Наконец-то принцесса и миссис Клаусвиц встретились.
Слух, передававшийся из уст в уста, быстро разнесся по всему бальному залу. Воссоединение двух кузин, которые когда-то были соперницами из-за одного мужчины. Не будет преувеличением сказать, что это было зрелище, которого ждал каждый гость, собравшийся сегодня вечером в Императорском дворце.
Сандра вместе с группой, с которой она общалась, направилась к месту событий. Принцесса, обменявшись формальными приветствиями, как раз собиралась начать настоящее представление.
— В то время я была совершенно безрассудной.
На лице Изабель, вспоминавшей прошлое, появилась мягкая улыбка.
— Она стала довольно зрелой. Похоже, прошедшее время, проведенное в браке и родах, не прошло даром.
Молодая леди из рода виконтов Эшер, прикрыв рот перьевым веером, тихо прошептала.
Сандре было трудно согласиться с этим мнением, но она охотно изобразила сочувствующую улыбку. В конце концов, Изабель была немного лучше той безрассудной девушки, которая перевернула весь Императорский двор, ослепленная собственной любовью.
— Я совершила такую глупую ошибку. Я была так расстроена, что уехала, не имея возможности должным образом извиниться.
Изабель, осмотрев слоями окружившую их толпу, несколько театрально взяла Одетту за руку.
— Я знаю, что уже поздно, но я должна была передать тебе свою искренность. Прости меня, Одетта. Ты простишь мои ошибки в прошлом?
— Я давно забыла об этом, Ваше Высочество. Я в порядке, не беспокойтесь об этом.
Одетта спокойно дала заранее заготовленный ответ.
Стереть постыдное прошлое и утвердить свое достоинство в качестве наследной принцессы другой страны.
Цель Изабель была четкой и ясной. Поскольку Одетта была привлечена для этого, ей нужно было просто добросовестно исполнять свою роль.
— Спасибо, что поняла меня, Одетта. Тогда давай теперь будем хорошими друзьями.
Когда Изабель протянула руку, все взгляды сосредоточились на Одетте. Наследный принц Беллова, подошедший к своей жене, также пристально смотрел на Одетту.
Одетта, с углубленным взглядом, посмотрела на супругов.
Двое, вступившие в брак по принуждению, неожиданно стали парой, искренне любящей друг друга. С рождением их ребенка, плода их любви, союз между Берком и Белловом еще больше укрепился. Выполнены все необходимые условия для заключения династического брака и рождения наследника, а также для завершения сделки между Императором и Бастианом.
Одетта склонила голову и поцеловала руку принцессы. Как верная подданная и подруга. Она приняла новообретенную роль. Изабель, которая не могла скрыть своего внутреннего беспокойства, наконец ярко улыбнулась.
— Когда майор Клаусвиц вернется, я хотела бы пригласить вас обоих в гости к королевской семье Беллова. Можно?
Изабель посмотрела на мужа, словно капризничая. Наследный принц Беллова охотно согласился, демонстрируя свою привязанность к жене.
— Конечно. Делай, как хочешь.
— Я люблю тебя, Николас. Брак с тобой — лучшее благословение в моей жизни.
Изабель завершила тщательно подготовленное представление восторженным признанием и поцелуем. Сменился только партнер — с Бастиана на наследного принца Беллова. Любовь принцессы выглядела такой же пылкой, как и в те времена.
Одетта, исполнив свою функцию, тихо покинула место действия. Она заметила Сандру среди зевак, когда только вышла из-под света люстры.
— Спасибо за работу, Одетта.
Сандра, радостно подойдя, похлопала ее по плечу.
— Должно быть, это сильно ударило по твоему самолюбию, но ты отлично справилась. Я не забуду твои заслуги за то, что ты до конца сделала все возможное для Бастиана. Лучшая награда — это деньги, не так ли? Это ведь самое необходимое для тебя.
Сандра спокойно продолжала говорить, несмотря на молчание Одетты. Это была привычная манера говорить, когда она напоминала ей о ее статусе фальшивой жены.
Сандра, успешно завершив бракоразводный процесс, теперь более уверенно осуществляла свои права на Бастиана. Конец, который был предрешен с самого начала этого контракта. В этом не было ничего нового.
— Хорошо вам провести время, леди Лавьер.
Одетта уважительно попрощалась и оставила Сандру. Она заметила, что за ней кто-то следует, только когда достигла балкона в конце бального зала.
Одетта открыла плотно закрытые глаза, устало вздохнула и обернулась. Мужчина стоял, опираясь спиной на дверь балкона.
Именно то лицо, которое она ожидала увидеть — Франц Клаусвиц.
Франц нервно вздохнул и потянул за узел бабочки. В его косящем взгляде на бальный зал читалось нескрываемое беспокойство.
— Ты подумала о том предложении?
Франц наконец задал вопрос, который больше не мог терпеть. Он изо всех сил старался не показаться изнывающим от нетерпения, но это было уже невозможно. Скоро должен был начаться первый танец. Ему нужно было поторопиться, чтобы решить вопрос, прежде чем идти играть роль жениха Эллы фон Кляйн.
— Если вы говорите о том, что было на прошлой художественной выставке, то, насколько я помню, я уже дала ответ.
Одетта, смотревшая в темноту, медленно повернулась. Ее спокойные до глубины глаза излучали такой же холодный свет, как и в тот день.
— Одетта!
Франц, обхватив ноющий лоб, вскрикнул ее имя.
Бастиан должен был вернуться не позже конца этого года. Это означало, что борьба между двумя Клаусвицами возобновится. Судьба Одетты, оказавшейся между ними, не будет легкой.
— Я просил тебя серьезно обдумать это еще раз.
— Сколько бы я ни думала, мой ответ не изменится.
Одетта дала тихий, похожий на вздох, ответ.
Франц сказал, что поможет ей бежать за границу до возвращения Бастиана, что она может взять с собой семью, если захочет, и что он сделает все это, если она станет его женщиной. Это произошло в специальном выставочном зале Музея истории искусств, у окна, из которого был виден Музей естественной истории на другой стороне площади.
— Не заблуждайся. Бастиан никогда тебя не простит. Он просто отложил расправу, пока не получит все, что хочет.
Франц, нервно растирая лицо, резко снял очки. Это была его привычка, проявляющаяся, когда он был охвачен страстью. Он вел себя так и в тот день, когда преследовал уходящую Одетту. То же самое было и на прошлой выставке, когда он пытался ее насильно поцеловать. Чтобы скрыть синяк на руке, оставшийся после этого неприятного инцидента, Одетте пришлось какое-то время носить длинные рукава.
— Даже если так, это не ваше дело.
Одетта решительно покачала головой и отступила назад. В тот момент, когда она почувствовала холод каменных перил балкона, раздался злорадный смех Франца.
— Не говори так. У тебя теперь есть только я.
— Прошу, отойдите.
— Я люблю тебя, Одетта. Ты все еще не понимаешь моих чувств?
Франц, снова надевший очки, загородил путь Одетте. В тот момент, когда ее охватил страх, который помнило ее тело, дверь балкона распахнулась. На пороге стояла бледная графиня Трие.
— Слушай внимательно и не пугайся, дитя мое.
Графиня Трие, не взглянув на Франца, сразу же подошла к Одетте. Франц, нерешительно оглянувшись, сбежал с балкона.
— Да. Говорите, графиня.
Одетта, убедившись, что Франц удалился, наконец вздохнула с облегчением и повернулась к графине Трие.
— Из Ардена позвонили. Тебя срочно ищут из больницы.
— Больница…
— Герцог Дизен, то есть твой отец, при смерти.
Скорбный голос графини Трие донесся до Одетты вместе с ветром, колыхавшим дворцовый сад.
— Понятно.
Одетта сухо ответила, словно речь шла о чужом несчастье, и посмотрела на далекое небо. Сгущающиеся облака закрывали луну.
Погода предвещала дождь.
Тира съежилась на краю скамейки перед больничной палатой и рыдала. Тусклый свет лампы и тени деревьев, качавшихся от ветра и дождя, делали сцену еще более мрачной.
Одетта, поправив растрепанные волосы, устало подошла к Тире. В больничном коридоре, который покинули даже немногие гости, остались только две сестры Дизен.
— Успокойся, Тира.
Голос, пропитанный глубокой усталостью, нарушил углубляющуюся тишину. Тира наконец подняла голову и посмотрела на Одетту. Она прикусила губу, пытаясь сдержать плач, но это не дало большого эффекта.
— Говорят, лучше приготовиться к худшему. Неужели ситуация настолько плоха?
— Да. Наверное, так и есть.
Одетта спокойно кивнула.
Здоровье их отца резко ухудшилось с прошлой весны. Причиной были осложнения, вызванные годами прикованности к постели. По словам лечащего врача, самая большая проблема была в том, что сам пациент потерял волю к жизни. Одетта придерживалась того же мнения.
— К счастью, он только что пришел в себя. Возможно, это последний раз, так что зайди к нему.
— Отец не захочет меня видеть. Он всегда так делал.
Тира, побледнев, отрицательно покачала головой.
— До каких пор ты собираешься быть такой трусливой?
— Сестра, я…
— По крайней мере, проводи отца в последний путь.
Одетта тихо вздохнула и строже отчитала Тиру.
Тира успешно закончила школу этим летом. Девушка, которая должна была вернуться в столицу, неожиданно заявила о своем намерении остаться в Карлсваре. Она собиралась снять комнату и искать работу.
Хотя результат сильно отличался от ее ожиданий, Одетта смело приняла реальность. Ребенок стал взрослым. Пришло время научиться принимать решения и нести за них ответственность. Тем более, учитывая, что могут наступить дни, когда Одетта больше не сможет быть ее защитником.
— Если тебе будет легче на душе, отвернувшись от отца, то поступай, как знаешь. Но если ты собираешься жить, страдая от вины, как сейчас, то искренне искупи свою вину, пока не поздно. Ради себя, а не ради отца.
— Я знаю. Я хочу это сделать. Но, сестра, не сейчас. Я не могу этого сделать.
Тира зарыдала горячими слезами и отшатнулась. Она дрожащими руками обхватила живот.
— Почему?
Взгляд Одетты, спокойно наблюдавшей за Тирой, был мягким, но строгим. Тира, интуитивно почувствовав, что уступок не будет, покорно опустила голову.
— Я… это… если будет потрясение, то может стать опасно…
— Повтори, Тира. Объясни мне внятно, чтобы я поняла.
— В общем, я хочу сказать…
Тира закусила губу, глядя на свою длинную тень на полу коридора.
— Прости, сестра. На самом деле, я беременна!
Признание, вырвавшееся как крик, заглушило шум дождя. Почти одновременно раздался пронзительный звонок. Это был экстренный вызов из палаты отца.
Тира, не зная, что делать, обрушилась на скамейку и начала рыдать. Одетта смотрела на нее глубокими и спокойными, как колодец, глазами.
Умирающий отец и сестра, которая забеременела без брака.
Несчастье, усугубленное худшим, казалось нереальным. Было бы разумнее думать, что она видит кошмар.
— Миссис Клаусвиц!
Крик медсестры, прибежавшей на вызов, пробудил ее углубляющуюся сознательность.
Одетта крепко открыла глаза, встречая неизбежную реальность. Начавшийся гром скрыл ее вздох, смешанный с тихим стоном.
— Отправляйся к графине Трие.
Одетта холодно приказала и повернулась. Она слышала усиливающийся плач Тиры, но не могла больше медлить.
Одетта не оглядываясь побежала к палате отца. Сначала нужно было подумать об отце.
Это было правильно.