Строительство флигеля. Мебель и картины, которые нужно будет докупить. Приглашения, на которые надо ответить в ближайшее время.
Одетта чётко и спокойно докладывала о текущих делах в арденском особняке.
Только когда зазвучали названия цветов и деревьев для сада при флигеле, Бастиан смог понять цель Одетты.
— Госпожа связывалась с вами.
В последнее время дворецкий Ловис всё чаще сообщал подобное. Одетта звонила в дом в Лутце, излагала дела, а Ловис затем передавал её слова.
Теперь Бастиану стало ясно, почему они ни разу не разговаривали напрямую. Вероятно, это была заслуга госпожи Клаусвиц, тщательно подбиравшей время, когда мужа не было дома. Но сегодня неожиданное раннее возвращение, похоже, нарушило этот план.
— Ах да, сегодня привезли пианино, — после короткой паузы Одетта вновь заговорила, на этот раз более оживлённо, сообщая о мелочах.
— Пианино? — переспросил Бастиан усталым голосом, взглянув на часы. Время, отведённое на отдых, уже почти истекло.
— Да, пианино, которое поставили в солярии, — в голосе Одетты звучала неожиданная живость. Она описывала, какой это великолепный инструмент, с неподдельным воодушевлением.
Он пытался припомнить, заказывал ли что-то подобное, но в памяти ничего не всплывало. Обустройство дома он полностью доверил декоратору — одному из лучших в империи знатоков роскоши и вкуса. Бастиану было безразлично, где и что будет стоять, если только ему не нужно ставить подпись на чеке.
— И что с того? — небрежно бросил он. Как раз в тот момент, когда разговор начинал его утомлять, Одетта подошла к сути:
— Можно ли мне пользоваться этим пианино?
— А почему вы спрашиваете меня?
— Потому что это ваше. Если вы купили его с мыслями о другой хозяйке, я к нему не прикоснусь, — голос Одетты был осторожен и осмотрителен.
Бастиан, с запозданием поняв, кого она имела в виду под «другой хозяйкой», усмехнулся. Ему показалось забавным, что эта дерзкая женщина вдруг проявляет уважение к мнению Сандрин. Было в этом что-то неприятное.
— Меня совершенно не интересует, что там находится. Делайте как хотите.
— А… понятно.
— Этого ответа достаточно?
— Да. Спасибо, Бастиан. Я буду пользоваться им бережно, — её тон едва заметно изменился. Он был по-прежнему деловым, но с лёгким оттенком радости.
— Послушайте, Бастиан… — произнесённое шёпотом его имя прозвучало особенно мягко.
— Завтра я собираюсь съездить в Лутц. Мне нужны ноты.
— И?..
— Интересно, как вы к этому отнесётесь.
— Если мне это не понравится, откажетесь?
— К сожалению, придётся, — ответила она без тени сомнения, но неискренне.
— Почему?
— Потому что я не хочу делать ничего, что доставит вам неудобство.
Бастиан неосторожно улыбнулся и поправил трубку. Не глядя больше на часы, он перевёл взгляд на сад за окном, залитый золотистым светом. Ветер доносил сладкий аромат османтуса — предвестника конца лета.
С того дня Одетта усердно притворялась дурочкой.
Бастиан понимал замысел, стоявший за этой игрой, но особой эффективности в ней не видел. Он пока подыгрывал ей лишь потому, что в данный момент не имел ни времени, ни желания заниматься этой женщиной.
Отец, застигнутый врасплох внезапным объявлением войны, уже оправился от первого шока и начал перегруппировку. Бастиан тоже шаг за шагом отвечал своими ходами. Общий план был давно выстроен, но требовалась тонкая настройка — обман требовал искусной постановки.
Он считал, что время есть. Но внезапно появилась переменная, нарушившая расчёты.
«Император обеспокоен вашей семьёй», — осторожно намекнул адмирал Демель. Его настораживало, что молодожёны, поженившиеся всего месяц назад, живут порознь, несмотря на близость Лутца и Ардена.
По сути, это был приказ: не давать повода для слухов. Чтобы развеять подозрения императора, следовало как можно быстрее завершить дела компании и воссоединиться.
— Завтра в полдень. Приезжайте в Военно-морское министерство, — с холодной ясностью произнёс Бастиан.
— Вы же не имеете в виду… встретиться? — растерянный голос Одетты нарушил повисшую тишину.
— Мне трудно отлучиться надолго. Но мы можем пообедать вместе.
— Не стоит так утруждаться. Я просто куплю ноты и вернусь.
— Я сообщу на проходной. Назовёте моё имя, — Бастиан дал ей понять, что решение уже принято.
Демель — глаза и уши императора. Не повредит заранее пропустить слух, что он всё ещё усердно выслуживается и демонстрирует преданность.
— …Хорошо. Так и сделаю, — нехотя подчинилась Одетта. — Но, Бастиан… можно попросить об одном одолжении?
— Говорите.
— Войти внутрь в само Военно-морское министерство… для меня это немного… трудно. Там так непривычно, всё чужое. Если возможно, я бы предпочла другое место встречи. Вы не против?
— Тогда встретимся у фонтана перед главным входом в Военно-морское министерство, — без колебаний предложил Бастиан. После короткой заминки Одетта тихо ответила:
— Да.
— Завтра в полдень. У фонтана, — Бастиан подтвердил договорённость и повесил трубку. Потирая ноющие виски и веки, он обернулся. Напольные часы пробили час. Время его короткого отдыха закончилось.
*.·:·.✧.·:·.*
— Это просто невыносимо! Сколько ещё мы будем так жить?! — Теодора Клаусвиц нервно вскрикнула и резко задёрнула штору. Прекрасный вид на море, некогда гордость особняка, исчез за плотной тканью.
Франц отложил книгу, глубоко вздохнул и поднял глаза. Мать нервно расхаживала по комнате, куря сигарету.
С того дня, как она узнала об особняке Бастиана на противоположном берегу, её не покидали беспокойство и раздражение. Страдания подстегнули её зависимость от алкоголя и табака. Зрелище было удручающим.
— Поверьте отцу. Раз он взялся за это, значит, уже что-то задумал, — Франц пытался утешить мать, скрывая своё разочарование.
— Ты всегда говоришь о нашей трагедии так, будто речь идёт о чьей-то чужой беде.
— Я тоже беспокоюсь, мама. Просто стараюсь держать себя в руках.
— Тогда помоги отцу, а не прячься за своими книжонками! Сейчас не время бездействовать! — обвинения сменили цель. Хотя Франца охватило негодование, он терпеливо снёс нравоучения матери.
— Неужели он и впрямь собирается использовать эту дочь нищего герцога ради налаживания связей, а потом жениться на девице из рода этого змея?! — Теодора с яростью металась по комнате.
— Даже если он безумен… неужели он посмеет так поступить с племянницей самого императора?
— Племянница императора — это просто слова. По факту — бесправная нищенка. Нет никаких причин не бросить её. К тому же он сын Джеффа Клаусвица! — Теодора швырнула мундштук, схватила бокал и сделала глубокий глоток.
— Это надо было пресечь с самого начала, не думая о репутации. Твой отец был глупцом, пытаясь создать предлог, чтобы избавиться от него. В итоге мы вырастили чудовище. Ужасно…
Она осушила бокал и села на диван, покачнувшись.
— Но знаешь, Франц… есть нечто странное. Все говорят, будто они влюблённые по уши молодожёны, но слуги, что видят их вблизи, говорят иное.
— Что именно?
— Говорят, он приезжает каждые выходные, но они спят в разных комнатах. Энергичный мужчина с такой женой не может так себя вести. Учитывая, как та девка Лавьеров сходит по нему с ума, вряд ли у него проблемы ниже пояса.
— Мама! Вы и впрямь докатились до такой грязи?! — Франц вскочил, книга упала на ковёр. Теодора лишь фыркнула и снова взялась за мундштук.
— Да-да. Ты расцветай, как благородный цветок нашего рода. А я — поваляюсь в грязи, чтобы тебя защитить, — Теодора посмотрела на сына смягчившимся взглядом.
— Всю жизнь я посвятила защите твоего отца. Так что и тебя, плод нашей любви, я тоже защищу. Запомни это. И… пожалуйста, не разочаровывай отца. Я тебя умоляю.
— Он и так будет разочарован, что бы я ни сделал.
— Тем более нужно стараться. Почему ты совсем не встречаешься с Эллой? Отец был бы рад породниться с Клайнами. Держись крепче за невесту. Иди в компанию, учись вести дела.
— Отец посвятил всю жизнь тому, чтобы стать аристократом, а меня, наследника рода с благородной кровью, отчаянно хочет сделать торговцем.
— Франц. Мир меняется! — Теодора тяжело вздохнула и встала.
— Теперь аристократ без деловой хватки — не аристократ. Посмотри хотя бы на жену Бастиана. В ней течёт благородная кровь, но посмотри, как она живёт. А ты другой. Богатство твоего отца и моё происхождение. Ты, унаследовавший всё это, – и есть идеальный аристократ нового времени.
— Но я…
— Ты сможешь. Я верю в тебя. Правда? А? — Руки Теодоры, сжавшие плечи Франца, были горячими от напряжения.
— Да, мама, — Франц и сегодня дал единственно дозволенный ему ответ. Теодора удовлетворённо улыбнулась и вскоре заснула.
Он велел слугам отнести мать в спальню. Когда всё успокоилось, на город опустился закат.
Вернувшись в комнату, Франц вышел на балкон с видом на залив и испустил долгий вздох. На том берегу, где алел вечер, смутно вырисовывался силуэт особняка. Там была та женщина — Одетта.
Он подошёл к перилам и сжал в ладони крошечную золотистую обёртку, спрятанную глубоко в кармане жилета.
В тот день, когда судьба свела их в галерее, они пили чай. Хозяин принес всевозможные угощения, стараясь угодить важному клиенту. Но Одетта съела только один кусочек шоколада.
Тайком сохранить эту обёртку было импульсивным решением. Он испытывал отвращение к себе, но не жалел.
«Что ты сейчас делаешь?»
Он представил Одетту, ощущая под пальцами текстуру золотой фольги.
Хотелось бесконечно смотреть на её лицо невероятной красоты. Хотелось чувствовать. Хотелось любить.
Когда горячее дыхание успокоилось, над землёй сгустились сумерки.
Франц вошёл в комнату, достал альбом и раскрыл его на последней чистой странице. Все предыдущие были заняты рисунками Одетты.
Франц начал рисовать Одетту на последней оставшейся странице. Скрежет карандаша по бумаге не утихал, пока тьма становилась всё глубже.