Солейер слегка наклонила голову, вглядываясь в формулу, и издала шипящий звук:
— Дело в том, что хоть магия и требует жертвы от дома Зюдэн, выражение «общая судьба» означает, что судьбы двух семей уравниваются. Если королевский дом Шелбир у власти, дом Зюдэн также получает огромную власть и богатство. Если дом Шелбир в упадке — дом Зюдэн ждёт та же участь. Но это слишком крайние варианты. Разве не существует золотой середины? Не слишком великой и не слишком трагичной, а обычной, тихой и спокойной жизни?
— Я не совсем понимаю. Что это значит?
— Я говорю о том, что если обе семьи — и Зюдэн, и Шелбир — откажутся от своих амбиций, они смогут жить без расплаты за магию, даже не будучи на вершине мира. Жить обычной жизнью обычных людей. Первая магия была создана так, чтобы семьи могли существовать, не впадая в крайности.
От объяснений Солейер лицо Шарлотты окаменело.
— Значит, они хотели возвысить королевский дом Шелбир, сделав меня королевой…
В итоге Эшер оказался прав.
Даже не став королевой страны, можно было сохранить кровь Шелбир и жить, чтобы потомки «жили счастливо тысячу лет». Такая магия действительно существовала.
— Значит…
Шарлотта побледнела. Лилиана зажмурилась, затем открыла глаза:
— Тогда мне нужно просто разрушить эту магию?
Она указала пальцем на сложную формулу. Солейер покачала головой:
— Это только половина. Остальная часть магии, вероятно, связана с Зигмундом. Если не разрушить её целиком, обязательно будут последствия.
— Какие?
— В том-то и дело, что я не знаю, поэтому нельзя трогать её наугад. Может пострадать Шарлотта.
— Хм.
Демиан выдохнул и сказал:
— Значит, чтобы снять магию, не убив Шарлотту и не вызвав побочных эффектов, нужно разрушить магию на ней и на Зигмунде одновременно. Я правильно понял?
— Да.
Солейер кивнула и указала большим пальцем на формулу, тянущуюся далеко позади неё:
— Так что вы, Лилиана и Кейси, должны запомнить эту формулу. Когда встретитесь с Зигмундом, у вас не будет времени спокойно читать её, как сейчас. Если вы запомните часть формулы Шарлотты, это хоть немного сократит время.
Лилиана и Кейси остолбенели.
Само по себе запоминание магической формулы не было чем-то необычным — маги делают это постоянно. Но Лилиана и Кейси не были магами, и заучивать формулу, в которой они ничего не понимали, было крайне неэффективно.
Прочитав их мысли, Солейер упёрлась руками в бока и сказала с видом «ничего не поделаешь»:
— Это лучшее, что мы можем сделать. Что же ещё?
Они тяжело вздохнули. Солейер протянула каждому по листу бумаги с перерисованной формулой, наложенной на Шарлотту.
С видом приговорённых к казни они приняли бумаги.
— Ну, я дала вам задание. Идите и учите.
Солейер махнула рукой. Брат и сестра Канель с упрёком посмотрели на неё и уныло вышли. Демиан последовал за ними, Шарлотта поклонилась Солейер и тоже вышла.
— И это нужно выучить за пару дней?
Лилиана смотрела на бумагу с крайне озадаченным видом. Шарлотта, повисшая на руке Демиана, прошептала Лилиане:
— Спасибо, сестра Лилиана.
Лилиана удивлённо посмотрела на неё. Шарлотта отвела взгляд и сказала:
— Что вы не убили меня.
— Ха…
Лилиана устало потёрла лицо и ответила Шарлотте сухо:
— У меня нет особой причины. Я просто не хочу опускаться до вашего уровня, поэтому не воспринимай это как прощение. Я просто не хочу убивать людей без причины.
Тон Лилианы был необычным, и Демиан с Кейси переглянулись.
— Так что я не простила тебя.
Лицо Шарлотты нахмурилось. Она выпустила руку Демиана, подошла к Лилиане и с явным раздражением в голосе сказала:
— Почему вы такая, сестра Лилиана?
— Что я такого сделала?
— Я столько раз извинялась! Почему вы не принимаете моих извинений?
Лилиана приподняла бровь:
— Ты считаешь, что так ведут себя, когда просят прощения?
— Но сколько бы я ни извинялась, вы всё равно не принимаете! Тогда какая разница, как я себя веду?!
Лилиана с досадой вздохнула. Демиан и Кейси поспешно вмешались.
— Шарлотта, так нельзя. Если ты действительно хочешь извиниться, не говори таких вещей.
— Но!
Демиан зажал ей рот, а Кейси схватил Лилиану за руку и оттащил:
— Она ребёнок, ей всего тринадцать. И до недавнего времени её почитали как будущую королеву. Она жила с высокомерным чувством собственного достоинства, поэтому её самолюбие уязвлено. Она ещё просто не понимает.
Лилиана открыла было рот, но признала, что Кейси прав. Она почувствовала себя глупо, что так серьёзно злится на ребёнка.
Демиан увёл Шарлотту в её комнату, а Кейси увёл Лилиану в гостиную.
Закрыв дверь, Демиан скрестил руки и посмотрел на маленькую девочку:
— Ты совершила самую большую ошибку, которую только может совершить тот, кто просит прощения.
— Какую?
— Шарлотта… не все извинения принимаются.
Шарлотта нахмурилась с непонимающим видом:
— Почему?
— Есть много людей, которые не могут простить чужие ошибки, даже если те извиняются. Простое извинение не стирает того, что было сделано. Например…
Демиан провёл рукой по волосам:
— Смерть отца Лилианы. Сколько бы ты ни извинялась, Маркус Канель не воскреснет. Есть вещи, которые невозможно простить.
Лицо Шарлотты помрачнело:
— Тогда зачем извиняться?
— Потому что это правильно. Даже если извинения не будут приняты, это то, что должен сделать виновный.
— Я не понимаю.
Шарлотта нахмурилась и упрямо сказала:
— Если извинения всё равно не принимаются, я не буду извиняться. Зачем мне унижаться, если нет никакой выгоды?
У Демиана начала болеть голова. Он потёр виски:
— Шарлотта, я же говорил. Человек должен поступать правильно.
— Почему? Даже если я поступлю правильно, мне это ничего не даст.
Демиан, гадая, как эта девчонка, у которой ещё молоко на губах не обсохло, уже научилась считать выгоду, зажмурился от подступающей головной боли.
— Если ты будешь поступать правильно, кто-то, кого ты не знаешь, может извлечь выгоду из твоего правильного поступка, даже если тебе самому ничего не достанется. Так устроено общество.
— Маркиз Зюдэн говорил, что, чтобы стать королём, нужно уметь считать выгоду. Что это полезно для народа.
— Но ты больше не собираешься быть королевой. Если ты не королева, тебе не нужно так думать.
Шарлотта, наконец, поняла это и задумалась. Затем она наклонила голову и уныло сказала:
— Но я всё ещё не знаю, что мне делать.
