Контент удален!

Солейер и Мейел подбежали к ней.

— Что, что случилось?!

— Здесь кто-то есть?

Лилиана с испуганным лицом заглянула в шкаф, который открыла.

Там, скрючившись, сидела девочка. Она закрыла голову руками и мелко дрожала.

— Девочка?

Пока Лилиана хлопала глазами, Солейер шагнула вперёд, схватила девочку за руку и вытащила наружу.

— Н-нет, пожалуйста! Не надо! Помогите!

Девочка молила Солейер сквозь слёзы, упираясь в шкафу, но в конце концов её вытащили в центр комнаты. Солейер довольно грубо швырнула её на пол. Девочка на мгновение замерла, затем поднялась и посмотрела на них.

Длинные чёрные вьющиеся волосы, красно-карие глаза — её лицо было Лилиане до боли знакомо.

— Дороти!

Девочка выглядела в точности как големы типа Дороти, которые не раз преследовали Кейси и Лилиану.

Разница была лишь в том, что эта девочка была похожа на фотографию, которую показывал Флимен из «Энциклопедии Тинкля» — на фото умершей Дороти Лурианц.

В отличие от тех големов с серебристыми волосами и красными глазами.

Хотя Лилиана не помнила фотографию настоящей Дороти, она сразу заметила отличие от виденных ранее големов типа Дороти.

И поняла, что это — финальная версия Дороти, которую Сителл так хотел воскресить.

Дороти с чёрными волосами, дрожа, спросила у тех, кто вытащил её из шкафа:

— К-кто вы? Где мой отец...?

— А кто ты?

Солейер наставила на неё посох. Девочка дрожащим голосом ответила:

— Я… Дороти Лурианц… дочь мага Сителла Лурианца…

— Ты голем.

Лилиана сказала это. Дороти вздрогнула.

— Н-нет. Я не голем. Я человек!

— Человек? Ты?

Лилиана усмехнулась и протянула руку к Дороти. На кончиках её пальцев вспыхнул огонь.

Пламя, вырвавшееся из Лилианы, начало разгораться вдоль магической формулы, оплетавшей тело Дороти.

Холодным голосом Лилиана спросила у Солейер:

— Солейер, это всё притворство?

Из-за того, что голем типа Дороти убил её отца, лицо Лилианы исказили гнев и жажда мести.

Прежде чем Солейер успела ответить, раздался топот — Сителл, наконец, догнал их. Он всё ещё был под угрозой атакующих конусов. Он защищался магическим барьером, но выглядел крайне потрёпанным.

Сителл, тяжело дыша, сверлил их взглядом:

— Отойдите от неё!

— Отец!

Дороти, со слезами на глазах, вскочила и бросилась к нему, но Солейер преградила ей путь посохом.

— Отпусти Дороти!

— А если отпустим, что ты сделаешь?

От слов Солейер, готовой в любой момент навредить Дороти, Сителл выронил посох и упал на колени.

— Я… я признаю свою вину. Пожалуйста…! Я бросил посох. Я не буду использовать магию…! Только Дороти… мою дочь… не трогайте. Прошу вас…

Сителл жалобно умолял.

— Моя дочь ничего не знает. Пожалуйста, просто верните её мне. Я умоляю…! Нет, я буду умолять! Если вы вернёте мне дочь, я больше не буду причинять вреда, буду жить тихо. Я брошу магические исследования. И не буду вмешиваться ни в людское общество, ни в мир магов — я буду жить так, будто меня нет!

Но лицо Солейер оставалось холодным.

Дороти, не понимая, о чём они говорят, с недоумением переводила взгляд с одного на другого.

— Ахахаха, как же он умеет притворяться жалким.

Мейел захлопала в ладоши и разразилась смехом, совершенно неуместным в этой атмосфере.

— Слова у него такие, но как изобретатель я очень заинтригована. Этот голем, которого он называет своей дочерью…

— Это не голем!

Несмотря на яростное отрицание Сителла, Мейел подошла к Дороти, взяла её за подбородок и заставила смотреть на себя.

— Признаю, это впечатляет. Кожа — как у человека, глаза слишком живые для искусственных. Зубы, слизистая рта — всё на высшем уровне. Но если разрезать живот — выпадут внутренности или начинка?

При этих словах лица Дороти и Сителла побледнели. Мейел снова рассмеялась:

— О? Она даже может бледнеть? До чего же похожа на живое существо! Как ты это сделал? Расскажи мне секрет. Мне пригодится в изобретениях.

Лилиана сначала не поняла, говорит ли Мейел это всерьёз или просто издевается над Сителлом. Но, заметив, как загорелись глаза Мейел, поняла — она действительно заинтересована. Лилиана почувствовала к ней отвращение.

— Нет! Дороти — не голем! Она просто моя дочь!

— Она голем.

Лилиана чертила огнём траекторию формул, текущих по телу Дороти, и холодно сказала:

— Это голем. Её нужно уничтожить.

— Она ничего не сделала!

Сителл на коленях подполз к Лилиане. Остриё посоха Солейер было направлено на него.

— Не все големы злые! Даже у големов могут быть чувства!

— Твои големы убили моего отца.

Голос Лилианы был холоднее, чем когда-либо.

— И где гарантия, что этот голем ничего не сделает?

— Дороти, эта Дороти была создана как человек! Вы можете проверить! Она создана как обычная человеческая девочка!

Солейер внимательно изучила магические цепи, вплетённые в тело Дороти, и кивнула:

— Защиты от огня нет, усиливающих тело чар тоже. Да, в неё не вложено ничего сверх обычных человеческих способностей. Но вот это… чужие воспоминания? Ты добавил и их?

— Это не чужие. Это её собственные воспоминания.

Сителл вытер холодный пот со лба и мельком взглянул на Дороти, боясь, что она поймёт, кто она на самом деле.

Но их с Сителлом проблемы не волновали Лилиану, Солейер и Мейел.

— Отец…!

— Эту девочку зовут Дороти Лурианц! Она моя дочь! Всегда, всегда была моей дочерью! Моей дочерью, человеком!

— Но внутри неё — лишь подобие духа, созданное магической силой, а не настоящая душа. Она не живое существо.

Мейел спокойно констатировала факты. Лицо Дороти окаменело.

— Отец… что это значит?

Дороти посмотрела на Сителла. Он медленно покачал головой:

— Не слушай их. Верь только мне.

— Нет, Дороти. Лгун — это тот, кого ты называешь отцом. Ты — голем, ты не живое существо.

Мейел хихикала, развлекаясь. От её жестокой правды Дороти недоверчиво покачала головой:

— Нет, нет. Я, я живая…

— Нет. Ты — фальшивая дочь этого человека.

Дороти схватилась за грудь:

— Моё сердце бьётся, когда я ранена — идёт кровь. Я могу думать, могу чувствовать! Как я могу… как я могу не быть живой?

Солейер закрыла глаза, затем открыла их:

— Всё это можно создать магией. Но душу — нельзя. Конечно, можно собрать остаточные души и создать подобие духа, как у тебя, но это не настоящая душа. Поэтому, Дороти… тебя, у которой нет души, нельзя назвать живым существом.

— Нет! Нет! Я живой человек! Я человек!

Дороти снова и снова отрицала слова Солейер.