Пока остальные молчали, потеряв дар речи, он держался с наглым спокойствием:
— Что? Он был мерзавцем, который заслуживал смерти. Но я был ребёнком и не мог убить — так что просто разбил ему голову. Надо было добить.
Анетт вздохнула, прижав руку ко лбу:
— В общем, другой человек, видевший это, искал для Эшера укрытие и привёл его в наш дом. Он пробыл у нас около недели, кажется.
— Ну, примерно так.
— Тогда почему Тильман тебя не узнал?
— Он тогда был новичком в разведке. Его чаще отправляли на задания, чем оставляли в убежище. К тому же я в детстве его не видел.
— А сейчас?
— Я же мастер протезов с чистым прошлым. Зачем кому-то копаться в моей биографии?
Эшер ответил с поразительной наглостью, но Демиан про себя покачал головой.
— Ты всё равно очень подозрительный. Ты до сих пор не рассказал мне, кто ты на самом деле. Откуда у тебя такие боевые навыки, если ты просто мастер протезов? Это же абсурд! Тильман явно что-то знает, но он ничего мне не говорит.
Пока Анетт ворчала, Эшер — что для него было редкостью — громко рассмеялся.
Все, кто впервые слышал его смех, смотрели на него с недоумением.
«Он наконец сошёл с ума?»
— Я не сошёл с ума.
Эшер снова нахмурился, будто и не смеялся. Он посмотрел на книгу, которую Демиан делал вид, что читает:
— Эй, Демиан.
Он заговорил раздражённым тоном — видимо, понял, в чём дело:
— Ты держишь книгу вверх ногами.
Демиан вздрогнул и поспешно перевернул книгу.
Эшер с безразличным видом сел на диван напротив Демиана. Анетт быстро села рядом с ним и снова принялась его пилить:
— Почему ты вечно всё скрываешь? Только и делаешь, что сидишь один.
— Когда я открываю рот, вы говорите, что я противный.
— Но если ты не говоришь, как я узнаю?!
— Ах, отстань. Если бы ты с самого начала помнила, проблем бы не было. К тому же, даже если ты не помнила, это не мешало нам жить дальше.
Эшер ворчал. Анетт прищурилась и покосилась на него.
«Он обиделся, да?»
«Обиделся».
«Обиделся».
Все трое, кроме Эшера, были удивлены тем, что он оказался обидчивым и чувствительным.
— Тогда зачем ты вообще пришёл сюда жить? Что за каприз?
— ...
Эшер, избегая Анетт, поднялся и пошёл на кухню, затем налил себе кофе в кружку для пива. Он сел напротив Анетт и, отпив глоток, заговорил о чём-то совершенно неожиданном:
— Ну… с чего бы начать… Люди смотрели на меня с жалостью из-за того, что у меня нет ноги.
— …?
Все удивились, не понимая, к чему он клонит, но Эшер продолжил, потягивая кофе:
— Мне хотелось выколоть глаза всем, кто смотрел на меня с сочувствием. Разве нельзя жить без одной ноги? Но люди считали меня несчастным. Будто без ноги я обречён на страдания.
Они затаили дыхание, слушая его.
— А знаешь, что Анетт сказала мне, когда мы впервые встретились?
— Если я правильно помню, я сказала, что ты молодец.
Анетт ответила. Эшер усмехнулся и кивнул:
— Да. Ты сказала, что это круто — что ребёнок разбил голову взрослому, да ещё и с одной ногой сумел сбежать.
— Я просто сказала правду.
— Обычно так не говорят. Ты не испугалась и после этого вела себя со мной на удивление обычно. Ты не жалела меня из-за ноги и не делала из меня героя.
— Но ведь это нормальная реакция?
— Вот именно, что другие так не делают.
— Эшер прав. Обычно люди не знают, как вести себя с инвалидами. Они не понимают, до какой степени нужно проявлять заботу, а некоторые даже боятся.
Когда Демиан сказал это, Анетт и Лилиана одновременно моргнули.
Они никогда не думали о людях с ограничениями иначе, чем о здоровых. Поэтому слова о том, что другие не такие, как они, казались им странными.
— В общем, так и было. Для меня это было пустяком, но, видимо, запомнилось. Я забыл об этом на какое-то время, но вдруг мне стало интересно, как ты живёшь.
Лилиана, услышав это, подкралась к Демиану и прошептала:
— Эшер когда-нибудь был так нежен с Анетт? Это почти признание, ты не находишь?
— Признание?
— С его характером, если он сказал это, это почти признание!
— М-м… да, обычно Эшер так не говорит.
— Я всё слышу, идиоты! Это не то! Какое ещё признание?! Какие у нас с ней отношения…?!
Эшер сверкнул глазами на Демиана и Лилиану, затем продолжил:
— Так или иначе, я запомнил этот дом.
— Ты меня помнил?
— Да, в отличие от некоторых. А потом я увидел в газете объявление о поиске соседа и решил проверить, узнаешь ли ты меня. Но ты не узнала. Дура.
— Прошёл двадцать один год! Откуда мне было знать, как вырос тот ребёнок?
— Ну и ладно. Я хотел рассказать, когда представится случай. Вот он и представился.
Эшер улыбнулся с облегчением, но Анетт всё ещё выглядела недовольной:
— И это всё?
— Всё. Ах, и спасибо, что починила мою одежду.
— Я чувствовала себя виноватой, что втянула тебя во все эти проблемы, и это было единственное, что я могла сделать… Я предлагала не брать арендную плату, но ты отказался…
Анетт простонала, прижав руку ко лбу.
Лилиана прошептала Демиану:
— Они подозрительно сблизились, тебе не кажется?
— Согласен, по сравнению с тем, что было раньше…
— Я всё слышу! Всё! Я же сказал — никаких отношений!
— Я не хочу иметь дела с таким мерзавцем!
Эшер снова взбесился, и на этот раз даже Анетт возмутилась.
В этот момент в гостиную вошёл Кейси, который был снаружи:
— Я вернулся.
— Брат!
— Кейси, как прошла встреча?
— Ну, я проверил, как там дела…
Кейси пошёл навестить Шарлотту, потому что все волновались о её положении.
Но теперь оказалось, что Кейси пришёл не один. За его спиной стояли Шарлотта, незнакомая женщина и сурового вида мужчина, которые смущённо оглядывались.
Кейси подтолкнул Шарлотту, и она рефлекторно шагнула вперёд и поклонилась:
— Здравствуйте!
— Шарлотта! Как ты?
Лилиана обрадовалась, увидев её, и Шарлотта улыбнулась в ответ.
— Я подожду снаружи.
Незнакомый мужчина бесстрастно оглядел Шарлотту и остальных, затем вышел. Кейси улыбнулся и кивнул:
— Мы недолго.
Мужчина ушёл, и Кейси провёл Шарлотту и женщину внутрь.
— Здравствуйте. Я Анна Шелбир, мать Шарлотты.
Анна поклонилась, и все поспешно встали, чтобы ответить на приветствие. Анна ещё ниже склонилась в поклоне:
— Мне очень жаль, и я бесконечно благодарна вам.
— Ах, нет, не стоит так кланяться.
Анетт замахала руками, но Анна продолжала стоять с поклоном:
— Мы причинили вам столько хлопот. Я не знаю, чем можно отплатить…
— Всё уже в прошлом.
— Но…
Анна подняла голову и посмотрела на остальных. Она была красавицей — нетрудно было догадаться, что Шарлотта унаследовала свою внешность от матери.
