Часть 2. Лилиана Канель
Прибыв в столицу, Нихиро, Демиан первым делом снял номер в отеле в районе с хорошим транспортным сообщением. Из-за того, что у него не было жилья, ему нужно было где-то остановиться, пока он не найдет квартиру.
Он позвонил и записался на приём в ближайшую больницу приличного размера — Трилло. Можно было пойти и в самую большую больницу Нихиро, но там, как ему ответили, первичный приём пришлось бы ждать целый месяц. В Трилло ситуация была не намного лучше: то ли из-за хорошей репутации, то ли по другим причинам, приём назначили только через несколько дней, что было немного позже, чем он рассчитывал.
Выбора особо не было: из-за серьёзности ранений Демиану нужно было в больницу, отвечающую определённым требованиям.
Как только Демиан разобрал вещи в отеле, он собрался отправиться в «больничное паломничество» на поиски Шейлы. Но когда он попытался переодеться в уличную одежду, его повело, и он чуть не рухнул. Раны ещё не зажили, а он переусердствовал, мотаясь туда-сюда, и у него поднялась температура. Армия отпустила его долечиваться и ходить в гражданскую больницу, а он так отблагодарил за это непослушание.
От жара у него разболелись все раны сразу.
«Жаропонижающее...»
Он порылся в вещах и кое-как достал дорожную аптечку. Вытащил жаропонижающее, на мгновение замялся, а затем, махнув рукой, достал и обезболивающее. Препарат был не такой сильный, как морфин, но и привыкание вызывал меньше. Однако Демиан сомневался, хватит ли этого.
В военном госпитале он постоянно сидел на довольно сильных обезболивающих, поэтому у него выработалась некоторая толерантность к слабым. Он знал, что нельзя становиться зависимым, но всё же принял немного больше положенной дозировки.
Затем он намочил полотенце в ванной, забрался на кровать и положил его себе на лоб. Всё тело горело, и, несмотря на прохладный воздух, он скинул одеяло и лежал, дрожа от жара.
Хотелось просто забыть о боли и уснуть, но она не отпускала, и он постоянно просыпался. Однако назвать это состояние бодрствованием тоже было нельзя.
Демиану казалось, что кто-то постоянно зовёт его по имени. Но имя, которым его называли, было не настоящим.
— Лейтенант Маккард, проснитесь. Лейтенант Маккард.
Только один человек в этом мире мог называть его так. Губы Демиана шевельнулись.
— Леди Лин...трей...
В ответ на его слова послышался тихий смех.
Демиан приоткрыл глаза и посмотрел на неё. На его лицо водопадом ниспадали светлые, золотистые волосы. Он лежал, положив голову ей на колени.
— Линт...рей? — неуверенно позвал Демиан.
Она слегка склонила голову и ответила:
— Да.
Лицо женщины, назвавшейся Линтрей, было странно расплывчатым. Он видел только её густые золотистые волосы, которые, казалось, были посыпаны золотой пыльцой.
Демиан, сам того не замечая, медленно потянулся правой рукой к её лицу. Он вдруг осознал, что отрубленная рука каким-то чудом приросла на место. Но его пальцы так и не коснулись её лица.
Он наморщил лоб, и тут она заговорила:
— Вы скучали по мне?
Её голос звучал, как эхо, и Демиан кивнул в ответ.
Он наконец признался себе в этом. Он всё это время скучал по ней. Демиан слишком долго был один. И он устал от одиночества. Он поклялся себе не искать опоры, но на самом деле хотел её больше всех на свете. Поэтому ему хотелось увидеть доказательство того, что Линтрей — не плод его воображения. Поэтому он хотел встретиться с ней. Хотел прикоснуться к ней. Хотел услышать её голос. Поэтому... поэтому он и приехал...
Он вытянул руку, стараясь дотянуться до её лица. И в тот момент, когда его пальцы коснулись её подбородка...
— Но почему вы не отвечали на письма?
Женщина с обгоревшим дочерна, искажённым лицом произнесла это печальным голосом. Демиану стало невыносимо больно не от того, как ужасно она выглядела, а от того, как мучительно и страдальчески она смотрела. Он судорожно вздохнул и резко сел на кровати.
— Ха... ха-а...
Одежда Демиана промокла насквозь от холодного пота. Он убрал волосы со лба и какое-то время приходил в себя.
«Сон. Это всего лишь сон».
Линтрей наверняка хорошо лечится в столичной больнице и уже выздоровела. С ней всё будет хорошо. Она не будет страдать, как в том сне.
Демиан не мог не повторять это себе, как заклинание. Он бормотал это какое-то время, сам не зная, для себя он это говорит или для Линтрей.
Пока он бормотал, сознание постепенно прояснилось. Демиан ощупал своё тело. Боль от ран и головная боль остались, но сам жар, кажется, спал.
За окном начинало светать.
Демиан принял ещё одно обезболивающее и пошёл в ванную. Смыв с себя липкий пот, он почувствовал себя намного лучше, чем раньше.
Но тревога, поднимавшаяся откуда-то изнутри, липкой смолой прикипела к сердцу, неприятно напоминая о себе.
***
Коротко говоря, безумный план Демиана обойти все столичные больницы был отброшен после того, как он, провалявшись с температурой дня два, пришёл в себя. Похоже, у него ещё в Эденполне начался жар. «Неудивительно, что в голову лезла такая чушь».
Поэтому он тихо сидел в отеле, не высовываясь, пока его состояние немного не улучшилось.
Демиан вышел из отеля только когда приблизился день записи к врачу. В прохладную погоду он накинул лёгкое пальто и пошёл пешком до трамвайной остановки.
Идя по улице, он невольно разглядывал окрестности и прохожих. Эта картина казалась ему до боли чужой.
Ещё совсем недавно он был в самом пекле кровавой войны, а эти люди начинали свой мирный день с таким видом, будто и не знают, что такое война. Торговцы, раскладывающие товар на лотках, дети в школьной форме, спешащие на учёбу, пожилой господин, медленно идущий и читающий газету... Он так давно не видел подобных картин.
Демиан задумался, погрузившись в непривычные ощущения, как вдруг рядом послышался топот, и кто-то врезался в него. Удар был несильным, он так и стоял, тупо глядя перед собой, а мальчишка, влетевший в него, шлёпнулся на землю.
— Ох... — Демиан машинально хотел подхватить ребёнка, но вовремя вспомнил, что у него нет правой руки, и помог ему встать левой.
— Ты в порядке?
Но мальчик только смотрел на него снизу вверх, и глаза его были полны слёз. Демиан подумал, что ему, наверное, больно от падения, но тут со стороны, откуда прибежал мальчик, подбежала запыхавшаяся женщина.
— Логан! Мама же сто раз говорила тебе не бегать...! — выпалила она и тут же поклонилась Демиану. — Извините, пожалуйста! Вы не ушиблись?
— А, нет, я в порядке, — ответил Демиан.
— Ты тоже должен извиниться!
Даже если Демиан сказал, что всё хорошо, по этикету мальчик должен был извиниться. Логан замялся, подбирая слова извинения. Но тут он покосился на Демиана, коротко вскрикнул и спрятался за спину матери.
— Ма-мама! У того дяди руки...!
Похоже, его напугал пустой, безвольно болтающийся правый рукав Демиана. Испуг мальчика передался и матери. Она широко раскрыла глаза, побледнела и снова низко поклонилась.
— Нам очень, очень жаль! Мой сын поступил крайне бестактно! Логан, извинись сейчас же! Так себя вести неприлично!
— Но у того дяди руки... — начал было Логан.
— Логан! — прикрикнула на него мать.
Мальчик, видимо, обидевшись, снова надулся, и глаза его наполнились слезами.
