***
Со всех сторон гремели выстрелы.
— Николь! Беги!
Сигнал Демиана, прикрывавшего её огнём, подал знак, и Николь рванула вперёд, укрывшись за деревом на другой стороне. Переведя дух, она выдернула чеку из гранаты и изо всех сил швырнула её в сторону, откуда летели пули. А затем, оставив взрыв за спиной, снова побежала вдоль оврага.
Демиан тоже бежал рядом. Не только они — остальные бойцы взвода тоже рассредоточились и неслись кто куда.
Но в этом аду из выстрелов и взрывов, да ещё и в лесистой местности, где деревья закрывали обзор, даже свои не могли понять, кто где находится и что делает.
Несколько бойцов, бежавших впереди, заметили Демиана, который, вернувшись, залёг и вёл огонь, и подбежали к нему.
— Лейтенант! Кажется, мы достигли цели!
— Отлично!
Им удалось заманить противника в нужную точку. Теперь оставалось только отойти в безопасную зону.
— Дымовые шашки!
По команде Демиана солдаты, находившиеся поблизости, дружно пустили дымовые гранаты. Остальные бойцы, увидев дымовой сигнал, начали отбегать в сторону безопасной зоны. Но пули летели и сквозь густую пелену дыма.
Демиан, волоча за собой одного из бойцов, задетого случайной пулей, вкатился в укрытие и быстро пересчитал тех, кто уже был там. Кажется, нескольких не хватало.
— Докладывайте, — приказал Демиан.
Сержант Венас быстро отрапортовал:
— Один пропал без вести, четверо убитых, тяжелораненых нет, но шесть человек небоеспособны.
— Лучше, чем я думал. Значит, восемнадцать человек могут передвигаться и вести бой. Неплохо.
Учитывая, как он препирался с Полом, потери были небольшими. Раз им удалось заманить врага в «зону поражения», теперь очередь была за артиллерией — накрыть скопившихся там ублюдков.
Демиан с облегчением выдохнул, и тут же подбежал связист с рацией. Демиан, не теряя ни секунды, заговорил в передатчик:
— Это отряд «Дельта». Ответьте основным силам. Мы вышли в безопасную зону. Прошу артиллерийской поддержки, как и планировалось.
После короткой паузы в наушниках раздался грубый голос, полный помех:
— «Основные» на связи. Это Демиан?
Голос был едва различим из-за шума, но по тону Демиан сразу понял, кто на том конце провода.
— Так точно, майор Джеска.
В ответ послышалось неразборчивое ругательство, а затем Пол заговорил торопливо, взволнованно:
— Чёрт возьми, Демиан! Немедленно уходите оттуда!
— В чём дело? — спросил Демиан.
— Артиллерийской поддержки не будет! Весь план полетел к чертям! У нас нет самолётов, чтобы послать их к вам!
Демиан на мгновение нахмурился, не в силах сразу осознать услышанное.
— Как это «не будет»?! — воскликнул он. — А что тогда делать нам?!
— Выбирайтесь своими силами.
— Мы в ущелье! С севера и юга пути отхода нет, с востока — большая река! Если не будет бомбардировки, у нас нет пути к отступлению!
— ...Прости, лейтенант Штерн. У нас тут тоже безвыходное положение. Но если вы сможете соединиться с основными силами, дальше отход будет возможен.
— А с чего вы взяли, что мы вообще сможем до них добраться?! Хотя бы подкрепление...
— Думаешь, если план с бомбардировкой провалился, основные силы ведут лёгкий бой? Подкрепление прислать трудно. У нас нет возможности вытащить вас оттуда.
— ...
Демиан закусил губу.
— Это всё, что я хотел сказать. Удачи, лейтенант.
Пол отключился. Демиан с убитым видом опустил рацию. Он закрыл глаза ладонями и пробормотал:
— Я же просил подкрепления...
— Л-лейтенант? Что там?
Бойцы, видя, как Демиан кричал в рацию, уже поняли, что операция пошла не по плану. Но, не зная деталей, они с тревогой ждали объяснений.
— Бомбардировки не будет, — глухо сказал Демиан. — План сорвался, самолёты не прибудут.
— Что?!
Лица бойцов побледнели.
— Н-но что же нам тогда делать? Подкрепление пришлют?
— Подкрепления не будет. Велено выбираться своими силами до соединения с основными силами.
— Чёрт... — выдохнул кто-то в наступившей гнетущей тишине.
Это послужило сигналом: люди зароптали.
— Да это же просто издевательство! Это приказ сдохнуть!
— Нас бросили?!
— Сама отмена бомбардировки — уже нонсенс!
Демиан не пытался их успокоить. Он лихорадочно соображал. «Как отсюда выбраться? Если нужно уйти из ущелья, может, пойти к реке? Нет, там глубоко и сильное течение. Единственный мост мы взорвали, чтобы задержать врага, переправиться невозможно. Тогда остаётся только пересечь ущелье напрямик, но риск нарваться на врага слишком велик. Может, есть другой путь...»
Но гул голосов мешал сосредоточиться. Он невольно нахмурился, и Николь, заметив это, рявкнула на бойцов вместо него:
— Тихо!
У тех был вид, будто они ещё не всё сказали, но сверлящий взгляд Николь заставил их притихнуть. Когда шум утих, сержант Вик заговорил:
— Есть какие-то мысли, лейтенант?
Демиан потёр переносицу.
— Кое-какие есть, но все они опасны.
Бойцы смотрели на него с надеждой: а вдруг из головы Демиана родится какой-нибудь гениальный план? Он был человеком, который, имея две награды и два внеочередных повышения, дослужился до лейтенанта. Демиан Штерн, несколько раз возвращавшийся с того света, должен был и на этот раз вытащить их из этой западни. Вытащить свой взвод.
Почувствовав это настроение, Демиан тихо вздохнул и сказал:
— Не мне говорить, но да, у меня есть заслуги. Но это были мои личные заслуги, когда я действовал один. А вести за собой людей... простите, но я не уверен, что умею это лучше других.
— Но вы сказали, что есть план.
— Это план, при котором кто-то неизбежно отстанет. Способа спасти всех здесь я не придумал.
— ...
После его слов повисла ледяная тишина. И тут кто-то поднял руку и сказал:
— Есть же вариант сдаться в плен. Может, лучше стать военнопленным, тогда есть шанс потом освободиться.
— Нет, — твёрдо сказал Демиан. — Возможно, это лучше, чем погибнуть, но сдаваться нельзя.
Кто-то запротестовал:
— Почему? Мы не можем долго вести такую изматывающую борьбу. Надо хотя бы жизнь сохранить...!
— Хотите — сдавайтесь. Если решение твёрдое, я не буду отговаривать. Но это касается только мужчин. Женщины — нет.
— Это ещё почему...
— Подумайте, что делают с женщинами-военнопленными. Не знаю, как в других частях, но те, с кем мы воюем, — это подразделение, печально известное своей жестокостью к пленным.
При этих словах лица не только женщин, но и мужчин окаменели. Условия содержания пленных были ужасны, а уж обращение с женщинами было и вовсе чудовищным. Их систематически подвергали насилию, которого не испытывали мужчины.
— Поэтому я против того, чтобы вы сдавались. Николь, что ты думаешь?
Демиан посмотрел на женщин. После недолгого молчания Николь усмехнулась:
— Ха! Чем сдаваться, лучше умереть самой. Но те, кто хочет сдаться, пусть сдаются. Как сказал лейтенант, это их выбор.
Она пересчитала собравшихся женщин по пальцам и пробормотала:
— Если мужчины сдадутся, нам, оставшимся женщинам, придётся прорываться через врага самим. Значит, нас будет... всего пятеро?
— Шестеро. Я пойду с вами.
Демиан слегка покачал головой, добавляя, и тут грубо вмешался сержант Венас:
— А мы, значит, будем теми самыми сволочами, которые бросили своих и сдались?
— М-да...
Демиан, явно испытывая неловкость, нерешительно проглотил ком в горле и сказал:
— Тогда, пожалуй, применим вот этот способ.
— Ты же только что сказал, что способа нет, — удивилась Николь, приподняв одну бровь.
Демиан слегка покачал головой и ответил:
— Я сказал, что не знаю способа спасти всех. Я не говорил, что нет способа спасти хотя бы часть.
— Часть...?
