Прежде чем покинуть музей, они зашли в информационный киоск и рассказали о Рэе. Сотрудница, услышав их, нахмурилась.

— Выдаёт себя за куратора? Не могли бы вы описать его внешность?

— Длинные светлые волосы, падают на лоб. Назвался Рэем, фамилию не знаю. Предложил провести для меня экскурсию, но что-то в его поведении показалось мне странным, — объяснил Демиан.

Он уже думал, не зря ли заявляет о своих подозрениях, но сотрудница отнеслась к его словам серьёзно.

— Самозваный куратор может давать посетителям неверную информацию, искажая восприятие произведений. Мы примем меры. Сообщу охране. Спасибо, что сообщили.

Демиан отнёсся к этому равнодушно, но Лилиана выглядела довольной — у неё был вид человека, сделавшего важное дело.

Она оставила в музее начатую работу, заплатив небольшой сбор за хранение. Другие художники, копирующие картины, тоже часто оставляли свои материалы в музее, если прерывали работу или ждали, пока высохнет краска.

Покупая в сувенирном киоске каталог музея, Лилиана спросила Демиана:

— Ну что, посмотрел на картины?

— Посмотрел, но... — Демиан почесал затылок, его голос звучал неуверенно. — Честно говоря, сначала я не понимал их смысла, а потом слушал только объяснения этого Рэя, так что толком ничего и не воспринял.

— Жаль. Я хотела, чтобы ты посмотрел на оригиналы — есть в этом что-то такое, чего нет в репродукциях. Но ничего, в следующий раз я сама всё объясню.

— Не стоит. Я лучше приду в музей в другой раз, когда будет настоящий куратор. А пока куплю каталог и посмотрю его дома.

— Да, у нас будет ещё время. Тогда, может, пойдём?

Лилиана переложила сумку с красками поудобнее, пожала плечами. Когда они вышли из музея, солнце всё ещё стояло высоко, но времени на что-то серьёзное уже не оставалось. Лилиана посмотрела на свои художественные принадлежности.

— Хорошо бы ещё порисовать, раз уж вышли...

— Так рисуйте, — сказал Демиан.

— Где? — спросила она.

Он ненадолго задумался.

— Вы же хотели посмотреть площадь Руверо?

— Хотела, но не сейчас. А почему ты спросил?

— Вы умеете быстро рисовать — вон как детально мой портрет сделали. Можете набросать несколько портретов прохожих. На площади много людей, будет где разгуляться. Времени сейчас немного, но, собственно, смотреть там особенно нечего, площадь важна как достопримечательность. Так что для времяпрепровождения подойдёт. А я пока почитаю каталог.

Лилиана ответила не сразу.

— Я хотела сначала руку набить, прежде чем наброски делать...

— Можно считать это тренировкой.

— Но мне неловко, когда на мои рисунки смотрят. Я вообще-то лучше рисую, просто навык немного потеряла...

— Но мой портрет вы нарисовали хорошо, — тихо добавил Демиан: — Хотя, кажется, слегка приукрасили.

Лилиана усмехнулась.

— Мне этот рисунок далеко не лучшим кажется...

— Тогда идём?

Демиан подхватил её вещи и направился к трамвайной остановке. Лилиана поспешила за ним.

— Ай, я не настаиваю...

— Если не хотите рисовать, просто посидите, посмотрите на людей. Это интересно. Там ещё уличные выступления каждый день.

— Ну... хорошо. А ты не устал? — забеспокоилась Лилиана.

— Я вам уже сто раз говорил, что чувствую себя нормально, — с лёгкой досадой ответил Демиан. — Вы сами не любите, когда о вашем здоровье спрашивают, так почему мне нельзя того же?

— Ну, если так ставить вопрос, мне и возразить нечего... — Лилиана, ворча, села в трамвай.

— На площади много хороших ресторанов. Десерты там отличные. И уличную еду продают, — добавил Демиан.

Он заметил, как Лилиана сглотнула, и невольно улыбнулся. Она, заметив его улыбку, удивлённо моргнула.

— Что?

— Нет, ничего... — Демиан быстро вернул себе бесстрастное выражение лица.

Но Лилиана, заподозрив неладное, ухватилась за его рукав.

— Ну скажи! Почему смеёшься? Ты вообще редко смеёшься! Что тебя рассмешило?

Демиан уже начал жалеть, что не смог скрыть улыбки, но тут объявили остановку «Площадь Руверо». Он встал и высвободил руку.

— Выходим.

— Нет, ты скажи! Демиан!

Лилиана не отставала, но ненадолго. Когда они вышли на широкую площадь, она, поражённая открывшимся видом, на время забыла о своём вопросе.

В центре площади возвышалась мраморная статуя святой Павальти, которая, согласно легендам, триста лет назад спустилась на землю. Вокруг неё расположились старинные здания — разные по стилю, но удивительно гармонично дополняющие друг друга. На площади и прилегающих улицах было полно людей, наслаждающихся послеобеденным отдыхом.

Лилиана смотрела на всё это сияющими глазами.

«Здесь тоже есть статуя святой Павальти», — подумал Демиан, безучастно глядя на неё.

Леди Линтрей в его воображении была похожа на эту статую. Те же светлые, словно сотканные из солнечных лучей, волосы, тот же кроткий взгляд, та же благородная осанка. Разве что леди Линтрей, наверное, была чуть более живой, с лёгкой искоркой озорства.

Демиан так пристально вглядывался в статую, словно пытаясь найти в ней сходство с Линтрей, что у него даже заболело между бровями.

— Что ты так смотришь, Демиан? — спросила Лилиана, заметив его сосредоточенный взгляд.

— Ничего, — покачал он головой и, обернувшись, вдруг подумал, что Лилиана тоже похожа на святую Павальти.

Спроси его, в чём именно, он бы не смог объяснить. Просто было такое чувство.

В этот момент солнце вышло из-за облаков и осветило правую сторону Лилианы. Демиан подумал, что общее у неё и Павальти то, что на свету они обе словно начинают сиять.

Но говорить об этом вслух было бы слишком пафосно и неловко, поэтому он указал на свободную скамейку.

— Лилиана, там есть место...

Она исчезла. Демиан огляделся — Лилиана, как заворожённая, шла к лотку с чуррос.

Он подошёл как раз, когда она заказывала у продавца две порции: одну классическую, одну шоколадную.

— Вы съедите обе? — спросил Демиан.

Он вообще-то не любил сладкое и всегда уступал Лилиане десерты, и она это знала. Две порции чуррос означали, что она собиралась съесть их одна. Лилиана посмотрела на него так, словно он спрашивал о чём-то само собой разумеющемся.

— Для десерта места всегда найдётся. К тому же рисование отнимает много энергии.

Демиан задумался — все женщины такие или Лилиана особенная? А она, держа в обеих руках по пакетику с чуррос, направилась к скамейке.