Демиан корчился от боли, обливаясь холодным потом, но Эшер лишь пожал плечами.
— С тобой всё в порядке. Ты не ранен, протез не сломан. Болит несуществующая правая рука — это мозг ошибочно думает, что она всё ещё на месте.
— ...Дайте мне обезболивающее. В тумбочке есть.
— Из-за температуры, может, и стоило бы дать, но фантомную боль таблетками не снять.
Эшер открыл ящик, который указал Демиан, и достал лекарство. Но, взглянув на упаковку, нахмурился. Лилиана удивлённо посмотрела на него, когда он не отдал таблетки сразу. Эшер потряс пузырьком перед Демианом.
— Ты знаешь, насколько они сильные?
— Кроме морфина, это самое действенное.
— Даже если так, если принять их неправильно, твоя и без того слабая печень может окончательно рассыпаться. Не дам. Конфискую.
— Что за... — начал было Демиан.
— Подожди-ка! Я сейчас у Анетт возьму!
Лилиана, быстро оценив обстановку, выскочила из комнаты. С лестницы донёсся торопливый топот.
Демиан, при поддержке Эшера, лёг на кровать. В горячечном бреду он невольно обратился к нему:
— Правая рука болит. Дайте мне те таблетки.
— Я же сказал — это фантомная боль. Лекарство не поможет. Не заставляй меня повторять.
Эшер, присев на край кровати, раздражённо отрезал. Затем, осознав, что, возможно, слишком суров с пациентом, добавил:
— Фантомная боль часто не поддаётся лечению. Это нарушение в самом мозге, так что даже обезболивающие могут не подействовать. Она усиливается, когда организм ослаблен. Особенно часто это бывает у тех, кто страдает посттравматическим стрессовым расстройством, как ты...
Демиан вытер выступившие слёзы левой рукой. В это время вернулась Лилиана и быстро протянула ему влажное полотенце и несколько таблеток.
— Это обезболивающее и жаропонижающее. Быстро выпей.
Эшер приподнял Демиана, и тут, накинув халат поверх пижамы, вошла Анетт.
— Боже мой, Демиан! Ты в порядке?
Демиан запил таблетки водой и коротко кивнул. Ему было стыдно, что он переполошил весь дом среди ночи. Все выскочили в чём были. Эшер, убедившись, что Демиан принял лекарство, поднялся.
— Кажется, всё успокоилось. Я пойду спать.
В его голосе всё ещё слышалось лёгкое раздражение, и он без сожалений удалился, забрав с собой конфискованные таблетки.
Но присутствие Эшера здесь и не могло изменить ситуацию. Демиан всё ещё испытывал мучительную боль в правой руке, и это было не в его власти.
Поэтому Демиан, глядя на Лилиану и Анетт, сказал:
— Спасибо, что принесли лекарство. И простите, что перебудил всех среди ночи. Теперь всё в порядке, идите отдыхайте.
— Но ты весь в холодном поту.
— Да, и выглядишь ужасно. Может, нужно что-то ещё?
Лилиана и Анетт продолжали беспокоиться, но Демиану было неловко от их заботы. Ему было бы гораздо легче просто остаться одному.
— Всё хорошо. Я принял жаропонижающее, после сна всё пройдёт.
Демиан тихо вздохнул. Ему хотелось отправить их и просто провалиться в беспамятство, чтобы не чувствовать этой боли.
— Если ты так говоришь... — Анетт, подперев щеку рукой, озабоченно смотрела на него.
— Тогда, Демиан, не терпи в одиночестве. Если будет больно, обязательно позови. Одному болеть тяжело, — Лилиана, тоже с обеспокоенным лицом, крепко сжала его руку.
Но среди ночи нельзя же звать взрослую женщину в комнату взрослого мужчины. Он небрежно кивнул.
Обезболивающее, непривычное для него, не действовало, и он едва сдерживал стоны, но всё же заставил себя улыбнуться, чтобы успокоить Лилиану.
— Хорошо, не волнуйтесь. Если что, я позову.
Только тогда Анетт и Лилиана нехотя вышли. Оставшись один, Демиан лёг и закрыл глаза. В тишине комнаты, когда поле зрения сузилось, ему снова почудились выстрелы.
Он повернулся на правый бок, вытащил подушку из-под головы. Прижав правое ухо к матрасу, а левое закрыв подушкой, он пытался отогнать все мысли.
Но ужасы войны, словно проклятие, липкой паутиной затягивали веки.
Бесконечная стрельба, взрывы, кровавая суета — всё, где даже попытка предугадать, когда кончится этот бой, была непозволительной роскошью. Когда он был там, всё это казалось ему обыденным. Неизбежным, что нужно терпеть и выносить.
Он сражался, уничтожал врагов, шёл вперёд, принимал пули на себя — всё ради победы. Так он прожил два года. Война была его жизнью, и, раз он сам выбрал этот путь, он не жаловался.
Но вернувшись в Нихиро, всего за несколько месяцев он, видимо, слишком привык к покою, и теперь ему не хотелось возвращаться туда. Эта мысль казалась ему чужой.
Почему? Ведь сражения доказывали его ценность. Он сам себя не понимал.
Демиан свернулся калачиком, натянул одеяло и попытался уснуть. Но последнее, что он запомнил перед тем, как провалиться в сон, — это светлеющее за окном небо.
***
Демиан проснулся позже обычного. Голова была словно в тумане, но боль в правой руке, как ни странно, полностью утихла.
Он посидел на кровати, приходя в себя, затем отправился в ванную и умылся холодной водой. Вытираясь полотенцем, он взглянул в зеркало — лицо выглядело уже вполне прилично. Спустившись вниз, он увидел Лилиану, развалившуюся на диване. Заметив его, она вскочила.
— Демиан!
Она почти подбежала к нему и сразу же приложила руку к его лбу.
— Температуры нет! А рука как? Ещё болит?
— Нет, теперь всё нормально.
— Слава богу... Я уже хотела отвезти тебя в больницу, если бы ты не поправился.
Лилиана засуетилась, и тут Анетт, прислонившись к стене, заметила:
— Знаешь, вчера вы все нас перепугали. Не смей больше так делать.
— Простите.
— Не извиняйся, просто заботься о себе, — мягко сказала Анетт.
— А где господин Эшер?
Демиан хотел поблагодарить его за помощь, но стучать в дверь и будить не хотелось, поэтому он спросил у Анетт.
— Сегодня я его ещё не видела. Наверное, спит у себя.
Анетт пожала плечами.
— Понятно.
— Вчера он, на редкость, оказался полезным.
— Ты не любишь господина Эшера? — спросила Лилиана, заметив, что при упоминании его имени голос Анетт всегда менялся.
Анетт ответила тоном, будто спрашивала о чём-то само собой разумеющемся:
— Ты сама его не очень-то жалуешь.
— Я просто не жалую, но не ненавижу. А у тебя, Анетт, видно, что ты его просто терпеть не можешь.
— Я не выношу бесцеремонных типов, — цокнула языком Анетт.
