Лилиана пожала плечами, и лицо Демиана слегка омрачилось. Но это длилось лишь долю секунды, и он быстро принял безразличный вид, так что Лилиана ничего не заметила.

Она рассмеялась, подшучивая над ним:

— Ты не из тех, кто гуляет на две стороны. Раз есть «леди Линтрей», как я посмею на тебя заглядываться?

Это была явная шутка, но Демиан не мог рассмеяться искренне. Он изобразил пару смешков «ха-ха» для приличия и, глядя на летнее солнце, всё ещё висевшее высоко в небе, подумал:

«Ах… Долго ли это будет продолжаться?»

Демиану хотелось плакать.

Он смотрел сверху вниз на маленькую макушку Лилианы, которая шла лёгкой походкой, глядя только вперёд, и его охватило сильное искушение.

Сказать.

Сказать, что «леди Линтрей» — это Лилиана.

Услышав от неё такие слова, он ощутил почти непреодолимое желание всё выложить.

Он хотел, чтобы Лилиана снова стала «леди Линтрей» и написала ему письмо. А если она напишет ещё раз, он ответит. По-настоящему.

И ответит на то, что хотел проверить, встретившись лично.

И эти чувства…

Те, которым он не мог дать определение…

Демиан смотрел на белую шею под высоко собранными волосами Лилианы, на её тонкие руки и ноги, обнажённые из-за лёгкой летней одежды, и думал:

«Она так близко — почему я не могу её обнять?»

Недавно он обнимал её — такая маленькая, хрупкая, мягкая, тёплая, пахнущая мылом или шампунем… приятный запах… и это было так хорошо…

Додумав до этого места, Демиан внезапно почувствовал стыд.

«О чём я, чёрт возьми, думаю, находясь рядом с Лилианой?» — его лицо мгновенно вспыхнуло.

«Какие ещё мысли? Прекрати!»

Он яростно тряхнул головой.

Пока Демиан переживал свой внутренний шторм, Лилиана шла, погружённая в свои мысли, и не замечала его суеты. По её лицу было видно — состояние не из лучших. Заметив это, Демиан осторожно окликнул её:

— Лилиана?

— А? Что? — отозвалась она сразу же, быстрее, чем он ожидал.

— Вам нехорошо?

— Нет. Просто задумалась, — улыбнулась Лилиана.

Демиану эта улыбка показалась какой-то неестественной. Что-то было не так, но он не мог определить, что именно.

Однако Лилиана продолжала идти своей обычной бодрой походкой. Демиан не решился заговорить с ней и молча направился домой.

***

Под тёплыми солнечными лучами Лилиана бежала по полю, где цвели маргаритки и космеи. Запыхавшись, она падала на мягкую землю и дикие травы, которые ловили её тело.

Это было одно из немногих её маленьких бунтарств.

— А-ха-ха-ха!

Лилиана смотрела на ярко-синее небо и смеялась. Вдруг её окутал едкий дым. Она вскочила и огляделась. Прямо перед ней стоял особняк, охваченный огромным пламенем.

— А… а-а…

Лилиана закричала. Грудь жгло. У неё был иммунитет к огню, она почти не чувствовала жара, но сейчас грудь болела так, словно превращалась в пепел.

Она раздирала грудь ногтями и выла, как дикий зверь.

Что это? Печаль? Гнев? Неважно. Сейчас она…

***

— Ха-а… ха-а…

Лилиана открыла глаза, тяжело дыша, словно её только что вытащили из воды. Всё тело покрылось холодным потом и было влажным.

Повернув голову, она увидела за окном бледный рассвет.

— Ха…

Выдохнув, она рукой откинула прилипшие ко лбу волосы и обнаружила, что уголки глаз влажные.

Капли воды? Или слёзы? Не важно. Глаза щипало, она вытерла их тыльной стороной ладони.

Сон. Что это был за сон?

Лилиана села, взъерошенная. Сон был слишком ярким. Она нажала рукой на грудь.

«Тук-тук, тук-тук».

Сердце билось, как обычно, с ровной силой. Но ощущение, будто оно всё ещё горит, осталось навязчиво ярким. Лилиана вздрогнула.

Хотя было лето, холодный пот остудил тело, и ей стало липко, поэтому она направилась в ванную.

Слушая, как вода капает на плитку, она думала:

«Я пыталась забыть эту боль».

Она не знала, что это была за боль, но Лилиана была уверена: она бежала от неё.

— Ха… «Лилиана Канель не бежит и не прячется», — сказала она себе с насмешкой.

Но затем сунула голову под воду и яростно растёрла лицо. Когда она закрыла кран, её лицо стало лучше.

— Не бежать и не прятаться, — она похлопала себя по щекам.

Вдруг ей захотелось увидеть Демиана. Он был в соседней комнате.

***

— …И такой сон мне приснился.

Лилиана рассказывала свой сон. Демиан и Кейси застыли с намазанными джемом кусками хлеба на полпути ко рту.

— Что думаешь, брат? — спросила Лилиана.

Кейси, что бывало редко, немного растерялся.

— Похоже, это был сон о моей потерянной памяти?

— …Ага, — поняв, что молчать — тоже ответ, Кейси неохотно признал.

— Был пожар?

— Ага.

— В доме, где мы жили?

— Ага.

— Почему?

— …

На этот раз Кейси сжал рот, словно раковина. Лилиана вздохнула и горько усмехнулась.

— Ах, я и раньше подозревала, что в доме был пожар.

— На каком основании? — спросил Демиан.

Лилиана пожала плечами.

— Деревянный ящик, который прислала тётя, был слегка обожжён. Если только я сама не бросила его в камин как растопку — значит, что-то случилось.

Демиану всё ещё казалось подозрительным содержимое того ящика, который Лилиана ему не показывала. «Там точно был платок. Но почему она его прячет?»

— Неужели нет ни одного красивого воспоминания? С утра сон тяжелый, и на душе неспокойно.

— Например? — спросил Демиан.

— Романтика с красивым мужчиной.

— О-ох.

В разговор встряла Анетт, принесшая глазунью, и игриво сказала:

— Я же говорила, у тебя точно кто-то был.

Она улыбалась ртом, но глазами сочувственно покосилась на Демиана. Демиан, делая вид, что ничего не замечает, отпил кофе.

Но Лилиана продолжала:

— Раз уж память возвращается, я хотела бы сначала эту часть. Хотя я в общих чертах знаю, что там было — мы скрывались, отец погиб, потом напали големы. Я сбежала в Нихиро. Что-то не так?

— Нет, всё правильно, — ответил Кейси, макая хлеб в разбитый желток.

Лилиана подпёрла подбородок рукой и проворчала:

— Так что больше всего меня интересует, как выглядит тот, кого я любила! Лицо!

У Демиана всё закипело внутри, но он сохранил спокойствие и отправил в рот черри. А затем, раздавив упругую ягодку, яростно разжевал её.

— Если ваше желание столь скромно, может, и не стоит возвращать память? — не сдержавшись, пробормотал он.

Все взгляды устремились на него. Демиан понял, что сморозил лишнее.

Он хотел думать это про себя…