.·:·.✧.·:·.

Ложа Клаузицев располагалась рядом с императорской. Первоначально она принадлежала некоему графу, но тот лишился членства, когда его состояние пришло в упадок.

— Поздравляю с членством, Одетта. Я так рада, что мы сможем вместе наслаждаться постановками в этом театре, — произнесла кронпринцесса, наклонившись к Одетте. Она зашла в ложу Клаузицев, чтобы отдать дань уважения семье и вместе посмотреть первый акт.

Одетта рефлекторно выпрямилась и ответила подобающим вежливым приветствием. Она также кивнула и улыбнулась кронпринцу, который хранил молчание. Одетта довольно быстро освоила стандарты бергского этикета: он был несколько строже того, к чему она привыкла в Фелии, но в целом основы были схожи, что облегчило обучение.

— Мы с мужем с нетерпением ждали сегодняшнего дня, не так ли, Бастиан?

Одетта пыталась навести мосты между Бастианом и кронпринцем, устроив этот совместный просмотр первого акта оперы в качестве почетных гостей.

Бастиан до этого обменивался кивками с сенатором в соседней ложе. Он обернулся и улыбнулся, естественно вступая в разговор. Они вели светскую беседу: обсуждали последние тенденции в мире искусства, новости о родственниках королевской семьи и ожидания от спектакля. Бастиан гладко поддерживал диалог даже на те темы, которые были ему совершенно не интересны. Это был успешный первый шаг, который успокоил Одетту, изрядно волновавшуюся за мужа.

Одетта с радостью в глазах смотрела на собравшуюся внизу толпу. Театр с его пурпурными бархатными гобеленами и позолотой сам по себе был произведением искусства. Круглый потолок украшали замысловатые фрески, а в центре купола висела огромная бронзовая люстра — всё это было прекраснее, чем она представляла по рассказам матери.

— Итак, каково это — наконец стать членом оперного клуба? — перед самым началом спектакля кронпринц задал последний вопрос.

«Каково мне, значит?»

Бастиан огляделся, оценивая декор и обстановку. Это членство было приобретено исключительно ради Одетты, и пока она была счастлива, был счастлив и он. Если бы не её любовь к музыке, Бастиан никогда не открыл бы кошелек ради такого скучного места. Других чувств он не испытывал, но подобный ответ был бы здесь неуместен.

Бастиан окинул взглядом зал в поисках ответа. Мужчина средних лет, когда-то друживший с Джеффом Клаузицем и сидевший в партере, указал на их ложу, а затем быстро отвел глаза.

— Здесь весьма... ослепительно, — спокойно произнес Бастиан, глядя на свет люстры, отражавшийся от лысины того самого человека. Одетта вздохнула, её выжидающий взгляд сменился разочарованием. К счастью, кронпринц не уловил двусмысленности в тоне Бастиана.

Свет начал гаснуть, и Одетте показалось, что на губах Бастиана промелькнула дерзкая усмешка. Но не успела она отчитать его за насмешку над кронпринцем, как театр погрузился в полную темноту и заиграл оркестр.

Бастиан хмыкнул и взял Одетту за руку, заметив её строгий взгляд до того, как их поглотил мрак. Она не стала сопротивляться: зрители всё еще наблюдали за ними, хотя занавес уже поднялся. Любая публичная размолвка была опасна. Лучше уж пусть их критикуют за излишнюю демонстрацию чувств.

Одетта выпрямила спину и устремила взгляд на сцену. Когда там появился актер в вычурном наряде, Бастиан наклонился к Одетте, которая всё еще сверлила его глазами, чтобы прошептать шутку. Его лицо подсвечивалось отблесками сцены. Её суровое выражение лица дрогнуло, и она не выдержала, прикрыв рот рукой от смеха.

Бастиан тихо наблюдал за тем, как смягчаются её черты. Он сжал её ладонь в своей. Очередной кризис миновал — к счастью, Одетта умела с этим справляться. Представление началось. Одетта улыбнулась и сосредоточилась на опере.

.·:·.✧.·:·.

По сути, навигация в светском мире мало чем отличалась от поля боя. Она требовала тщательного планирования, разведки и борьбы за преимущество. Оружием здесь служили неискренние улыбки и блестящее красноречие. Это была элегантная война, где единственными жертвами становились самолюбие и социальный статус.

Бастиан глубоко вздохнул, когда закончился второй акт и кронпринц с женой откланялись. Его на мгновение охватило уныние при мысли о том, что впереди еще три акта.

— И кто же навестит нас в следующем акте? — вслух произнес Бастиан. Он скрестил ноги, повернувшись к барьеру ложи. Одетта всё еще сидела прямо, глядя на закрытый занавес.

— Никто не запрашивал визита. Похоже, последними актами нам придется наслаждаться в одиночестве, — сказала Одетта, осмотрев окрестности. Она носила аристократическую выправку как доспехи, но в её глазах уже читались признаки усталости. После ночи яростных светских сражений это было естественно.

Пара покинула ложу вслед за кронпринцем и направилась в небольшой банкетный зал, где проходили антракты — место, где выбирали «партнеров для дуэлей», занимались контршпионажем и узнавали свежие слухи.

Одетта перемещалась по залу как рыба в воде: она точно знала, с кем говорить и что сказать. Она обеспечивала Бастиану плавное общение с высокопоставленными лицами, которых представляла чета кронпринца. Также она умело использовала свои связи в Институте жен морских офицеров и Королевской академии искусств.

Во время второго антракта Бастиан понял, что покоя ему не видать: к Одетте, ставшей центром внимания, потянулась вереница посетителей. Там были и матриархи королевской семьи во главе с графиней Триер, и влиятельные деятели Академии искусств, и высокопоставленные чины из штаба флота — все они заявляли о дружбе с Одеттой.

Бастиан был благодарен ей за последних, так как с ними он знал, о чем говорить. Именно тогда он понял, почему генералы, стремящиеся к повышению, так боятся «Института жен». Их влияние было порой сильнее, чем у любого фельдмаршала или коммодора.

— И как же можно впечатлить жену начальника штаба? — хмыкнул Бастиан, наблюдая, как очередная пара возвращается на свои места.

— Это всё благодаря дамскому клубу. Мы построили крепкие дружеские отношения. — Одетта даже бровью не повела.

— Ах, дружба. Понимаю. — Бастиану оставалось только восхищаться тактическим гением своей жены.

Финальный акт отличался от остальных. Люди оставались в своих ложах, и лишь немногие задергивали шторы. Казалось, на поле боя воцарилось перемирие.

— Похоже, у нас затишье. — Бастиан встал и прошел в заднюю часть ложи. За зоной просмотра располагалось приватное пространство для отдыха, куда все ускользали, чтобы перевести дух.

— Идем. — Бастиан взял Одетту за руку и увел за кресла. Он задернул темно-бордовые шторы и усадил её на кушетку. Затем запер дверь, отрезая их от внешнего мира в этом уютном уголке.

Одетта заметно расслабилась, её идеальная осанка исчезла, а фальшивая улыбка сменилась привычной, мягкой. Но она всё же поправила подол платья, освобождая место для Бастиана.

— Устраивайся поудобнее, Одетта, — сказал Бастиан, подходя к зеркалу. Снимая перчатки, Одетта наблюдала за ним. Он взял бокалы и шампанское с бокового столика.

— Просто смочи губы.

— Кажется, я единственная, кто устал, — сказала Одетта, подавляя зевок и принимая бокал. Больше всего ей сейчас хотелось воды, но глоток алкоголя помог бы взбодрить притупившиеся чувства.

— Подойди и помоги мне, — попросила она, похлопав по сиденью рядом с собой.

Поняв её просьбу, Бастиан снял перчатки, сел рядом и начал массировать её шею.

— Ах... — вырвался у Одетты тихий стон. Тело этого «командующего элегантной войной» было зажатым и напряженным.

— Тебе не обязательно так перетруждаться, — прошептал Бастиан. Его голос и прикосновения были нежными, как мягкий свет настенной лампы, разминая её мышцы.

— Это мой выбор, пожалуйста, уважай его, — улыбнулась Одетта, отдаваясь ощущениям от его пальцев. Общение с высокомерным светом изматывало, но оно того стоило.

— Неужели борьба за власть на флоте тоже входит в обязанности принцессы? — рассмеялся Бастиан, переместив руки на её затекшую спину.

— Дела моей семьи — это то, что я вправе комментировать, — просто ответила Одетта, закрывая глаза.

— Меня не так сильно интересуют политические игры, Одетта.

— А меня — да, Бастиан. — Одетта повернулась к нему, их глаза встретились в полумраке. — Когда я работала над тем, чтобы вернуть тебя в королевскую семью, я делала это не для того, чтобы они снова тебя использовали.

— И что с того, если будут?

— Я хочу, чтобы ты преуспел и достиг самой вершины. Бастиан Клаузиц — человек, заслуживающий этой чести.

— Ну, Одетта, будучи племянником императора по браку, было бы проблематично стать предателем, не так ли?

— Вот поэтому я и «забронировала» тебе трон в Министерстве флота. Не беспокойся об этом, — сказала Одетта с дерзкой улыбкой, выдавая свои грандиозные амбиции.

Бастиан рассмеялся и сжал чувствительное место на талии этой амбициозной женщины, заставив её вздрогнуть. Казалось, в этом мире они остались одни, защищенные шторами. Теперь стало ясно, почему оперные ложи называют убежищем для тайных влюбленных.

— Довольно, Бастиан, спасибо. Мне гораздо лучше, — сказала Одетта, понимая, что скоро начнется последний акт.

Она попыталась отстраниться, но Бастиан не отпускал. Его сильные руки обхватили её за талию. Одетта прищурилась: даже если такие вольности были обычным делом, она считала неподобающим дурачиться здесь. Более того, сегодня был их первый день в качестве членов клуба.

— Бастиан, представление сейчас начнется...

Когда она попыталась это сказать, их губы встретились, и жаркая волна прошла по её телу. Она слышала, как начинает играть оркестр, чувствуя, как внутри неё пробуждается ответный порыв.

Шторы оставались закрытыми до самых последних мгновений первой сцены третьего акта.