул ещё один умерший.

«Предположительно, более половины из 1264 членов экипажа успешно эвакуировались. Сообщается, что флот Демеля спас их и сопровождает в главный порт. Поступило указание увеличить количество коек из-за большого числа тяжелораненых. Прошу немедленно подготовиться!»

Когда санитар, отдавший приказ, ушёл, все взгляды обратились к Одетте.

Бастиан. «Рейбаэль». Потопление.

Одетта бессмысленно повторяла слова, которые никак не складывались в единое целое. Дрожь, начавшаяся с бледных губ, мгновенно распространилась по всему телу. Но Одетта не сломалась.

Всё в порядке.

Одетта собрала свои распадающиеся чувства и восстановила дыхание. Это отличалось от предыдущих сообщений о потоплении, которые были близки к полному уничтожению. Раз эвакуировалась более половины экипажа, Бастиан обязательно вернётся.

Возьми себя в руки.

Одетта привела в порядок своё лицо и спокойно вернулась к работе.

Победивший флот Берга возвращался в порт. Значит, скоро она сможет увидеть Бастиана.

Одетта сосредоточилась только на этой мысли, как скаковая лошадь, мчащаяся, глядя только вперёд. Она не хотела, чтобы в её голову проникали другие мысли. И не должна была.

Поэтому, пожалуйста.

Одетта, проглотив подступившие слёзы, постелила новую простыню. Она переносила медикаменты и собирала окровавленные бинты, разбросанные по палате. Она не останавливалась, даже когда зрение затуманивалось и дыхание сбивалось. Она думала, что справляется. Пока не почувствовала руку, удерживающую её за плечо, словно пытаясь остановить.

Одетта потерянно посмотрела на старшую медсестру, которая незаметно подошла к ней.

«Идите в военную гавань. Вам можно».

«Нет. Сначала моё задание...»

«Вы работали без остановки весь день, так что вы уже выполнили свою сегодняшнюю миссию. Всё в порядке, идите».

Старшая медсестра подтолкнула Одетту в спину, улыбаясь с состраданием и утешением. Только тогда Одетта вдруг поняла, что её рука, держащая жестяное ведро, дрожит, как в конвульсиях. Она явно собирала бинты, но в ведре были флаконы с лекарствами и даже ботинок раненого солдата.

«Простите за беспокойство. И спасибо за заботу».

Одетта больше не стала упорствовать и приняла совет старшей медсестры. Это место, где решаются вопросы жизни и смерти. Продолжать волонтёрскую работу в таком состоянии было невозможно.

Покинув палату, Одетта сразу направилась в военную гавань. Она бежала по ночному ветру Северного моря без пальто, но ей не было холодно. Она не чувствовала боли, даже когда её шатающиеся ноги подкашивались и она падала.

Бастиан.

Одетта, повторяя это имя, как молитву, бежала к огням флота, приближающегося из темноты моря. Это был знаменательный день, когда они, наконец, захватили господство в Северном море, но атмосфера в лагере была мрачной. Это было из-за того, что их армия также понесла большие потери в этом бою.

Прибыв в военную гавань, Одетта отчаянно искала выживших с «Рейбаэля». Солдат, пожалевший её, отвёл её к причалу на противоположном конце порта.

«Скоро прибудет флагман флота Демеля. Мы получили сообщение, что все выжившие с «Рейбаэля» находятся на этом корабле».

Закончив объяснение, он исчез в толпе, не дав ей возможности поблагодарить его.

Одетта стояла за спинами солдат, собравшихся для перевозки раненых, и ждала Бастиана. Военный врач, беспокоясь о её внешнем виде, предложил ей военное одеяло, но Одетта вежливо отказалась. Тем временем, один линкор, ярко освещённый, вошёл в гавань. Это был командный корабль флота Демеля с адмиральским флагом.

Одетта выпрямилась и восстановила дыхание. Она не забыла поправить одежду и шапочку медсестры. Как будто она верила, что если с ней всё в порядке, то и с Бастианом тоже. Это было единственное, что Одетта могла сделать сейчас.

«Носилки! Быстро эвакуировать тяжелораненых!»

Как только линкор пришвартовался, началась операция медицинской бригады, напоминающая боевые действия.

Одетта отошла в сторону, чтобы не мешать. Сначала эвакуировали пациентов, чьи жизни висели на волоске. Поэтому Одетта не сомневалась, что Бастиан сойдёт с корабля позже. Так и должно было быть.

«Прошу прощения, но, кажется, вам нужно идти», — Военный врач, узнавший Одетту, подошёл, когда эвакуация тяжелоранёных ещё не закончилась.

Одетта, сложив руки в молитве за безопасное возвращение Бастиана, подняла покрасневшие глаза и посмотрела на него. Военный врач, со скорбным выражением лица, молча поклонился и отступил, освобождая ей путь.

«Адмирал Клаувиц скоро сойдёт с корабля. Его состояние критическое, требуется срочная операция».

Надежда на то, что произошла ошибка, рухнула при упоминании имени Бастиана.

Одетта, полубезумная, пошатнулась и подошла к трапу, соединяющему линкор и причал. Вскоре появился адмирал Демель. Он сопровождал раненого, которого несли на носилках, с искажённым от горя лицом.

Ложь.

Одетта покачала головой, отрицая реальность.

«Одетта?»

В тот момент, когда ей захотелось повернуться и убежать, она встретилась взглядом с адмиралом Демелем. Удивлённое выражение лица длилось недолго. Он поспешно изменился в лице и подошёл к Одетте.

«Сейчас, думаю, вам лучше не смотреть», — Пока адмирал Демель преграждал ей путь, санитары поспешно унесли раненого на носилках. Но Одетта ясно видела платиновые волосы, мелькнувшие мимо.

«Бастиан...»

Одетта назвала родное имя голосом, смешанным со слезами. Бастиан не ответил. Этого не могло быть.

«Бастиан! Бастиан!»

Одетта закричала, как раненый зверь, и оттолкнула руку адмирала Демеля.

«Отойдите!» — Военный врач, пришедший на помощь, преградил Одетте путь к машине скорой помощи.

«Я его семья!» — Одетта без колебаний заявила о себе.

«Я семья адмирала Клаувица. Позвольте мне сесть!» — Одетта снова отчаянно закричала, глядя в лицо военному врачу, который выглядел озадаченным.

«Он прав. Отойди», — Уступивший адмирал Демель поддержал заявление Одетты. Когда военный врач уступил, Одетта поспешно вскочила в машину скорой помощи. Адмирал Демель последовал за ней.

Дыхание Одетты перехватило, когда она увидела окровавленного Бастиана, и в тот же момент раздался пронзительный звук сирены.

Бастиана немедленно доставили в операционную военного госпиталя. Это было решение, нарушающее очерёдность, но никто не возражал.

Адмирал Демель тяжело вздохнул и отвернулся. Одетта всё ещё стояла у дверей операционной. Она выглядела такой хрупкой, что могла упасть в любой момент, но адмирал Демель не осмелился предложить ей отдохнуть.

Он был проинформирован сверху о причине, по которой восстановленная в титуле Одетта приехала на архипелаг Тросса в форме медсестры. Первое, что она сделала, вернув себе крылья, было отправиться в самое пекло, чтобы найти своего разведенного мужа. Причину можно было легко угадать, даже не спрашивая.

Адмирал Демель сел на скамейку в конце коридора и закрыл глаза. Его морщинистая рука, которой он вытирал лицо, слегка дрожала.

Морской бог спас героя.

Спасение Бастиана можно было объяснить только чудом.

Бастиан бросился в море, осознав, что не сможет сесть в спасательную шлюпку. Спасательная шлюпка, заметившая это, рискнула приблизиться, но он уже исчез под ночным морем. Бастиан снова всплыл на поверхность в тот момент, когда все потеряли надежду.

Очнувшись, Бастиан изо всех сил вскарабкался на обломки корабля, плавающие на поверхности моря. Другая спасательная шлюпка, заметив его, без колебаний развернула нос, чтобы спасти адмирала. И вскоре «Рейбаэль», чей склад боеприпасов был поражён, вызвал огромный взрыв, поглотив линкор адмирала Шера.

Герой Северного моря поймал Морского лиса.

Все чествовали подвиг Бастиана, говоря так, но не адмирал Демель. У адмирала Клаувица оставалась последняя миссия.

Обязательно выжить.

Если он не выполнит эту обязанность, эта операция навсегда останется незавершённой. По крайней мере, для адмирала Демеля.

Поэтому, Господи, защити моего сына ещё раз.

Адмирал Демель сложил руки и горячо молился.

Говорили, что Бастиан снова потерял сознание, как только поднялся на спасательную шлюпку. Военный врач сказал, что было чудом, что он плыл в таком состоянии в ночном море. Адмирал Демель разделял это мнение.

Спасённый Бастиан был буквально изранен. Воля, с которой он изо всех сил боролся, чтобы выжить, несмотря на такое состояние, была достойна восхищения и вызывала печаль, отчего глаза слезились.

Хотя на линкоре ему была проведена экстренная операция и переливание крови, состояние Бастиана не улучшилось. Он был едва жив. Военные врачи в госпитале тоже не осмеливались строить оптимистичные прогнозы.

«Мы сделаем всё возможное».

Это был единственный ответ, который они давали на вопросы о состоянии Бастиана. Адмирал Демель прекрасно понимал, что означают эти слова. Но он ни за что не хотел этого признавать. И Одетта, вероятно, тоже.

«Операция закончилась?» — Настойчивый вопрос Одетты вывел адмирала Демеля из размышлений.

Адмирал Демель, с трудом проглотив слёзы, открыл глаза. Медсестра вышла из операционной и стояла напротив Одетты.

«Что случилось?» — Адмирал Демель, подняв своё уставшее тело, подошёл к Одетте.

«Прошу прощения, но операция, похоже, затянется. Не хватает крови, необходимо переливание».

Медсестра, которая не могла сразу начать говорить, только после встречи с адмиралом Демелем смогла передать просьбу.

«Хорошо. Я сообщу всем частям. Что это?»

«Личные вещи адмирала Клаувица».

Медсестра, которая выглядела нервной, передала коробку, которую держала в руках, Одетте.

«Мы сделаем всё возможное», — Медсестра, оставив дежурное приветствие, вернулась в операционную. Когда ушёл даже адмирал Демель, коридор погрузился в удушающую тишину.

Одетта неподвижно стояла перед закрытой дверью операционной, глядя на коробку в своих руках. На окровавленной униформе лежало несколько аккуратно сложенных мешочков. Похоже, мелкие личные вещи, которые могли потеряться, были рассортированы отдельно.

Одетта пошатнулась и подошла к окну. Сначала она поставила коробку на подоконник и медленно восстановила дыхание.

Бастиан будет в порядке.

Одетта, опираясь на эту веру, открыла первый мешочек. Там была куча жетонов, беспорядочно переплетённых. Вероятно, это были жетоны его товарищей.

Одетта аккуратно сложила их и положила обратно в мешочек. Затем открыла следующий мешочек. Это было письмо Одетты, насквозь промокшее морской водой и кровью.

Её глаза защипало, и дыхание участилось, но Одетта с трудом сдержала слёзы. И открыла самый маленький, последний мешочек. Это был ещё один жетон. Из-за слёз, затуманивших зрение, она не видела надписи, но Одетта знала, что это жетон Бастиана. Благодаря кольцу, висевшему на цепочке.

Это было их обручальное кольцо.

Как только она поняла, почему оно висит на жетоне, слёзы, наполнившие глаза, хлынули наружу.

Одетта дрожащими руками сжала жетон и кольцо Бастиана.

Её сердце разрывалось от боли. Боль была такой удушающей, что её было невыносимо терпеть.

Одетта, всхлипывая и издавая сдавленные стоны, наконец, тихо рухнула.

В тени подоконника, освещённого холодным лунным светом, Одетта долго плакала, затаив дыхание.

Бастиан.

Бесконечно повторяя имя, на которое не было ответа. До самого рассвета, когда снова откроется дверь операционной.