Она росла как принцесса.
У неё было два старших брата с большой разницей в возрасте, она родилась поздно и выросла изнеженной принцессой. Вокруг всегда были хорошие взрослые, она росла в любви.
Она всегда с радостным лицом болтала и хотела быть в гуще событий. Но все вокруг были взрослыми, и никто не относился к ней серьёзно.
А ещё они были занятыми людьми. Они строили планы ради независимости родины, и некоторые из них, расставшись, уже никогда не виделись.
Так что, наверное, она проявила ко мне такой интерес только потому, что я был её единственным ровесником.
— Привет!
Она бодро поздоровалась, хотя видела меня впервые, но мне не хотелось отвечать на приветствия.
Недавно умер мой самый близкий родственник, и я чувствовал, будто на мне лежит всё горе мира.
***
Моя двоюродная сестра умерла. Причина была ничтожной. Если это вообще можно назвать причиной — она просто проходила мимо полицейских Империи Субельц.
Когда я попытался помешать им утащить её, меня отбросили на проезжую часть, и большой грузовик переехал мою левую ногу. Поэтому у меня нет левой ноги.
Я отомстил тому, кто убил мою дорогую двоюродную сестру, как мог. Я разбил ему голову камнем. Но этого было недостаточно. Он должен был умереть, как она.
Но я был ещё молод и слаб, к тому же у меня была только одна нога. Тогда я думал только о том, что мне нужно набраться сил.
— Пожалуйста, приютите его на некоторое время. Мне негде его спрятать.
Мой дядя Хендрик Оллон привёл меня к Виллойе и низко поклонился. Полиция Субельца искала того, кто разбил голову тому ублюдку, и подозрения пали на меня.
Если бы я остался дома, меня бы точно забрали в участок. Я знал, что случится, если меня схватят.
Скорее всего, я бы умер — для них ребёнок из Истарики был хуже насекомого.
Но у меня не было места, куда можно было бы сбежать. Родители умерли, и единственным родственником был дядя Хендрик.
Поэтому дядя Хендрик решил спрятать меня в убежище борцов за независимость. Он сам был врачом, который лечил их товарищей, и знал несколько таких мест.
Взглянув на моё нахальное лицо, чета Виллойе переглянулась.
— Ну и ну… то ли дерзкий, то ли храбрый…
Миссис Виллойе, глядя на меня, растерянно покачала головой. Она положила руку мне на плечо и с тревогой сказала:
— Не рискуй понапрасну.
— Риск?
Я фыркнул.
— Разве здесь не собираются те, кто занимается такими делами? Те, кто убивает субельцев…
Дядя Хендрик поспешно зажал мне рот. Затем снова поклонился миссис Виллойе:
— Прошу прощения, мой племянник такой…
Пока дядя Хендрик обливался потом, мистер Виллойе внезапно рассмеялся:
— Ну и характер! В таком возрасте уже видно, что будет толк!
Он хлопнул меня по спине и сказал:
— Ладно, оставайся здесь столько, сколько нужно. Один ребёнок не будет обузой.
— Благодарю вас, мистер Виллойе. И ты тоже скажи спасибо.
Дядя Хендрик ткнул меня в бок, и мне пришлось открыть рот:
— Спасибо.
После этого взрослые начали обсуждать что-то серьёзное. Наверное, моё содержание и дальнейшие планы.
Я сидел на диване с безразличным видом, пока они разговаривали.
Дочь хозяев не оставила меня в покое.
— Меня зовут Анетт Виллойе, а тебя?
— ...
Я проигнорировал её, но та, что назвалась Анетт, без разрешения села рядом. Она болтала ногами и спросила:
— Я всё слышала. Ты останешься у нас? Тогда до каких пор?
— Не знаю.
Я ответил небрежно, потому что чувствовал: если я её проигнорирую, она всё равно будет цепляться. Но Анетт смотрела на меня блестящими глазами:
— Пока ты здесь, я буду к тебе хорошо относиться! Давай играть.
— Как хочешь. Но я не буду играть.
Я слегка отодвинулся, но Анетт не отставала:
— А я ещё не знаю твоего имени. Скажешь?
— Называй как хочешь.
От моего ответа она, кажется, растерялась. Мне почему-то стало весело. Но её следующий вопрос застал меня врасплох:
— Тогда можно я буду называть тебя Рейвен?
— Рейвен?
Рейвен — это же ворон.
— Почему Рейвен?
— Я читала в книге, что вороны обладают хорошей памятью и запоминают лица тех, кто их обидел, а потом мстят — например, сбрасывают камни на голову. Это же как ты, правда?
— ...
Я потерял дар речи.
— Так что я буду называть тебя Рейвен!
— Делай... что хочешь...
Я посмотрел на неё безучастным взглядом. Так прошёл мой первый день у Виллойе.
***
У семьи Виллойе было два дома. Один — тайная квартира, где я жил, и другой — небольшой особняк, который они официально считали своим домом.
Миссис и мистер Виллойе жили в основном там. Анетт тоже, но время от времени она появлялась в квартире и неизменно приставала ко мне:
— Рейвен! Давай выйдем погулять! Погода такая хорошая!
— Нет.
Я искренне считал её надоедливой. Я говорил «нет», так почему она не понимала?
— Почему? Было бы весело!
Когда Анетт хмурилась, кто-нибудь из взрослых вставлял слово:
— Рейвен, тебе стоит немного подвигаться. Нехорошо, когда ребёнок сидит взаперти.
— Мне трудно двигаться — у меня только одна нога.
Когда я так говорил, взрослые замолкали. И в этот момент я хотел показательно взять костыль и проковылять в комнату, но Анетт встала передо мной.
— Что ты делаешь?
Анетт повернулась ко мне спиной, присела и уверенно сказала:
— Я тебя донесу!
Я скривился. Но взрослым это показалось милым.
— Анетт, тебе не тяжело?
Её старший брат хихикнул, поддразнивая её, но она покачала головой:
— Я справлюсь! Я сильная!
— Вот это по-настоящему сильный человек.
Второй брат Анетт вдруг подхватил меня и зажал под мышкой, а другой рукой — Анетт.
— Что, что ты делаешь?!
Анетт залилась смехом, но я был в шоке.
— Отпусти!
Я отбивался, но он даже не шелохнулся. Второй сын Виллойе, будь он проклят, был таким сильным и крупным, что я ничего не мог сделать.
— У-у-у! Самолёт!
— Отпусти!
Он побежал через гостиную с нами обоими. Ему было за двадцать, а он играл в самолётики. Но ему было всё равно, он обращался со мной как с малышом.
Проклятые Виллойе. Я знал, что не могу жаловаться, ведь я был у них в долгу, но их дети были слишком назойливыми!
Второй брат Анетт запихнул нас в лифт.
— Идите, играйте внизу.
Я тяжело вздыхал, пока лифт спускался, и посмотрел на Анетт:
— Внизу есть кафе, у них вкусные пирожные, ты любишь сладкое?
— Не очень.
— Правда? Тогда, может, чай?
В то время я не понимал, зачем идти в кафе, если можно выпить чай дома. Я уже собирался отказаться, но её следующие слова изменили моё решение.
— Там есть кофе без кофеина, так что мы, дети, тоже можем его пить.
— Пошли.
Я любил пить кофе тайком от взрослых, и это предложение было заманчивым.
Когда мы вошли в кафе под названием «Заячий сад», владелец подмигнул Анетт:
— Сегодня наша юная леди пришла с парнем?
