Дворецкий вошел, когда сборы подходили к концу.
Ловис, как всегда, вежливо поклонился и бесшумно пересек спальню. Его морщинистое лицо сияло радостной улыбкой.
Бастиан, отпустив слуг, помогавших ему одеваться, медленно повернулся, чтобы встретить старого дворецкого. Знаки почета, украшавшие его темно-синюю униформу, сверкали в утреннем солнечном свете.
— Я очень счастлив и горжусь, господин. Ваш дедушка по материнской линии и ваша матушка на небесах тоже смотрят на вас с такими же чувствами.
Покрасневшие глаза Ловиса наполнились слезами восторга.
— Отчего-то мне становится жутковато от таких слов.
Бастиан улыбнулся, слегка приподняв бровь, и в его лице появилась мальчишеская игривость. Ловис, вздрогнувший от его несколько едкого замечания, в конце концов неловко рассмеялся.
Вот уже 14 лет.
Все эти долгие годы Ловис наблюдал за Бастианом с самого близкого расстояния. Было время, когда он не одобрял решение Карла Иллиса сделать наследником ребенка, который был точной копией его врага, но этот глупый предрассудок вскоре исчез.
Это был ребенок, который стал взрослым уже в двенадцать лет. Он ни в чем, кроме внешности, не походил на своего отца. Однако было бы неверно считать, что он похож на клан Иллис.
Бастиан был действительно идеален.
Он не только преодолел бесчисленные травмы и испытания, но и добился ослепительных успехов, как бы всем назло. Ловис мог с уверенностью сказать, что это был выдающийся человек, не похожий ни на кого другого. Он гордился этим, и в то же время ему было жаль его.
Жизнь Бастиана была непрерывным процессом доказательства своей полезности и ценности. Отличник. Почетный военный. Способный бизнесмен. У него были самые блестящие эпитеты, но жизнь, лишенная их, была пуста и лишена смысла.
Одетта заполнила эту пустоту.
Ловис больше не сомневался в этом.
В последнее время Бастиан выглядел просто как молодой человек его возраста. Свежим и энергичным. Это было чудесное преображение.
— Простите меня, господин. Я повел себя неподобающе в столь торжественный день.
Ловис поспешно извинился, вытирая слезы. На лице Бастиана, который спокойно ждал, появилось невиданное ранее спокойствие и умиротворение.
Ловис вскоре вновь принял вид компетентного дворецкого. Сначала он сообщил время отправления на вокзал, а затем доложил о подготовке. Он также не забыл передать важное сообщение.
— Звонил господин Мюллер. Он хотел бы коротко поговорить с вами перед отъездом в Лозанну. Говорит, что есть важные дела для обсуждения, и сейчас, кажется, самое подходящее время для звонка.
— Хорошо. Так и сделаем.
— Э-э, и еще, господин.
Ловис остановил Бастиана, который уже собирался уходить.
— Вы, случаем… не говорили ей?
Глаза Бастиана сузились от его неловкого вопроса. У него было недоуменное выражение лица.
— Нет. Я, кажется, ошибся.
Ловис, подавленный его пристальным взглядом, кое-как выправил ситуацию. К счастью, Бастиан лишь слегка рассмеялся и вышел из спальни. Как только дверь закрылась, слуги дружно вздохнули с сожалением.
— Почти получилось. Нужно было сказать еще слово!
— Не думаю, что сейчас подходящее время для таких глупостей.
— Но ведь и вы, дворецкий, любопытствуете.
— Не больше, чем вы, которые заключили пари.
Глаза слуг дрогнули от упрека Ловиса.
Когда же, наконец, господин признается госпоже, что хочет, чтобы она поехала с ним?
Прислуга в особняке устроила пари на этот счет. После того, как пошли слухи о том, что Бастиан забрал кольцо, заказанное в ювелирном магазине, азарт накалился еще больше.
Ловис вышел из спальни господина, оставив слуг, которые в панике беспокоились. Он по-прежнему держал прямую осанку и сохранял строгое выражение лица, но на его губах блуждала слабая улыбка.
Большинство предсказывали, что это произойдет в течение двух дней. В самом крайнем случае, не позднее, чем через четыре дня. Ни один слуга не предполагал, что Бастиан отправится на место назначения один, и Ловис не думал иначе.
Если бы мне пришлось ставить деньги, я бы выбрал один день, — подумал Ловис, проходя мимо коридора перед спальней хозяйки. Это было благословение для героя, который становился неловким мальчиком перед любовью.
VIP-зал ожидания на вокзале Ратца был переполнен пассажирами, ожидающими скорый поезд на Лозанну. В основном это были аристократы и богачи, отправляющиеся на военно-морской фестиваль.
— Улыбнись, Франц. Кто-нибудь может подумать, что ты едешь на похороны.
Теодора понизила голос и отчитала сына. Даже в этот момент ее губы были изогнуты в мягкой дуге.
— В этом не было никакой необходимости ехать в Лозанну.
Франц, поставив чашку, которую держал в руках, посмотрел на нее с вызовом.
— Ты должна была пойти к Бастиану в тот день, как хотел отец, и все обсудить. А не устраивать этот цирк.
— Цирк?
В голосе Теодоры, которая медленно переспросила, прозвучала острота. Франц вздрогнул, но не отступил.
— Да. Посмотри, мама. Все на нас косятся. И есть за что. Все общество знает, что мы враги, а мы сами приехали, чтобы аплодировать геройской игре Бастиана Клаусвица.
Лицо Франца пылало от стыда.
Алмазный рудник, который был лучом спасения, оказался ловушкой, подстроенной этим грязным ублюдком.
В тот день, когда она получила доказательства, мать решила присутствовать на военно-морском фестивале клана Клаусвиц. Она также добавила строгое предупреждение, что Бастиан ни в коем случае не должен узнать об этом раньше времени. Отец, который готов был немедленно отправиться, чтобы убить Бастиана, был в ярости, но мать не отступила от своего упрямства.
Я спасла эту семью от кризиса, поэтому слушайте меня.
Требование матери было неизменным. Даже когда уязвленный отец сообщил об отказе от участия, ничего не изменилось. Это было совершенно другое отношение, чем обычно, когда она уважала мнение мужа.
— Если ты получил хорошее оружие, ты должен уметь терпеливо ждать.
Теодора, пристально глядя на Франца, коротко цокнула языком и нахмурилась.
Одетта, безусловно, была полезной девочкой. Но была ли она роковой женщиной, способной играть с Бастианом Клаусвицем? Вряд ли. Было также трудно сказать, что у нее есть талант и опыт для ведения серьезной шпионской игры.
И все же, тот факт, что Одетте это удалось, скорее всего, объяснялся тем, что Бастиан был беспечен. Именно это удивило Теодору больше всего. Вот почему она решила пока не раскрывать карты. Возможно, это шанс вернуть Бастиану унижения, которые он причинил, в многократном размере.
— Пусть наслаждается своей геройской игрой. Нет причин, по которым мы не можем сыграть роль клоунов, чтобы подбодрить его. В конце концов, мой сын победит этого героя.
— Что ты имеешь в виду?
— Эпоха твоего отца уходит в прошлое. Пришло время тебе стать соперником Бастиана.
— Но, мама! Я…
— Я верю, что ты не стал бы добиваться жены Бастиана без такой решимости. Если хочешь забрать ее, ты должен стать сильным. Даже звери готовы драться насмерть, чтобы заполучить самку, которая им нравится.
— Не говори так о ней!
Франц, быстро осмотревшись, в отчаянии взмолился. Его отчаянная, наивная привязанность вызывала лишь горькую усмешку.
— Таков порядок в мире, Франц. Поэтому, это неплохой шанс доказать Одетте, что ты сильнее Бастиана.
Теодора уговорила сына, используя самую эффективную приманку. Увидев дрожащий взгляд Франца, она почувствовала смешанную с облегчением печаль. Судя по такому поведению, Франц был несомненно сыном своего отца. И Теодора любила даже их пошлую и глупую сторону.
— А вот и Элла идет.
Теодора, посмотрев через стол, быстро прошептала. Две дамы, графиня Кляйн и ее дочь, только что вошли в VIP-зал ожидания. Лицо Франца заметно помрачнело при виде этого.
— Будь внимателен к Элле. В этом причина, по которой я терплю любовницу твоего отца.
— Мама! Пожалуйста…
— Что? Неужели ты собираешься взять ее в жены? Женщину, которая была женой твоего сводного брата?
Теодора пресекла тщетные мечты сына язвительным смехом.
— Сначала удовлетвори Эллу. Тогда я дам тебе козырь, чтобы забрать ту женщину. Понял?
Серые глаза Теодоры холодно блеснули. Франц лишь выглядел ошеломленным, но она уже знала ответ своего сына.
Она надеялась, что Бастиан любит свою жену. Только тогда победа Франца будет еще более ослепительной.
Появился Бастиан Клаусвиц.
Центральный вокзал Ратца, куда стекались зеваки, услышав эту новость, был переполнен.
Бастиан и Одетта прошли на платформу с помощью полицейских, присланных для поддержания порядка. При виде них приветственные крики толпы заглушили шум поездов, прибывающих и отбывающих со станции.
— Проходите сюда.
Полицейские, с трудом расчистив путь, направили их к скорому поезду на Лозанну.
Бастиан проходил сквозь толпу, почти обнимая Одетту. Это походило на триумфальное шествие. Эффект от непрекращающейся рекламы героя морской битвы у Тросы оказался весьма значительным.
Красивый рекламный плакат Военно-морского министерства.
Бастиан точно знал свою роль.
Победа в морской битве у Тросы была, конечно, большим достижением, но не настолько, чтобы так громко о ней объявлять. Однако Военно-морскому министерству нужен был герой, который поднял бы престиж Императорского флота, и Бастиан отвечал этому требованию лучше всего. К этому добавилось намерение Императора скрыть скандал с его дочерью, и все это разрослось еще больше.
Добравшись до вагона первого класса, Бастиан сначала посадил Одетту, а затем повернулся. Он снял шляпу и поклонился, и приветственные крики толпы стали еще громче.
Бастиан, успешно завершив свою роль рекламного плаката, без промедления поднялся в поезд. Когда поступило сообщение о посадке последнего пассажира, раздался протяжный гудок, возвещающий об отправлении.
Суббота, 11:45 утра.
Скорый поезд на Лозанну, задержавшийся на 10 минут из-за провожающих, покинул центральный вокзал столицы. Небо за паром, рассеивающимся вдоль железнодорожных путей, было таким же сияющим, как и имя возвысившегося героя.