.·:·.✧.·:·.
— Вам не кажется, что пришло время поделиться новостями с адмиралом Клаузицем? — произнес доктор Крамер.
Одетта отвернулась от окна, в которое она до этого пристально разглядывала ярко-синее небо. Радость, страх, предвкушение, тревога и смятение — всё это разом отразилось на её лице.
— Я понимаю ваши опасения, леди Одетта, но эта предосторожность кажется излишней, — продолжил Крамер.
— Я знаю, доктор, но... — Одетта не могла подобрать слов и обвела взглядом кабинет клиники. Ей требовалось еще немного времени, чтобы собраться с духом и сдержать подступающие слезы. Доктор Крамер, верный своей манере, терпеливо ждал.
Короче говоря, произошло чудо. Она почувствовала это примерно в то время, когда Бастиан уехал в командировку. Учитывая, что цикл так и не возобновился, а в животе постоянно возникали спазмы и чувство апатии не покидало её. Это было знакомое ощущение, но она не могла быть уверена до конца. В тот тоскливый последний день лета, оставшись одна, она затрепетала от мысли о возможной беременности.
Одетта старалась не завышать ожиданий, боясь, что боль от новой раны будет невыносимой. Однако сердце упорно шло наперекор рассудку. Несмотря на доводы логики, её надежда росла с каждым днем. Каждое утро она просыпалась и проверяла, сохранилась ли знакомая тянущая боль. Чувствуя сонливость и трепет в животе, она обретала странное чувство счастья. Казалось, её сердце расширяется, становясь легким и пушистым, как сахарная вата.
В последний день августа, ведомая непоколебимой верой в то, что интуиция не может её обманывать, Одетта отправилась в больницу. Именно там она получила известие, на которое так уповала. Врач сообщил, что прошло уже довольно много времени: зачатие произошло еще до конца июня, а значит, ребенок появится на свет вместе с весенним цветением.
Когда доктор подтвердил новость, Одетта затосковала по Бастиану еще сильнее, но он был за миллионы миль, за океаном. Она надеялась, что он позвонит ей, чтобы она могла поскорее поделиться радостью. И словно настроившись на её волну, Бастиан вышел на связь — казалось, вся вселенная сговорилась осыпать её благословениями.
Но когда он позвонил, она поняла, что не может вымолвить ни слова. Страх перед тем, что что-то неизбежно пойдет не так, заставил её оставить новость при себе. Ранние выкидыши, к несчастью, не были редкостью даже у самых здоровых женщин. После трагедии с потерей первого ребенка и последующих предостережений о возможном бесплодии, Одетта считала чрезмерной дерзостью проявлять оптимизм в отношении этой беременности.
«Еще чуть-чуть, — думала она про себя. — Просто ради безопасности».
Одетта решила подождать еще немного. Если малыш продолжит расти к возвращению Бастиана, она во всем признается. Но это решение еще не было исполнено.
— Мне страшно, — прошептала Одетта, её голос дрожал от эмоций.
— Мне страшно, что я не смогу защитить ребенка, доктор. Я не хочу причинять Бастиану эту боль. Не лучше ли просто подождать еще немного, пока мы не будем уверены? — В глазах Одетты заблестели слезы.
Отпустив акушера, доктор Крамер попросил секретаря принести теплый чай и шоколад. Он любезно предложил Одетте чашку. Держа её в руках, она немного расслабилась, глядя на задний двор. Мягкая улыбка коснулась её губ — успокаивающий аромат бергамота начал действовать.
— Простите, доктор. Я была слишком эмоциональной и чувствительной, — извинилась Одетта.
— Всё в порядке, это совершенно естественно во время беременности. Не тревожьте себя так сильно, — ответил доктор Крамер с ободряющей улыбкой, предлагая плитку шоколада. Поколебавшись, Одетта осторожно взяла маленький кусочек.
Доктор Крамер наблюдал за ней со смесью тепла и сочувствия. Одетта, явно утомленная, безупречно сохраняла самообладание — даже то, как она ела шоколад, выглядело элегантно. Её стремление к совершенству и гипертрофированное чувство ответственности намекали на глубокие шрамы прошлого. Он чувствовал, что это одновременно и её броня, и её цепи: оружие для того, кто был вынужден повзрослеть слишком рано, и груз, который её сдерживал.
— Я вполне понимаю вашу нерешительность, леди Одетта, — сказал доктор Крамер.
— Ваш ребенок растет крепким и здоровым, но я не могу гарантировать роды без осложнений, мы не боги. Я много раз видел это у женщин, переживших потерю, и хотя подавляющее большинство в итоге рожали здоровых детей, даже мы, врачи, не можем предсказать будущее. «Того самого времени», на которое вы надеетесь, просто не существует. Вы ведь не планируете ждать рождения ребенка, чтобы сказать Бастиану о беременности?
Одетта кивнула, легкий румянец окрасил её бледные щеки.
— Учитывая обстоятельства, шансы на рождение здорового малыша очень высоки. Главная задача для вас и ребенка сейчас — хорошо питаться и много отдыхать. Последствия предыдущей неудачи, похоже, зажили очень хорошо. Благодаря вашим здоровым привычкам вы создали идеальные условия для роста плода. И всё же мы не можем полностью исключить риск, и это не то, с чем вы должны справляться в одиночку. В момент зачатия отец тоже становится родителем. То, что он не вынашивает ребенка, не освобождает его от ответственности. Если трудности или печаль возникнут снова, Бастиан должен встретить их вместе с вами. — Доктор Крамер достал из кармана платок и положил его рядом с тарелкой.
Но Одетта не заплакала. Слезы стояли в её глазах, но она приняла его слова со спокойным достоинством.
— Бастиан — не хрупкий ребенок, которого нужно ограждать. На нем лежит огромная ответственность по защите жены и ребенка. И зная Бастиана все эти годы, я уверен, что он примет эту роль с распростертыми объятиями. Разделите это бремя. Обопритесь на мужа и позвольте себе быть уязвимой. Это совет отца, у которого есть дочь, а не просто вашего лечащего врача, — искренне произнес доктор Крамер.
— Спасибо, доктор, — ответила Одетта, всё еще печальная, но сумевшая сдержать слезы.
В наступившей тишине они допили чай. К тому времени, как чашки опустели, Одетта начала улыбаться более открыто.
— Я позову акушера, — сказал доктор Крамер, заметив, что Одетта закончила, и вставая.
— Нет, доктор, в этом нет необходимости, — ответила Одетта, качая головой. Туча тревоги, висевшая над ней несколько дней, рассеялась. Она поняла, что знала ответ всё это время, но ей не хватало смелости признать его.
— Мне пора. Муж будет сопровождать меня во время следующего визита, — объявила она, назначая новую встречу и покидая кабинет.
Любовь требует ответственности — истина, которую Одетта хранила в сердце. Её любовь к Бастиану означала готовность нести эту ответственность. Но теперь она начала осознавать важность уважения к любви Бастиана в ответ.
Выехав с парковки больницы, Одетта направилась обратно к Арденне на своем светло-желтом автомобиле. Вскоре она оказалась на бульваре перед Адмиралтейством. Охрана была строгой, но как жена адмирала Клаузица она прошла проверку без труда.
Кивнув в ответ на приветствие часовых, Одетта подъехала к штабу ВМФ. Здание флота с его золотым шпилем, увенчанным тризубом — символом власти бога морей, сияло в ярких лучах солнца.
.·:·.✧.·:·.
Бастиан сидел в своем кабинете, с тоской глядя на море. Он всё еще служил на флоте, но работа за столом не шла ни в какое сравнение с мостиком корабля. Его раздумья прервал адъютант, заглянувший в приоткрытую дверь.
— Сэр, к вам посетитель. Она ждет вас в саду.
Бастиан нахмурился и затушил сигарету. Поставил подпись на последнем документе и передал его адъютанту.
— Разошли это, — бросил он и поспешил в сад.
Услышав, что в саду его ждет посетительница (а это могла быть только Одетта), он испытал легкий шок. Он не ожидал от жены такой спонтанности, и это могло означать, что что-то случилось. Он уже выскочил за дверь, когда понял, что забыл фуражку, но он был адмиралом — кто посмеет сделать ему замечание?
К тому времени, как Бастиан спустился по ступеням и ускорил шаг, он уже убедил себя в худшем. Последние странности в поведении Одетты только подтверждали его опасения. Она вздрагивала даже от малейшего его прикосновения, хотя и не казалась рассерженной.
Неужели...
В прошлую субботу Одетта снова мягко отказалась делить ложе, попросив вместо этого нечто столь необычное, как какао без рома. Несмотря на недоумение и легкое раздражение, он выполнил её просьбу. К его удивлению, Одетта была в восторге от приготовленного им напитка, выпив его с аппетитом, который резко контрастировал с её недавними трудностями с едой.
— Одетта? — прошептал он её имя.
Одетта взглянула на него, её глаза были полны невысказанных слов. Несмотря на то что ему было что сказать, Бастиан предпочел промолчать. Неловко улыбнувшись, она поспешила в ванную, словно убегая.
Оставшись один в спальне, Бастиан проанализировал последние дни. Одетта часто дремала, засыпая, как ленивая кошка. Он также иногда слышал звуки тошноты, доносившиеся из запертой ванной. Её аппетит стал странным, она проявляла повышенную чувствительность. Сложив все эти части пазла, Бастиан пришел к неизбежному выводу.
Только не говорите мне, что...
Бастиан завернул за угол здания. Пройдя еще несколько шагов, он оказался в прибрежном саду, где сквозь листву пробивался чистый осенний свет. Там, под сенью деревьев, на скамейке сидела Одетта. Переведя дух, Бастиан подбежал к ней.
— Бастиан! — лицо Одетты просияло от счастья. Бастиан сел рядом, невольно улыбнувшись в ответ на её теплоту.
— Почему ты не подождала в кабинете? — спросил он, с тревогой глядя на её разрумянившиеся щеки. Одетта мягко покачала головой и взяла его за руку.
— Я предпочла подождать здесь. Воздух с запахом воды успокаивает меня. Кажется, этот малыш пойдет в тебя, — сказала она с невинной улыбкой, направляя его руку к своему животу. Бастиан замер, ему потребовалось мгновение, чтобы осознать всю тяжесть её слов.
— Одетта...
— В нашей семье скоро будет прибавление, Бастиан. Мы встретимся с ним следующей весной. — Глядя прямо в глаза мужу, Одетта спокойным голосом повторила чудесную новость.
— У меня было предчувствие еще с прошлого месяца, но я боялась сказать, вдруг я ошибаюсь. После подтверждения в больнице мои тревоги переключились на здоровье ребенка из-за моих прошлых проблем. Я думала, лучше подождать, пока срок не станет более стабильным, но теперь понимаю, что это было ошибкой. Прости, что мне не хватило смелости сказать раньше.
В тихом саду у воды Одетта ждала его, заранее собравшись с мыслями.
— Этот ребенок был зачат в прошлом июне. Ты всегда окружал меня любовью. Каково тебе это слышать? — спросила она, и слезы навернулись ей на глаза.
Бастиан разомкнул губы и издал сдавленный вздох, не в силах подобрать слова. Его пальцы, нежно касающиеся еще незаметной выпуклости её живота, едва заметно дрожали. Этого простого жеста было достаточно; Одетта поняла его безмолвный ответ.
Ребенок, зачатый в любви, пришел в их жизнь в разгар яркого лета. Настоящее чудо.
— Я... — Бастиан наконец обрел дар речи после долгого молчания. Его глаза, устремленные на Одетту, были красными, как закатное небо. — Что я могу сделать для тебя, Одетта?
— Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты защитил меня и... нашего малыша.
— Я защищу, — выпалил он.
— Ты был мне хорошим мужем, а теперь должен стать хорошим отцом нашему ребенку, — сказала Одетта, бросаясь в объятия Бастиана.
— Обещаю, Одетта. Всегда.
— Хорошо. А теперь просто обними меня. — Слезы брызнули из её глаз, намочив его китель.
— Мне так страшно, Бастиан. Я так счастлива, но мне так страшно.
Слезы, которые она сдерживала так долго, наконец прорвались наружу. Бастиан обнял её крепко, но осторожно. Одетта, прижавшись к нему, как к надежной гавани, долго и громко плакала — от счастья. Это был плач ребенка, который наконец нашел утешение в любящих руках.