Послезвучие последней ноты растворилось в солнечном свете, заполнившем солярий.

Одетта облегчённо вздохнула и убрала руки с клавиатуры. Хотя она играла хуже, чем в те времена, когда усердно практиковалась, пальцы, кажется, снова не одеревенели. Трудно было сказать, достаточно ли этого для того, чтобы найти работу гувернантки.

Отойдя от пианино, Одетта снова начала осматривать свои вещи в солярии.

Даже если ей удастся благополучно сбежать, ей будет трудно сразу начать работать. Она боялась, что её поймают. Значит, ей придётся безвылазно где-то прятаться, но денег, полученных вчера в ломбарде, было катастрофически мало. И даже если добавить стоимость платья и обручального кольца, оставленных для продажи в последнюю очередь, этого было недостаточно.

Пресс-папье, заколка для волос, плед.

Взгляд Одетты, собиравшей разные вещи, которые можно было продать, внезапно упал на её запястье. Золотой браслет, который Дора надела на неё этим утром, был густо украшен рубинами и бриллиантами. Как и всё, чем владел Бастиан Клаувиц, это были высококачественные, первоклассные драгоценности.

Она мгновение колебалась, но в конце концов Одетта отказалась от этой напрасной привязанности. Она уже горько усвоила, насколько жалкой и ужасной может быть расплата за грехи перед этим мужчиной. Она не хотела добавлять к этому ещё и обвинение в воровстве.

Одетта собрала вещи на продажу в корзину, которую Маргрет использовала как кровать. Боль в животе настигла её, когда она только собиралась встать с этой корзиной.

Одетта задумалась на мгновение, затем повернулась и подошла к окну. Она села на нагретый солнцем подоконник, закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях своего тела. Вскоре снова пришла неприятная, колющая боль, словно говоря, что это не было заблуждением.

«Как хорошо. Действительно хорошо».

Одетта вздохнула с огромным облегчением и погладила ноющий живот.

Чем ближе подходило время менструации, тем беспокойнее и тревожнее ей становилось. Она знала, что этого не может быть, но всё равно на всякий случай. Каждый раз, когда она невольно предполагала худшее, ей казалось, что у неё перехватывает дыхание. После того, как срок был просрочен, ей было трудно нормально спать.

А это было просто задержкой на несколько дней.

Одетта успокоила свои взволнованные чувства и внимательно проверила боль в груди. Она обрела уверенность в том, что ей не о чем беспокоиться, когда обнаружила его. Бастиан, который должен был вернуться только завтра вечером, проходил под окном.

Одетта хлопнула своими широко раскрытыми глазами и поднялась. Он, безусловно, был этим мужчиной, даже при повторном взгляде. Бастиан в спортивной одежде начал бежать по тропинке, соединяющей сад особняка и пляж.

Бывали случаи, когда она не успевала его встретить из-за раннего, чем планировалось, возвращения, но в таких случаях Ловис всегда приходил и предупреждал. Было странно, что не было никаких известий до тех пор, пока он не вернулся, переоделся и снова вышел на пробежку. Дворецкий никогда не совершил бы такой ошибки, так что это, вероятно, был приказ Бастиана.

«Может быть, срок действия его желания истёк?»

Одетта со слабой надеждой смотрела на удаляющегося Бастиана. От него, мощно бегущего тренированными мускулистыми ногами, исходила невероятная сила и жизненная энергия. Трудно было поверить, что он всю ночь был занят тяжёлой работой.

Бастиан набрал скорость и вскоре исчез за углом прогулочной дорожки, идущей вдоль побережья.

Одетта снова села на подоконник и обхватила больной живот. Боль, периодически повторявшаяся, утихла только к закату.

Одетта медленно отдышалась и повернула голову, следуя звуку вечернего колокола, доносившегося издалека. В конце её взгляда был Бастиан. Он вернулся и остановился на границе пляжа и сада.

«Завтра, самое позднее, всё начнётся».

Бастиан поднял голову в тот момент, когда она изо всех сил отбросила внезапно нахлынувшее беспокойство. Одетта не смогла избежать взгляда этого мужчины, который был направлен прямо на неё, словно нацеленный на точную цель.

Их глаза встретились в ветре, пришедшем с моря.

Это тихое пристальное смотрение продолжалось, пока закат не стал ярко-красным.

Бастиан достиг пика, сжимая женщину, словно желая разрушить её. Одетта тяжело дышала, а вскоре обмякла и обвисла.

Бастиан отстранился, мягко выдохнул и лёг на кровать. Тени лунного света, проникшего в погружённую в темноту комнату, легли на стены и потолок. Одетта всё ещё лежала ничком, как мёртвая, восстанавливая дыхание. Нервы, которые были натянуты весь день, наконец расслабились. Это было то опьянение, которого он не достиг, даже когда его лёгкие разрывались от бега.

Бастиан передумал покидать кровать и внимательно, словно читая карту, начал осматривать Одетту. Необычайно бледная и гладкая женщина напоминала скульптуру, вылепленную из снега и высеченную изо льда. Его взгляд спустился по изящному изгибу её спины, и в поле зрения попали покрытые красными следами ягодицы. Похожие следы отчётливо виднелись и на её длинных ногах.

Взгляд Бастиана, поднимавшийся от щиколоток и подколенных ямок со следами зубов, остановился на покрытой синяками паховой области. Его глаза невольно сузились, а кадык медленно дёрнулся. Она была женщиной, которая легко получала синяки. Бастиану не нравились эти повреждения на его собственности.

«...Одетта».

Назвать её имя было импульсивным решением. Одетта, как всегда, протестовала молчанием.

«Ах!»

Резкий крик разнёсся в тишине.

Одетта осознала, что произошло, только когда увидела его голубые, сияющие в темноте глаза. Бастиан перевернул её, и их взгляды неподвижно встретились.

Одетта беспомощно лежала лицом к лицу с этим мужчиной, принимая его взгляд. Ощущение давления нарастало, когда его длинные пальцы начали рыться в её волосах. Это было прикосновение, словно он гладил любимое животное.

«Ваши дела идут хорошо?» — голос, полный насмешки, донёсся сквозь темноту. Смущённая Одетта невольно затаила дыхание.

«Меня, в конце концов, выследили?»

В тот момент, когда перед её глазами всё побелело, Бастиан усмехнулся.

«Почему? Может, ты бросила быть собакой мачехи? А я приготовился дрожать от страха».

К счастью, стрела была направлена в другое место. Уголки глаз загорелись от горя и стыда, которые ударили ей в грудь, но Одетта не заплакала.

Когда-нибудь и этот момент станет бледным прошлым и исчезнет. Даже воспоминания о жалком падении и потере в конце концов стали такими. Время течёт, и нет ничего вечного перед лицом времени. Одетта знала это, и поэтому могла быть в порядке.

«Ты должна усердно работать, Одетта. Ты, наверное, отправила все свои кровно заработанные деньги брату. Разве ты нуждаешься теперь в каждой копейке?»

«...»

«Если тебе есть что украсть, скажи мне. Кто знает? Может, если будешь хорошо подлизываться, то получишь это просто так».

«...»

«Всё-таки ты женщина, которая родит моего ребёнка. Было бы неприятно, если бы ты упала до того, чтобы снова воровать, как крыса».

Приятный голос произносил неприятные слова медленно. Видимо, он не ждал ответа, так как не стал проблематизировать молчание Одетты. Этого было достаточно.

Одетта молча ждала конца этой ночи. К счастью, он, кажется, не собирался начинать снова, так что скоро он уйдёт, не оглядываясь. Тогда ей останется умыться, поправить постель и лечь спать. Это был обычный сценарий последних нескольких недель.

«...Бастиан?» — Одетта открыла глаза, когда до её уха достигло ровное дыхание. К её изумлению, Бастиан спал в этой кровати.

Одетта беззвучно вздохнула и отвернулась от него. Она осторожно вытащила зажатые волосы и оттолкнула его тяжёлую руку. Но её попытки в конце концов потерпели неудачу.

Бастиан схватил Одетту за талию, когда она пыталась отползти к краю кровати, и крепко притянул её к себе. Её спина и его грудь мгновенно соприкоснулись, а их ноги переплелись.

Одетта, отчаянно барахтавшаяся, побледнела и мгновенно прекратила сопротивление.

«Похоже, тебе нравится заниматься этим со мной, не так ли?» — Бастиан насмехался над Одеттой отвратительными словами, от которых хотелось вымыть уши, и тихо хихикал.

«Отпустите меня. Мне невыносимо противно».

«Тогда перестань думать о глупостях и роди мне ребёнка, а затем уходи».

Пока она дрожала от холодного гнева, он прижал её грудь ещё ближе. Одной рукой он обхватил её талию, а другой обнял за плечо. Его тело, состоящее из твёрдых и плотных мышц, было угрожающим, даже когда он был расслаблен.

«Тогда мы оба покончим с этим отвратительным делом. Разве не так?»

Рука Бастиана, отпустив грудь, которую он сухо мял, коснулась её живота, и Одетта вздрогнула, мотая головой. Она изо всех сил пыталась оттолкнуть его и ущипнуть, но не смогла даже пошевелить пальцем.

«Раз уж на то пошло, роди мне дочь, точь-в-точь похожую на тебя, и уходи. Чтобы я мог хотя бы утешить этого бедного ребёнка, который никогда не узнает свою мать, сказав ему посмотреть в зеркало».

Бастиан тихо прошептал, прислонившись подбородком к её макушке. От крупной руки, гладившей её остывающее тело, отчётливо ощущались мозоли. Она была мягкой и грубой одновременно.

Одетта зажмурилась, сдерживая ярость, подступившую к горлу.

Этот мужчина, очевидно, сходит с ума с каждым днём.

Какое невероятное облегчение, что дата свадьбы Тиры была не слишком далекой.