Тем временем Лилиана уныло пробормотала:
— Похоже, из меня плохой учитель...
— Д-да нет же, Лилиана, что вы! — попытался было смягчить ситуацию Демиан, но её боевой дух, казалось, был окончательно сломлен.
Пока она сидела, опустив голову, принесли заказанный шоколадный торт. Демиан поспешно подвинул его к ней. Лилиана машинально взяла вилку, отрезала маленький кусочек и отправила в рот. Прожевав несколько раз, она подняла голову с совершенно счастливым выражением лица.
— Какой же здесь вкусный шоколадный торт! Как я могла прожить здесь целый месяц и ни разу его не попробовать?!
Она отправила в рот ещё несколько кусочков и, повернувшись к стойке, бойко крикнула:
— Хозяин! Вы сами это готовите?
— А, это моя жена готовит. Все десерты здесь — её рук дело.
— Ух ты! А можно купить такой торт целиком?
— Конечно. Но нужно заказывать заранее.
— Тогда я закажу один шоколадный торт, заберу завтра.
Демиан, видя, как быстро вернулось к Лилиане хорошее настроение, вытер пот со лба. Она доела последнюю украшавшую торт клубнику и с довольным видом торжественно объявила:
— Ладно. Я понимаю, что ты в замешательстве. Раз ты так настроен, я, между прочим, должна кое-что сделать.
— Что именно?
— Хочешь сходить в художественный музей?
Слова звучали как предложение, но тон был скорее приказным. Демиан, не видя причин отказываться, легко кивнул.
— А обязательно идти именно в музей?
— Что значит «обязательно»? Мы идём не развлекаться, а по делу. Мне тоже нужно наконец заняться своими делами. И это поможет тебе принять моё существование.
Демиан не совсем понял, что она имела в виду, но послушно кивнул.
— На целый день, наверное, не уйдёт, но времени займёт много. Так что ты утром сходи на реабилитацию, а потом пойдём вместе.
— А можно будет пойти на реабилитацию? — удивился Демиан.
— Конечно! Чем быстрее ты начнёшь управлять своей правой рукой, тем лучше будет и тебе, и мне. Не для красоты же ты её поставил.
— Но сегодня утром вы не пускали меня...
— Естественно! После такой ночи сразу на тренировку — это что за глупость?! Один день отдохнуть — это нормально. Но я не говорила, что ты вообще не должен заниматься. Просто нужно немного умерить твой пыл.
Демиан, услышав это, явно облегчённо выдохнул.
— Тогда я постараюсь, но без фанатизма.
— Вот-вот. Этого пыла оставь ровно половину.
Лилиана не была уверена, что он её правильно понял, но, глядя на то, как обычно безучастный Демиан оживился, сама невольно обрадовалась.
***
На следующий день, вернувшись с утренней реабилитации к обеду, Демиан перекусил с Лилианой сэндвичами, которые она приготовила. На удивление, было вкусно. Когда Демиан, округлив глаза, с аппетитом откусывал кусок за куском, Лилиана, с довольным видом, налила ему яблочный сок.
— Я же Лилиана Канель, которая умеет готовить! Хотя, по правде говоря, сэндвичи — это почти готовая еда, нужно только собрать...
Пока она смущённо бормотала, Демиан захлопал в ладоши. Лилиана, ещё больше смутившись, вдруг почувствовала что-то неладное и посмотрела на него.
— Рука!
Демиан хлопал правой рукой. Движения были ещё немного неуклюжими, но хлопать он уже мог. Заметив её взгляд, Демиан довольно улыбнулся.
— Результат сегодняшних занятий.
— Ух ты!
— Я пока не могу шевелить пальцами, но рука уже сгибается.
— Как здорово!
От её бурной реакции Демиан несколько раз согнул и разогнул руку. Лилиана смотрела на это сияющими глазами, но тут же с подозрением спросила:
— Ты опять переусердствовал?
— Я же вернулся рано, — поспешно оправдался Демиан.
Лилиана взглянула на часы и кивнула. Демиан, воодушевлённый, продолжил:
— С таким темпом, завтра, возможно, смогу шевелить пальцами.
— Пожалуйста, не переусердствуй. Не забегай вперёд, иди спокойно, хорошо?
Лилиана уже сбилась со счёта, сколько раз она разговаривает с ребёнком, а не со взрослым человеком. Ей было непонятно, почему он так безжалостно обращается со своим телом.
Пока Демиан доедал сэндвич, Лилиана пригласила его в свою комнату. Там были аккуратно упакованы холсты, мольберт и художественные принадлежности. Тяжёлый мольберт и холсты она взяла сама, Демиан левой рукой подхватил сумку с красками.
— Потерпи немного, даже если тяжело. Нам недалеко.
Выходя из дома, Лилиана бросила эту фразу, но Демиан забеспокоился.
— Но у вас, Лилиана, поклажа тяжелее моей. Давайте я понесу холст и мольберт. Я уже могу двигать правой рукой, так что...
— Нет-нет, холст, несмотря на размер, не такой уж тяжёлый, а мольберт складной, лёгкий. Тяжелее всего краски, — Лилиана пожала плечами и зашагала к трамвайной остановке.
— А... зачем мы идём? — спросил Демиан, глядя на поклажу.
— Как зачем? Конечно, рисовать.
— Но вы же говорили, что мы идём в художественный музей, — удивился Демиан, для которого музей был местом для просмотра картин, а не для рисования.
Лилиана насмешливо цокнула.
— Мы идём делать копию одной из картин в музее. В больших, известных музеях из-за большого потока посетителей рисовать запрещено, но в маленьких, если попросить разрешение, можно спокойно работать с мольбертом. Пока я лежала в больнице, рука могла потерять навык, вот я и решила начать с копирования.
Демиан вспомнил вчерашнее.
— Но если вы боитесь, что рука отвыкла, то вчера вы прекрасно нарисовали мой портрет.
— Это ты признаёшь, что ты красивый? — поддела его Лилиана.
— Э-э...
Демиан растерялся, и Лилиана, хихикнув, рассмеялась. Наблюдать, как он, услышав комплимент своей внешности, не знает, как реагировать, стало для неё в последнее время одним из любимых развлечений.
Демиан знал, что многие считают его красивым. Но он просто не умел этим пользоваться, и это его смущало. Лилиане нравилось на это смотреть.
***
В художественном музее, куда Лилиана привела Демиана, было, как она и говорила, немного посетителей. Похоже, здесь действительно никому не мешали люди с мольбертами.
Музей был настолько маленький и тихий, что из всех картин и художников Демиан знал только тех великих мастеров, о которых рассказывали в школе. Остальные имена были ему незнакомы.
Кроме Лилианы, в музее было ещё несколько человек, пришедших делать копии. Демиан с любопытством разглядывал людей, сидящих с мольбертами, стараясь никому не мешать. Лилиана, обойдя несколько картин, остановилась перед одной из них и установила мольберт.
Демиан безучастно смотрел на выбранную ею картину. Даже он, ничего не понимая в живописи, видел, насколько тонкая кисть была у художника.
На картине была изображена девушка, сложившая ладони у щеки, с лёгким румянцем на щеках. Над её головой струился лучезарный свет. Художника звали Юго Сон, картина называлась «Мгновение влюблённости».
