Лилиана опустила глаза на созданный ею огненный шар, затем перевела взгляд на Демиана. В её взгляде, казалось, было много всего, но слова её были кратки.
— Теперь веришь?
Сердце её колотилось. Она впервые показывала такое не члену семьи. Впервые рассказывала об этом. От волнения спина покрылась холодным потом.
Но реакция Демиана оказалась неожиданной. Он сидел, безучастно глядя перед собой, а затем медленно покачал головой.
— Нет.
— Почему?! — Лилиана возмущённо ткнула в него пальцем. — Я тебе такое показываю, а ты всё равно не веришь?!
— Но это может быть какое-то устройство, которого я не знаю, — спокойно ответил Демиан.
— Какой ты недоверчивый! Я что, похожа на мошенницу?
— Дело не в этом. Но вот так, с ходу, поверить во всё это... — Демиан запнулся.
— Тогда что мне сделать, чтобы ты поверил?! Говори!
— Лилиана, если вы будете так шуметь, разбудите господина Эшера. А если он проснётся, одним ворчанием не отделаться...
Демиан напомнил, и Лилиана, схватившись за голову, застонала себе под нос. Взъерошив волосы, она выпалила:
— В общем... моя мать была из племени саламандр, духов огня. А мой отец был алхимиком. Даже в наше время, когда алхимия пришла в упадок, род Канель кое-как поддерживал это семейное ремесло. Обычно алхимики поддерживают тесные связи с духами, и мои родители, видимо, хорошо поладили, ну... и так далее. Так родилась я. Благодаря матери-саламандре я с рождения могу в какой-то степени обращаться с огнём — не свободно, но хотя бы разжечь его для меня проще пареной репы. Теперь понятно?
— Нет.
— Да почему же?! — Лилиана была в отчаянии от того, что он снова качает головой.
— Я до сих пор не могу осознать само существование духов, — честно признался Демиан.
— Но я, полукровка-дух, стою перед тобой!
— Выглядите как обычный человек.
— Зато у меня на ладони горит огонь!
— Это как-то нереально... Ну, представьте: человек, который двадцать с лишним лет жил, не задумываясь о духах и магии, — и вдруг ему предлагают в это поверить. Нельзя же просто сказать «ага, понял» и тут же согласиться. Естественно, возникают сомнения.
Лилиана понимала его умом, но на душе было горько. Она ведь не врала, она просто открыла свою самую главную тайну, а в ответ — такое. Даже её солнечному характеру захотелось поджечь Демиану волосы.
— Дело не в том, что я не верю. Просто я не могу это осознать. Мне нужно время, — Демиан надавил на виски, объясняя своё состояние.
Лилиана поняла, что он не считает её лгуньей или сумасшедшей — он просто пытается серьёзно осмыслить её слова.
— Тогда ты сможешь понять остальное, что я буду объяснять?
— Не уверен.
Лилиана тяжело вздохнула.
— Тогда какой смысл? Ты просил рассказать, а если не понимаешь — зачем?
— ...Простите.
Лилиана разочарованно отвернулась, и Демиан, сникнув, опустил голову.
Он действительно не мог воспринять и десятой доли того, что она сказала. Не то чтобы он считал, что Лилиана врёт. Проблема была в нём самом.
Что? Духи? Что? Магия? Что? Мифические существа? Он никогда этим не интересовался, да и в детстве ему никто не читал сказок. Даже смутные воспоминания о феях из легенд были едва различимы.
Демиан не обращал внимания на то, что не входило в круг его интересов, и не стремился знать больше, чем полагалось обычному человеку.
— Ну и ладно, — Лилиана демонстративно отвернулась.
Демиан, не зная, что делать, тихо повторил:
— Простите.
— Хм.
— Но если вы дадите мне время, я всё обдумаю.
Это было максимумом, на что он сейчас был способен. Но Лилиана, не разжимая рук, снова фыркнула.
— Хм.
— Послушайте...
— Всё, уходи. Мне больше нечего тебе сказать.
Демиан нехотя поднялся.
— Тогда... я пойду.
Взявшись за дверную ручку, он оглянулся. Лилиана демонстративно отвернулась.
— Хм!
Демиану ничего не оставалось, как выйти из её комнаты.
***
С тех пор как Лилиана неожиданно наняла его, Демиану особенно нечем было заняться. Работа, так работа, но пока Лилиана велела ему сначала заняться рукой, а не охраной. Поэтому в течение двух недель после операции, до того как ему поставили протез, Демиан вёл спокойный образ жизни, восстанавливаясь.
Делать было почти нечего, хобби у него не было, и эти дни стали одними из самых скучных в его жизни.
Несколько дней назад он начал ходить в библиотеку не потому, что любил читать, а потому, что отчаянно хотел выбраться из дома.
В последнюю неделю их с Лилианой дни проходили примерно так.
В пансионе Анетт подавали завтрак и ужин по расписанию. Анетт оставляла еду на кухне, и каждый брал свою порцию.
Демиан жил по строгому режиму. В семь утра он вставал, умывался и спускался в столовую. Затем читал газету или книги, взятые в библиотеке, пока не просыпалась Лилиана.
Лилиана была ленива. Она спускалась в половине десятого, перед тем как Анетт убирала со стола, завтракала, а затем, отговариваясь тем, что нужно разогнать сон, валялась на диване в гостиной.
Когда Демиан, читавший в гостиной газету, начинал тихо собираться, Лилиана, боясь, что он уйдёт без неё, наконец просыпалась и торопливо переодевалась. И они вместе выходили из дома и не спеша шли в библиотеку.
Сегодня было так же. Вчера, когда Демиан, обрадованный протезом, решил было, что теперь будет посвящать это время реабилитации, у него внезапно появилось множество книг, которые нужно было прочесть. Поэтому он снова пошёл в библиотеку.
Но сегодня он собирался идти один. Однако теперь, отстав на три шага, за ним с невозмутимым видом шла Лилиана.
Демиан не мог не обращать внимания на лёгкие шаги у себя за спиной. Он останавливался — шаги тоже замирали. Покосившись назад, он осторожно спросил:
— А у вас, Лилиана, нет дел?
— Что ты хочешь этим сказать? — Лилиана ответила несколько резко.
Демиан поспешно оправдался:
— Нет, я просто... спросил, не мешаю ли я, если вы заняты, у вас есть свои дела...
— Дела есть.
— Тогда...
— Но они не срочные.
— ...
Вчера они закончили день именно так. И сегодня она снова шла за ним. Демиан не понимал. Она явно обиделась на него вчера, и сейчас не выглядела слишком довольной — так зачем же она идёт за ним?
