Но боль исчезла так же быстро, как и появилась. Демиан на мгновение задумался, потом тряхнул головой и продолжил читать письмо.
«Если вы, лейтенант, приедете к нам, я устрою вам пышный прием, так что можете рассчитывать на это. Хотя, с другой стороны, я сама могла бы приехать к вам — тоже неплохой вариант. Только скажите. Я тут же куплю билет до Ребе.
22 октября 1878 года. Линтрей, с нетерпением ждущая дня нашей встречи».
***
— Лейтенант, вы сегодня какой-то радостный.
— А?
Демиан оторвал нос от письма, в которое был буквально погружен. Несколько унтер-офицеров, в похожих позах подперев щеки руками, смотрели на него, прищурившись. Демиан в недоумении переспросил:
— Что?
— Письмо читаете, — ответили ему.
Демиан перевел взгляд с письма Линтрей на подчиненных и обратно.
— Обычное письмо...
В ответ раздался дружный, словно по команде, насмешливый выдох.
— С таким-то лицом?
Демиан провел рукой по своему лицу и моргнул. Похоже, он совершенно не понимал, о чем они говорят. Тогда сержант Венас, размахивая руками, пояснил:
— Сейчас-то вы обычное лицо сделали, а до этого, говорю же, лыбились во весь рот!
— Лыбился?
— Ну да, над этим письмом! Вы каждый день твердите, что это не возлюбленная, а сами смотрите на письмо с таким нежным лицом, что моё, когда я на свою жену гляжу, и рядом не стоит!
— Я?
Демиан все еще выглядел озадаченным, и тогда все бойцы взвода хором закивали.
— Да! Лейтенант, вы!
— Не было такого.
— Было!
Он попытался было отнекиваться, но перед ним были целых шесть свидетелей. И все шестеро, как один, твердили одно и то же.
— Вот бы вы и на нас так смотрели, — вздохнул кто-то.
— А то с нами вы всегда строгий. Обидно даже.
— Тот лейтенант и этот лейтенант — это два совершенно разных человека, ей-богу.
Обстановка накалялась, Демиан уже начинал чувствовать себя несправедливо обиженным, как вдруг они зашушукались между собой.
— Говорит, не возлюбленная.
— Только на словах так, а на деле — точно возлюбленная, я тебе говорю!
— Как там ее звали-то? А, фамилию не знаем, имя Линтрей?
Они сверкнули глазами в сторону Демиана и протянули руки, словно требуя выдать им что-то немедленно.
— Фотография есть?
Демиан с недовольным видом посмотрел на них и ответил:
— Нет.
— Правда?
— Да.
— Не врете?
— Не вру, говорю. Честно нет. Я даже лица ее не знаю.
— Как это лица не знаете?
— Потому что не только её не видел, но даже на фотографию не смотрел.
— Че-е-его? Почему не смотрели?
— Мы не обменивались фотографиями... Да и не особо интересно было.
Тут снова начался шепот.
— Похоже, не врет, а?
— По лицу вроде не похоже, что врет...
— Не-е, лейтенант наш умеет врать, еще как. Он это, прикидывается просто.
И, оборвав свой диалог, один из них снова спросил:
— А чем она занимается-то хоть?
— Не знаю.
— А это почему не знаете?
— А зачем спрашивать?
На него снова уставились недоверчивые взгляды.
— Серьезно?
— Да почему? Почему не спрашиваете-то?
— А с какой стати мне это нужно?
Люди вокруг взорвались вздохами.
— Ну как так? Вы про человека, который вам нравится, ничего не знаете — и это нормально? Вы точно уверены, что она вам нравится?
— Лейтенант, неужели вам о ней совсем ничего не интересно?
— Ну, не то чтобы совсем не интересно...
— А что?
— ...
Демиан понял, что, что бы он ни сказал, его бойцы все равно не будут удовлетворены, и просто замолчал. Как объяснить этим людям, у которых глаза горят от любопытства, что он просто не хочет проходить через утомительный процесс выяснения всего о человеке, который, скорее всего, лишь мимолетное знакомство?
— Что «а»?! — не унимались они. — Чего замолчали-то?
Женщина-сержант по имени Николь покачала головой и сказала остальным:
— Даже не пытайтесь понять. Этот человек — он не для нашего с вами понимания.
Было непонятно, то ли она его оправдывает, то ли просто издевается.
— А можно последний вопрос? — вдруг поднял руку кто-то.
Демиан кивнул, разрешая.
— Какой?
— Нравится она вам, это же факт? А вы ей? Это взаимно или вы страдаете неразделенной любовью?
Демиан устало потер глаза.
— Даже ученики средней школы, когда пристают к учителю, чтобы он рассказал им историю своей первой любви, и то так себя не ведут.
Тут Николь подошла к Демиану, обняла его за плечо и, делая вид, что они закадычные друзья, приблизила свое лицо к его.
— Но, лейтенант, вы, видимо, из-за молодости... то есть юности, еще не понимаете.
Из-за того, что Демиан продвигался по службе неестественно быстро, даже имея звание сержанта, Николь была старше его на целых десять лет. Собственно, не только Николь: самый молодой сержант во взводе был девятнадцати лет. Если бы построить всех по возрасту, Демиан оказался бы предпоследним. Большинство его подчиненных были старше него. Поэтому в неформальной обстановке, вне субординации, они относились к нему по-человечески, даже с некоторой симпатией, как к младшему. Вот и сейчас она говорила с ним в таком же тоне.
— Мужчина не станет тратить столько времени на женщину, которая ему безразлична.
От этих слов Николь Демиан не мог не вздрогнуть. Потому что это были его собственные слова, сказанные Линтрей. Когда речь зашла о Грене.
— О...?
Пока Демиан, осознав это, сидел с открытым ртом, Николь похлопала его по спине и отошла.
— В общем, не отрицай так уж сильно, а просто делай, как велит сердце.
Затем она хлопнула в ладоши и скомандовала взводу:
— Так, всё! Будем дальше дразнить лейтенанта — нас за нарушение субординации накажут. Разойдись! Разойдись!
— Э-э-эй...
— А было весело...
Все с сожалением поцокали языками, но, почувствовав, что если они продолжат, Демиан заставит их рыть окопы своим ледяным взглядом, разбрелись по своим делам.
Но Демиан, погруженный в свои мысли, даже не заметил, как они разошлись. Он, приоткрыв рот, бессмысленно смотрел на письмо в своей руке.
— Что...?
Голова шла кругом, мысли путались, словно кто-то отбивал там чечетку.
— Э-э-э...?
Платок, который он всегда носил в левом нагрудном кармане, вдруг забился в такт бешено колотящемуся сердцу.
— Э? Разве так бывает?
Демиану вдруг стало жарко, он попытался обмахиваться рукой и только тогда заметил, что в руке у него зажато письмо, и сам удивился этому. Он поспешно, боясь, что кто-то увидит, запихнул письмо в карман. Хотя это было совершенно бессмысленное действие.
«Человек, чьего имени и лица я не знаю?»
Мысли в голове Демиана лихорадочно заметались.
«Я? Чувствую... что?»
Чем больше он думал, тем абсурднее казалась ситуация. Этого не может быть. Как можно испытывать такие чувства к человеку, о котором даже не думал проявлять интерес?
«Это ошибка».
Демиан легонько хлопнул себя ладонями по щекам, так что раздался звонкий шлепок.
«Это просто Николь ошиблась».
Он не мог этого признать. Не мог. К тому же, если признать, начнутся большие проблемы. Демиан упрямо и яростно замотал головой.
***
Потребовалось три дня, чтобы у Демиана снова появилась смелость развернуть письмо Линтрей. Остаток письма, который он не дочитал, содержал обычную болтовню о повседневности. Дочитав до конца, он удовлетворенно кивнул сам себе.
«Вот видишь! Все нормально!»
Не было того томления в груди, как несколько дней назад. Поэтому он смог написать ответ в легком, непринужденном тоне. Как всегда, Демиан нашел подходящую тему, рассказал о своих новостях, а Линтрей ответила письмом, от которого, казалось, исходил ее светлый и жизнерадостный смех. Так, как пишут обычному другу. Да, другу. Даже если это мимолетное знакомство, можно же быть друзьями, верно?
Но проблема возникла там, где Демиан ее не ожидал.
«В последнее время Грен уехал далеко, учится торговому делу, так что, кроме отца и слуг, единственный мой собеседник — это вы, лейтенант. Мне так хочется поговорить с вами не письмами, а глядя в глаза. Уверена, это было бы замечательно».
С каждым письмом Линтрей, как всегда, пыталась сократить расстояние между ними. Но Демиан каждый раз уходил от этого. Возможно, она не понима его намек, что он не хочет давать ей надежду? Когда Демиан, обходя острые углы, отстранялся, Линтрей больше не возвращалась к этой теме. Словно установилось правило: если Демиан однажды выставил барьер, как в случае с разговором о семье, она больше его не касалась.
Но...
«Если что-то случится, обязательно сообщите мне, хорошо? Я буду волноваться».
С собственным сердцем не совладать, что уж говорить о чужом. Сколько бы Демиан ни делал вид, что ничего не замечает, и ни пытался оставаться на месте, Линтрей неуклонно приближалась к нему.
И лишь после того, как они обменялись еще несколькими письмами, и Демиан встретил конец года в окопе, он осознал, с каким нерешительным сердцем он вел всю эту переписку.
