Демиан только сейчас заметил, что в зале висело несколько портретов. На них были изображены короли Истарики прошлого вместе с сопровождающими их вассалами.
Первый король — Орасис Шелбир, и рядом с ним — его сын. Рядом с следующим — внук. И на каждом портрете рядом с правителями Шелбир стоял человек, поразительно похожий на Зигмунда. Демиан догадался, что это — предки нынешнего маркиза Зюдэна, один за другим служившие короне.
— Сколько бы я ни старался, эпоха не примет нас. Ради чего я…
— Если вы так думали, то должны были остановиться. Почему…?
Шарлотта заговорила, но Зигмунд покачал головой:
— Нет, я не мог остановиться. Мысль о том, что при моём поколении величие рода Зюдэн померкнет, была для меня невыносима. Какой позор для аристократа может быть больше? Вы, будучи последним отпрыском Шелбир, наверняка понимаете это, Ваше Высочество.
— Я не Ваше Высочество.
Шарлотта сделала шаг вперёд и сказала:
— Я — Шарлотта Шелбир. Да, я ношу это имя, но на самом деле я просто обычный ребёнок, простой гражданин этой страны.
Зигмунд слабо улыбнулся:
— Возможно, существовал и другой способ служить вам, но я хотел дать вам то, что считал самым славным. Потому что моя слава была для меня удобной и простой.
— Сначала я думала, что хочу этого. Но это было не так.
Шарлотта пожала плечами:
— За это время, что я провела с ними, я сбросила с себя груз королевского предназначения — и поняла, что ничего лучше и быть не может. Все дети такие: им нужна свобода, непосредственность, право быть глупыми. Это и есть возраст тринадцати лет.
Шарлотта оглянулась на Демиана и остальных, улыбнулась и продолжила:
— Поэтому то «великое», что вы хотели мне дать, теперь для меня ничего не стоит.
Все смотрели на неё с лёгким удивлением.
Эта девочка, ещё совсем недавно казавшаяся наивной, так уверенно и чётко высказывалась перед Зигмундом. Прошло всего две недели с тех пор, как Шарлотта присоединилась к ним, но этого времени оказалось достаточно, чтобы ребёнок повзрослел.
— Так что, маркиз, хватит. Сдайтесь.
Зигмунд рассмеялся в ответ:
— Я не могу остановиться, пока жив. Если я остановлюсь здесь, мы с вами в итоге…
Если магический контракт не будет исполнен, род Зюдэн падёт вместе с домом Шелбир. Для Зигмунда это было страшнее смерти.
Он предпочёл бы продолжать действовать, как раньше, возводя Шарлотту на престол, даже если в конце его казнят за измену. Для него это была бы славная смерть — остаться верным слугой Шелбир до конца.
Но сейчас он не мог сделать ничего.
— Поэтому я…
Зигмунд, шатаясь, поднялся и направился к портрету своего отца — предыдущего маркиза Зюдэна.
Все следили за ним с настороженностью, но не останавливали. Выборов у него было немного.
Зигмунд провёл рукой по лицу отца на портрете, но его пальцы были в крови, и лицо предка окрасилось в красный.
Глядя на это рассеянным взглядом, он вытащил из-за пазухи пистолет. Так как он стоял спиной к остальным, они заметили это слишком поздно.
Прежде чем Демиан и Эшер успели среагировать, Зигмунд приставил дуло к своему виску:
— Этим я положу конец…
— Маркиз, нет!
Прежде чем его палец успел нажать на спусковой крючок, один из артефактов Мейел сбил пистолет с его руки. Пуля ушла в воздух, пролетев мимо виска. В тот же миг Демиан и Эшер бросились вперёд и схватили его за руки.
— Кто позволил вам убивать себя?
Демиан выхватил пистолет и посмотрел на Зигмунда с презрением:
— Если вы должны умереть, то не от собственной руки, а от руки Лилианы. Я не позволю вам сбежать через самоубийство.
Зигмунд, с потерянным видом, попытался оправдаться:
— Но чтобы остановить меня, оставался только этот путь… Ваше Высочество Шарлотта! Я хочу умереть, чтобы разделить с вами славу!
— Что вы говорите?!
Шарлотта побледнела. Она не ожидала, что Зигмунд зайдёт так далеко и попытается увлечь её за собой.
— Отпустите Шарлотту. Мы разорвём магию между вами.
Лилиана скрестила руки и сказала:
— Если мы разрушим магию между вами и домом Шелбир, то, независимо от того, будете ли вы живым или мёртвым, Шарлотта станет свободна от вас.
— Вы можете разорвать магию?!
Вопрос прозвучал от Доминика:
— Вы правда можете её разрушить?! Значит ли это, что мне не придётся наследовать контракт?!
В глазах Доминика мелькнула надежда, но Зигмунд покачал головой:
— Это невозможно.
Он говорил твёрдо. Но Лилиана была так же тверда:
— Вы даже не пробовали. Ваши предки не пытались разрушить магию, так откуда вам знать, возможно это или нет?
Взгляд Зигмунда упал на Лилиану, затем замер в пустоте:
— Но даже маги считают эту древнюю магию трудной для разрушения…
— Я могу разрушить магию. Потому что я — полукровка духа.
Зигмунд смотрел на неё, пытаясь понять, правда это или ложь.
— Если не верите — попробуем. Если получится — хорошо. Если нет — ничего не поделаешь.
Лилиана сказала голосом, в котором не осталось ни капли терпения:
— Я хочу вас убить.
Все разом повернулись к ней.
Она больше не плакала, но лицо её было искажено отвращением к собственным словам.
— Из-за вас я потеряла слишком много. Я хочу вас уничтожить. Я имею на это право. Законы и общественные нормы для меня ничего не значат.
Она перевела дух и продолжила:
— Но я этого не делаю, потому что обещала Шарлотте. Для неё вы — верный слуга, и она имеет право дорожить вами. Я не хочу, чтобы тринадцатилетний ребёнок пережил чью-то смерть из-за меня. Поэтому я не убью вас.
Шарлотта почувствовала укол совести.
Как бы мала она ни была, она понимала чувства Лилианы. Потеря отца, потеря двух лет жизни — это нельзя было исправить ничем. Шарлотта не знала, как можно ненавидеть до такой степени, чтобы желать смерти, но она понимала, что смерть Зигмунда хотя бы отчасти стала бы для Лилианы утешением.
И всё же Лилиана готова была отказаться от этого.
Ради Шарлотты. Ради того, чтобы маленькая девочка не пережила то же, что пережила она.
— Поэтому давайте попробуем. Всё время до прихода сюда я искала способ разрушить магию, наложенную на вас.
Прежде чем Зигмунд успел ответить, Мейел хлопнула в ладоши:
— Хорошо-хорошо. Пока я буду рисовать магический круг, вы, дядюшка Зюдэн, будете стоять смирно. Договорились?
— Нет, я…
— Ай-ай-ай! Никаких движений! Это очень деликатная и сложная работа.
Мейел строго предупредила его и начала чертить магический круг золотым порошком вокруг него. Зигмунд только растерянно моргал, глядя на неё.
