Солейер и Мейел подбежали к ней.
— Что, что случилось?!
— Здесь кто-то есть?
Лилиана с испуганным лицом заглянула в шкаф, который открыла.
Там, скрючившись, сидела девочка. Она закрыла голову руками и мелко дрожала.
— Девочка?
Пока Лилиана хлопала глазами, Солейер шагнула вперёд, схватила девочку за руку и вытащила наружу.
— Н-нет, пожалуйста! Не надо! Помогите!
Девочка молила Солейер сквозь слёзы, упираясь в шкафу, но в конце концов её вытащили в центр комнаты. Солейер довольно грубо швырнула её на пол. Девочка на мгновение замерла, затем поднялась и посмотрела на них.
Длинные чёрные вьющиеся волосы, красно-карие глаза — её лицо было Лилиане до боли знакомо.
— Дороти!
Девочка выглядела в точности как големы типа Дороти, которые не раз преследовали Кейси и Лилиану.
Разница была лишь в том, что эта девочка была похожа на фотографию, которую показывал Флимен из «Энциклопедии Тинкля» — на фото умершей Дороти Лурианц.
В отличие от тех големов с серебристыми волосами и красными глазами.
Хотя Лилиана не помнила фотографию настоящей Дороти, она сразу заметила отличие от виденных ранее големов типа Дороти.
И поняла, что это — финальная версия Дороти, которую Сителл так хотел воскресить.
Дороти с чёрными волосами, дрожа, спросила у тех, кто вытащил её из шкафа:
— К-кто вы? Где мой отец...?
— А кто ты?
Солейер наставила на неё посох. Девочка дрожащим голосом ответила:
— Я… Дороти Лурианц… дочь мага Сителла Лурианца…
— Ты голем.
Лилиана сказала это. Дороти вздрогнула.
— Н-нет. Я не голем. Я человек!
— Человек? Ты?
Лилиана усмехнулась и протянула руку к Дороти. На кончиках её пальцев вспыхнул огонь.
Пламя, вырвавшееся из Лилианы, начало разгораться вдоль магической формулы, оплетавшей тело Дороти.
Холодным голосом Лилиана спросила у Солейер:
— Солейер, это всё притворство?
Из-за того, что голем типа Дороти убил её отца, лицо Лилианы исказили гнев и жажда мести.
Прежде чем Солейер успела ответить, раздался топот — Сителл, наконец, догнал их. Он всё ещё был под угрозой атакующих конусов. Он защищался магическим барьером, но выглядел крайне потрёпанным.
Сителл, тяжело дыша, сверлил их взглядом:
— Отойдите от неё!
— Отец!
Дороти, со слезами на глазах, вскочила и бросилась к нему, но Солейер преградила ей путь посохом.
— Отпусти Дороти!
— А если отпустим, что ты сделаешь?
От слов Солейер, готовой в любой момент навредить Дороти, Сителл выронил посох и упал на колени.
— Я… я признаю свою вину. Пожалуйста…! Я бросил посох. Я не буду использовать магию…! Только Дороти… мою дочь… не трогайте. Прошу вас…
Сителл жалобно умолял.
— Моя дочь ничего не знает. Пожалуйста, просто верните её мне. Я умоляю…! Нет, я буду умолять! Если вы вернёте мне дочь, я больше не буду причинять вреда, буду жить тихо. Я брошу магические исследования. И не буду вмешиваться ни в людское общество, ни в мир магов — я буду жить так, будто меня нет!
Но лицо Солейер оставалось холодным.
Дороти, не понимая, о чём они говорят, с недоумением переводила взгляд с одного на другого.
— Ахахаха, как же он умеет притворяться жалким.
Мейел захлопала в ладоши и разразилась смехом, совершенно неуместным в этой атмосфере.
— Слова у него такие, но как изобретатель я очень заинтригована. Этот голем, которого он называет своей дочерью…
— Это не голем!
Несмотря на яростное отрицание Сителла, Мейел подошла к Дороти, взяла её за подбородок и заставила смотреть на себя.
— Признаю, это впечатляет. Кожа — как у человека, глаза слишком живые для искусственных. Зубы, слизистая рта — всё на высшем уровне. Но если разрезать живот — выпадут внутренности или начинка?
При этих словах лица Дороти и Сителла побледнели. Мейел снова рассмеялась:
— О? Она даже может бледнеть? До чего же похожа на живое существо! Как ты это сделал? Расскажи мне секрет. Мне пригодится в изобретениях.
Лилиана сначала не поняла, говорит ли Мейел это всерьёз или просто издевается над Сителлом. Но, заметив, как загорелись глаза Мейел, поняла — она действительно заинтересована. Лилиана почувствовала к ней отвращение.
— Нет! Дороти — не голем! Она просто моя дочь!
— Она голем.
Лилиана чертила огнём траекторию формул, текущих по телу Дороти, и холодно сказала:
— Это голем. Её нужно уничтожить.
— Она ничего не сделала!
Сителл на коленях подполз к Лилиане. Остриё посоха Солейер было направлено на него.
— Не все големы злые! Даже у големов могут быть чувства!
— Твои големы убили моего отца.
Голос Лилианы был холоднее, чем когда-либо.
— И где гарантия, что этот голем ничего не сделает?
— Дороти, эта Дороти была создана как человек! Вы можете проверить! Она создана как обычная человеческая девочка!
Солейер внимательно изучила магические цепи, вплетённые в тело Дороти, и кивнула:
— Защиты от огня нет, усиливающих тело чар тоже. Да, в неё не вложено ничего сверх обычных человеческих способностей. Но вот это… чужие воспоминания? Ты добавил и их?
— Это не чужие. Это её собственные воспоминания.
Сителл вытер холодный пот со лба и мельком взглянул на Дороти, боясь, что она поймёт, кто она на самом деле.
Но их с Сителлом проблемы не волновали Лилиану, Солейер и Мейел.
— Отец…!
— Эту девочку зовут Дороти Лурианц! Она моя дочь! Всегда, всегда была моей дочерью! Моей дочерью, человеком!
— Но внутри неё — лишь подобие духа, созданное магической силой, а не настоящая душа. Она не живое существо.
Мейел спокойно констатировала факты. Лицо Дороти окаменело.
— Отец… что это значит?
Дороти посмотрела на Сителла. Он медленно покачал головой:
— Не слушай их. Верь только мне.
— Нет, Дороти. Лгун — это тот, кого ты называешь отцом. Ты — голем, ты не живое существо.
Мейел хихикала, развлекаясь. От её жестокой правды Дороти недоверчиво покачала головой:
— Нет, нет. Я, я живая…
— Нет. Ты — фальшивая дочь этого человека.
Дороти схватилась за грудь:
— Моё сердце бьётся, когда я ранена — идёт кровь. Я могу думать, могу чувствовать! Как я могу… как я могу не быть живой?
Солейер закрыла глаза, затем открыла их:
— Всё это можно создать магией. Но душу — нельзя. Конечно, можно собрать остаточные души и создать подобие духа, как у тебя, но это не настоящая душа. Поэтому, Дороти… тебя, у которой нет души, нельзя назвать живым существом.
— Нет! Нет! Я живой человек! Я человек!
Дороти снова и снова отрицала слова Солейер.
