Демиан посмотрел на Шарлотту, затем опустился на колени, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
Ему казалось почти забавным, что эта девчонка, у которой ещё молоко на губах не обсохло, уже мучается такими вопросами.
Ей всего тринадцать. Как раз возраст, чтобы поступать в среднюю академию. Возраст, когда ещё не знаешь, что тебе нравится и что ты умеешь.
— Честно говоря, я тоже.
Шарлотта с непонимающим видом посмотрела на Демиана.
— Я тоже до сих пор не знаю, что мне делать.
— Но вы же взрослый, Демиан! Разве взрослый может не знать, что ему делать?
Шарлотта широко раскрыла глаза. Демиан вздохнул:
— Не знаю, можно ли меня называть взрослым, но даже у взрослых так бывает.
— Почему?
— М-м… Шарлотта.
Он усадил её на край кровати и сел рядом. Слегка ссутулившись и опершись на колени, он сказал:
— В последнее время я думал о том, чем живёт человек.
— И что же это?
— Борьбой с пустотой.
Шарлотта, казалось, не совсем поняла его ответ. Демиан, словно ожидая этого, продолжил:
— Многие люди живут, борясь с пустотой. Даже если они этого не осознают, каждый человек борется с пустотой. И ты, и я...
Он тихо вздохнул и продолжил:
— Как Кейси и Лилиана.
— Вы чувствуете пустоту, Демиан?
Демиан горько улыбнулся и кивнул:
— У меня нет того, чего я хочу. Нет того, кем я хочу стать. У меня нет мечты, и я никогда не представлял себе будущего. Поэтому я был пуст. Чтобы заполнить эту пустоту, я совершал глупости — например, воевал.
Он погладил свой протез.
— Кроме мечты стать королевой, ты когда-нибудь представляла себе другое будущее?
— Нет.
— Каково это — внезапно потерять возможность видеть будущее?
— ...Страшно.
— Почему?
— Люди должны работать, чтобы выжить. А я потеряла эту работу. Разве я смогу выжить?
— Хм.
Демиан обдумывал, как объяснить это.
— А если бы у тебя было много денег и тебе не нужно было беспокоиться о пропитании? У тебя всё равно не было бы того, что ты хочешь делать?
Шарлотта задумалась, а затем кивнула:
— Наверное, нет.
— Тогда каково это — осознать, что тебе ничего не нужно?
— Жизнь стала скучной. Я не помню, что такое радость. Всё кажется... безразличным.
Шарлотта наконец поняла и радостно воскликнула:
— Вот оно что! Значит, это и есть чувство пустоты!
Было иронично, что она так радостно восприняла мрачную тему, но Шарлотта была довольна, что наконец нашла объяснение своим ощущениям.
— Так ты хочешь жить с этой пустотой?
Шарлотта покачала головой:
— Это неприятное чувство. Я не хочу его испытывать.
— Поэтому люди борются с пустотой.
— Вы тоже боретесь с пустотой?
— Да.
— Вы победили?
На этот вопрос Демиан усмехнулся:
— Не знаю. Я до сих пор не знаю, чего хочу. Но сейчас у меня есть цель. Защищать Лилиану. Когда я защищаю её, я перестаю думать о своей пустоте, и мне становится легче.
— Это то, чем вы хотите заниматься?
— Да. Так я заполняю свою пустоту. Сейчас у меня есть нечто важное. Есть Лилиана, и моя задача — сделать так, чтобы она жила счастливо. Это моя цель, мой смысл жизни.
— А когда это закончится? Когда сестра Лилиана будет в безопасности — когда маркиз Зюдэн перестанет её преследовать, — что тогда будет с вами?
Демиан скрестил руки и наклонил голову. Он не раз представлял себе это.
Планы на будущее, планы после будущего, планы на ещё более далёкое будущее. Но сколько бы он ни думал, ответа не было. Однако...
— Наверное, я всё равно буду жить ради Лилианы. Потому что она заполняет мою пустоту.
— А если сестры Лилианы не станет, что тогда?
— Не знаю.
Демиан умел только выполнять приказы. В школе — приказы маркиза Джески. На войне — приказы командования. После демобилизации — приказы Лилианы.
Если не будет того, кто отдаёт ему приказы, что с ним станет?
Страшно было думать, что он может стать просто сломанной марионеткой, которая больше не может танцевать на сцене. Если бы Лилиана знала об этих мыслях, она бы отругала его за отсутствие самостоятельности.
— Об этом я подумаю, когда придет время. Сейчас у меня нет ответа.
— Разве не лучше найти ответ как можно скорее?
— Помнишь, что говорила Лилиана?
— Что именно?
— Если у тебя нет того, что хочешь делать, делай то, что можешь. А если и этого нет — ищи это.
— А-а…
— Это тот же ответ. Всему своё время. Даже если сейчас нет ответа, со временем всё само собой разрешится.
Шарлотта нахмурилась и проворчала:
— Вы говорите слишком сложно.
— Я тоже не знаю, о чём говорю с тринадцатилетней девочкой.
Демиан поднялся, посмотрел на Шарлотту сверху вниз и строго сказал:
— В любом случае, извинись перед Лилианой.
— Я уже извинилась.
— Не за то. Извинись за сегодняшнее поведение. Если не извинишься — я тоже не буду тебя жалеть. Ты, кажется, забываешь, что ты у нас заложница. Не кажется ли тебе, что к заложнице относятся слишком хорошо?
Шарлотта надула губы, но в конце концов кивнула:
— Хорошо. Когда увижу сестру Лилиану, я обязательно извинюсь.
Шарлотта снова кивнула. Демиан погладил её по голове и вышел из комнаты. Снизу доносился шум.
Кто-то ссорился. Звук доносился из гостиной. Вспомнив, что Кейси увёл Лилиану туда, Демиан поспешил вниз.
— Как ты можешь защищать её? Как ты, брат, можешь?!
— Я не защищал её! Я говорю, что это не чья-то вина! Ей всего тринадцать! Ты думаешь, она сама принимала все решения?! Конечно, нет! Тогда месть должна быть направлена не на Шарлотту, а на Зигмунда Зюдэна!
— Ты стал очень человечным, Кейси Канель. Поздравляю. Ты так хотел понимать людей — и наконец достиг своей цели.
— Зачем ты так говоришь?
— Что я сказала? Разве я сказала что-то не так?
Лилиана и Кейси сверлили друг друга взглядами, обмениваясь колкостями.
Демиан вздохнул и взъерошил волосы. Эшер и Анетт стояли рядом, скрестив руки, и наблюдали за этой сценой. Тимо поджала хвост между ног и выглядела встревоженной.
Демиан спросил у двух зрителей:
— Почему вы их не остановите?
Они пожали плечами:
— Это же ссора брата и сестры.
— Зачем останавливать?
Демиан не понял и захлопал глазами.
Анетт снова объяснила:
— Понимаешь, ссора брата и сестры — это совершенно естественное явление.
— К тому же они уже ссорились раньше — когда Лилиана сказала, что тоже хочет участвовать в походе на Зигмунда Зюдэна. Братья и сёстры всегда так ссорятся.
— Что?
— Братья и сёстры рождаются, чтобы пожирать друг друга. Поэтому они ссорятся всю жизнь.
