Не было заметно, чтобы она испытывала какой-то дискомфорт или растерянность оттого, что, потеряв память, внезапно из двадцатилетней превратилась в двадцатидвухлетнюю. И, по крайней мере при Демиане, она не проявляла никаких признаков того, что это мешает ей в повседневной жизни.
Демиан, не зная, как на это реагировать, помолчал, а затем осторожно спросил:
— Вам не тяжело оттого, что вы ничего не помните?
Лилиана тяжело вздохнула.
— Конечно, тяжело. Самое обидное, что теперь непонятно, как быть с университетом. Говорят, я всё, чему училась, тоже забыла.
— Ах... — только и смог выдавить Демиан.
— К тому же наш возраст — это же самое важное время в жизни, правда? Молодость, нужно столько всего успеть ради будущего. А тут два года — и просто выпали. Разве не обидно?
Лилиана, нахмурившись, посмотрела на облако, похожее на зайчика. На её лице застыло выражение, в котором смешались разочарование и пустота.
Демиан в этом возрасте участвовал в войне, провёл время на фронте. Он даже не думал о том, чтобы заниматься чем-то другим. Для него девятнадцать лет были просто возрастом, когда, не имея никакой опоры, нужно было уходить из приюта — хлопотное время. Он никогда не считал этот период важным.
Поэтому он не знал, какие слова утешения подобрать в ответ на слова Лилианы.
Вместо этого он, молча глядя на неё в профиль, спросил:
— А что именно за несчастный случай с вами случился?
До сих пор Демиан молчал, считая, что спрашивать, что именно произошло, как-то невежливо. Так он всё время и упускал возможность спросить. Внешне Лилиана, за исключением трёх остановок сердца, выглядела слишком здоровой. Никаких заметных травм у неё не было. Ему всегда было интересно, и он решил, раз уж разговор зашёл, просто спросить.
Услышав вопрос Демиана, Лилиана поджала ноги и, с силой выбросив их вперёд, рывком села. Затем скрестила руки на груди и глубоко задумалась.
— М-м-м... Даже не знаю, как тебе это объяснить... — замялась она.
— Если трудно говорить, можете не отвечать.
— Нет. Ты же мне всё рассказал, как всё случилось? А я всё время думала, что это нечестно, если я буду молчать. Вот, раз уж зашла речь, я бы и хотела объяснить, но это... — Лилиана глубоко вздохнула, тщательно подбирая слова. — Это... я же тебе говорила, что родилась здоровой? Это правда, но у меня... ну, немного особое телосложение. Не такое, как у всех...
— Особое телосложение? В каком смысле?
— Ну, это... — Лилиана огляделась по сторонам и снова цокнула языком. — Ай, здесь слишком светло и много народу...
Она взъерошила волосы и посмотрела на Демиана.
— Пошли поедим.
— Прямо сейчас?
— Я правда есть хочу. Уже два часа дня скоро. Если так и будем болтать, попадём на перерыв и кроме уличных сэндвичей ничего не останется! А я не хочу есть что попало в первый, можно сказать, исторический день нашей экскурсии. Тем более я целую тысячу хирков притащила.
Лилиана так явно и неуклюже сменила тему, что стало ясно: она не очень хочет говорить об этом. Демиан не стал возражать и последовал за ней.
Они пообедали, хотя и с опозданием, а затем устроились в кафе-кондитерской, знаменитой своим тирамису, и, уплетая его за обе щеки, болтали о том о сём.
Покончив с едой, Демиан, согласно утренней договорённости, решил, что на сегодня программа окончена. Но Лилиана заявила, что есть масса способов проводить время на улице, не тратя силы, и затащила его в это кафе со сладостями.
Демиан хотел было возразить, что таких способов не существует, но, глядя, как с каждым кусочком тирамису к Лилиане возвращается румянец, не смог настоять на том, чтобы идти домой.
Так они и проторчали где-то до вечера, и только когда стемнело, Демиан проводил Лилиану до дома.
В трамвае по дороге домой Лилиана, явно чувствуя себя неловко, то и дело косилась на Демиана. Когда их взгляды встречались, она тут же отводила глаза. Это повторилось несколько раз, прежде чем они доехали до станции рядом с её пансионом.
На пути от станции до её дома ситуация повторилась. Лилиана о чём-то напряжённо думала, и лицо у неё было серьёзное. Наконец они дошли до двери.
Она всё ещё не решалась войти, некоторое время колебалась, а затем, махнув рукой, собралась было попрощаться.
Демиан не мог сделать вид, что ничего не замечает, и прямо спросил:
— Если хотите что-то сказать, говорите.
— М-м-м...?
— Это касается того разговора, который мы не закончили?
— Ну, в общем, да...
— Вы хотите говорить или не хотите? Мне, в общем-то, всё равно. Делайте, как вам удобно, Лилиана. Правда.
— Да нет, дело не в этом... Я-то хочу сказать... я правда хочу сказать... — замялась Лилиана.
Демиан коротко вздохнул и заговорил:
— То есть сейчас не можете?
— А?
— Я не знаю, по какой причине, но, видимо, сейчас вы не можете об этом рассказать.
— Ну... да, наверное.
— Тогда расскажите, когда сможете. Я не тороплю. Честно говоря, это не настолько важно, чтобы требовать немедленного ответа.
Услышав это, напряжённое лицо Лилианы постепенно расслабилось. Она смущённо улыбнулась.
— Точно?
— Вы меня заставляете говорить очевидные вещи. Я подожду.
— Хе-хе-хе... Спасибо, Демиан. Как только разберусь в своих мыслях, обязательно расскажу.
Лилиана наконец-то облегчённо вздохнула, но тут же, увидев багровый синяк на лице Демиана, снова посерьёзнела.
— Надо же, чтобы синяк поскорее прошёл... А то как же мы фотографироваться будем?
— Да бросьте вы мои фото. Снимайте лучше себя побольше.
Демиан протянул ей камеру. Лилиана взяла её и возразила:
— Что ты такое говоришь? Мы же вместе фотографируемся, вместе. Чем больше хороших воспоминаний, тем лучше, правда?
Услышав это, Демиан не мог не усмехнуться с горечью, вспомнив о Линтрей, которая так и не узнала его лица, потому что он отказывался дать ей свою фотографию, и о себе, который так и не узнал её лица, потому что так и не получил ответа на свой вопрос.
Не понимая, почему у него такое лицо, Лилиана смотрела на него, а он ответил:
— Да, это верно.
— Вот именно. Ну, тогда... я пойду!
Лилиана помахала ему рукой и уже взялась за дверную ручку, как вдруг...
— Лилиана.
Демиан окликнул её, повинуясь какому-то полуосознанному порыву. И, немного смущаясь, сказал:
— Если будет трудно или возникнут проблемы, обращайтесь в любое время.
Лилиана тихонько рассмеялась.
— Спасибо.
Она ещё раз махнула рукой и, убедившись, что она вошла в дом, Демиан зашагал прочь.
И, невольно взглянув на молодой месяц, погрузился в размышления.
«Два года...»
Этот период, который Лилиана не помнила, почему-то не давал ему покоя.
«Пробел в памяти после двадцати лет...»
А Линтрей поселилась в Эденполне именно в двадцать лет. И прожила она там как раз два года.
«Совпадение?»
Демиан медленно шёл к трамвайной остановке, размышляя.
«Неужели и это тоже совпадение?»
Он не мог остановить поток мыслей, пока ждал трамвай.
«Какова вероятность, что всё это — просто совпадения?»
В голове у него была полная неразбериха.
***
Войдя в свою комнату, Лилиана кое-как побросала одежду и вещи на кровать и быстрым шагом направилась к телефону в гостиной. Переведя дух, она сняла трубку и набрала номер. После коротких гудков раздался приятный голос собеседницы.
— Алло? А, тётя? Я звоню отчитаться за сегодня.
Паска, услышав голос Лилианы, заговорила с беспокойством:
— Ты сегодня собиралась осматривать столицу? Ну как, всё хорошо? Ты же больная, а решила гулять... Видимо, мне всё-таки надо было быть с тобой...
— Ай, всё хорошо, хорошо, просто отлично. Демиан же со мной был. И мы не перенапрягались, правда? Сегодня посмотрели только дворец, поели и на этом закончили.
— Ты Демиана-то не замучила? Не надоела ему?
— Ну что ты, за кого ты меня принимаешь? Я не обращаюсь так с друзьями! Демиан сказал, что всё в порядке!
Лилиана хихикнула и начала накручивать телефонный провод на палец.
— И ещё, я хотела кое о чём спросить...
Лилиана, что было на неё непохоже, слегка замялась, и Паска мягко спросила:
— Что такое? Говори.
— Тётя, я... я могу рассказать Демиану... ну, об этом?
— О чём?
— О моём телосложении...
