— Мне неловко вмешиваться, но… Лилли, — заговорила Анетт, до этого молча слушавшая.

Когда трое повернулись к ней, она, нахмурившись, продолжила:

— Выслушав Шарлотту, я поняла, что ситуация изменилась. Хорошо, что вы думаете о позитивных решениях, но, по-моему, маркиза Зюдэна всё равно нужно убить. Этот магический контракт… Я в этом не разбираюсь. И нет гарантии, что если Зигмунд умрёт, с Шарлоттой действительно что-то случится.

Анетт пришла к такому выводу после долгих размышлений.

— Мы зашли слишком далеко. Других вариантов нет. Он уже многое сделал, чего не должен был. Если он не умрёт, он будет до конца добиваться восстановления крови Шелбир. Это невозможно остановить иначе, кроме как смертью.

Она закончила жёстким тоном:

— Не нужно впутывать сюда Шарлотту. Убить маркиза Зюдэна — для нас самый простой, чистый способ, без лишних хлопот. Такова реальность, ребята.

Но Демиан покачал головой.

— Нет. Я согласен, что это идеализированно, но не считаю это пустыми мечтами. Если всё сделать правильно, можно решить вопрос без жертв.

— Но что делать с магией? Если мы остановим маркиза, неизвестно, что станется с Шарлоттой, — возразил Кейси.

Демиан прищурился.

— Считаю, что решать, не посоветовавшись с госпожой Солейер, преждевременно. Как и сказала Лилиана, может, есть способ снять магию?

Анетт, услышав его упрямство, снова надавила пальцами на пульсирующий висок.

— Ну что за дети… Как вас убедить?

— Не волнуйтесь. Если ничего не выйдет, я тоже склоняюсь к варианту убить маркиза. Но попробовать-то можно, разве нет? — ответил Демиан.

— Ха… Я же говорю, не всё так просто.

Анетт не хотела быть вершителем правосудия вместо закона. Но она не верила в закон.

Ещё двадцать два года назад по закону Анетт была низкого происхождения. Не только она — весь народ Истарики. Человеческие законы несовершенны. Поэтому, даже если отдельный человек несовершенен, разве можно считать, что действовать по своей совести — это плохо?

«Но именно такие мысли и формируют убийц вроде Маки».

Анетт прекрасно понимала, насколько опасны её убеждения. Но это не то, что можно изменить по желанию. Возможно, как и Демиан, она была погребена под обломками прошлого.

«И это не сильно хорошо».

Она снова надавила на виски.

Как старая привычка, в голове промелькнули воспоминания двадцатилетней давности.

Воспоминания о том, как её добрых братьев повесили на площади.

Воспоминания о матери и отце, которые вернулись домой с раздробленными костями и изувеченной плотью — лица было не узнать — и они умерли в муках через три дня.

А потом были товарищи, которые взяли её к себе, заменив родителей. Среди них были и мужчины, и женщины, и старшие, и младшие.

Когда Истарика обрела независимость, Анетт было всего тринадцать. Но были и те, кто воевал ещё раньше, в ещё более юном возрасте. Анетт была одной из них.

Сначала, конечно, было страшно.

Она не хотела умереть, как её семья. Но в одиннадцать лет она всё же вступила в движение за независимость…

— Что? — бровь Анетт дрогнула.

Значит, её вступление в движение…

«И я могу сделать так же, как ты?» — спросила она кого-то.

Что ответил тот человек? Кажется, холодно усмехнулся и сказал:

«Если будешь всё время полагаться на других, никогда не сможешь».

Голос в воспоминании принадлежал ребёнку с немного высоким тоном.

«Но я маленькая, взрослые меня не берут».

На что тот снова усмехнулся и ответил:

«Какая разница, что говорят взрослые? Из-за того, что ты маленькая, ничего не делать — глупо».

И, надавив пальцем на свой висок, добавил:

«Думай сама и действуй. Не по чужой указке, а сама, Анетт».

Возможно, это и стало для неё толчком. Но кто сказал эти слова — она совершенно не помнила.

— Анетт…

«М-м… Кто же это был? — думала она. — Такое важное воспоминание, но лицо не всплывает».

— Анетт!

Лилиана схватила её за плечо и встряхнула. Анетт, ахнув, вернулась в реальность.

Она огляделась, моргая. Трое остальных смотрели на неё с недоумением.

— О чём ты так задумалась? Я звала, а ты не отвечала.

Анетт, немного смущённая их обеспокоенными взглядами, замахала руками.

— Нет-нет, просто мысли в сторону ушли. Ничего страшного. Не смотрите так.

— Правда? — спросила Лилиана.

— О чём мы говорили?

— О том, что я просил раньше… — ответил Демиан. — После того как мы тем или иным способом разберёмся с маркизом Зюдэном, изменится ли что-то в вашей помощи с «уборкой»?

Анетт нахмурилась.

— Это я обещала, так что сделаю, но…

Но Демиан, услышав только то, что хотел, кивнул и перешёл к следующей теме, не дожидаясь её нравоучений.

— Одна головная боль вроде бы решается. Но проблема в другом — убить маркиза или нет, а с Сителлом мы пока справиться не можем. У Кейси и Лилианы нет такой возможности.

— Но я же усердно учусь! — запротестовала Лилиана.

Демиан усмехнулся.

— Знаю. Но пока не время. Сколько понадобится, чтобы ваша сила стала боеспособной?

— Не знаю, но… постараюсь как можно быстрее… — Лилиана почувствовала давление и отвела взгляд.

Она не была уверена, что сможет сильно продвинуться за несколько дней, но Демиан почему-то спокойно кивнул.

— Тогда Лилиана, продолжайте учиться.

— А что, если маркиз Зюдэн что-нибудь предпримет за это время? — с тревогой спросил Кейси.

Демиан безучастно ответил:

— Шарлотта Шелбир здесь. Думаешь, я зря её похитил?

— Разве не для того, чтобы спрятать? — удивилась Лилиана, склонив голову набок.

— И для этого тоже. Но в крайнем случае можно использовать её как козырь для шантажа.

— То есть ты привёл её не для защиты?

— Моя первая цель была — защитить ребёнка. А вторая — получить средство для шантажа и убеждения.

Лилиана поморщилась — ей не нравилась идея шантажировать жизнь ребёнка. Демиан отмахнулся.

— Как бы то ни было, нам нужно разобраться с маркизом Зюдэном. Неожиданно появился магический контракт, но суть дела не изменилась. Лилиана, продолжайте учиться разрушать магию. Я буду делать то, что делал. Разве не так?

— Ну, наверное… — Лилиана села рядом с Кейси и скрестила ноги.