Когда Маркус, мучимый жаждой, выбрался из кровати, одеяло, лежавшее рядом с ним, зашевелилось. Он с недоумением откинул его и увидел Делтайерс, которая спала, свернувшись калачиком. Маркус был ошеломлён.
Он был благодарен за заботу, но это уже слишком!
— Делтайерс.
Он тихо позвал её по имени, но она не проснулась, только слегка пошевелилась. Маркус вздохнул, оставил её и пошёл на кухню попить воды.
Когда он вернулся, Делтайерс всё ещё спала так крепко, что её можно было бы унести, и она бы не проснулась. У него не было сил будить её, поэтому он сел на край кровати и посмотрел на неё.
Его взгляд скользил по её лицу: рыжие волосы, сияющие на солнце, как пшеничное поле в пору сбора урожая, округлый лоб, маленький, но аккуратный нос, нежные розовые губы.
Он протянул руку и убрал прядь волос, упавшую на её лоб, за ухо.
Пряди, скользнувшие по его пальцам, были тёплыми, как будто он коснулся огня. Это ощущение было таким необычным, что он невольно провёл пальцами по её волосам. Делтайерс, почувствовав это, приоткрыла глаза.
Она сонно моргнула, увидела Маркуса, смотрящего на неё, и резко села:
— Маркус, ты в порядке?
— Благодаря тебе жар спал.
Делтайерс, будто этого было мало, коснулась рукой его лба и только тогда кивнула:
— Слава богу.
— Теперь я в порядке, иди домой.
Делтайерс нахмурилась:
— Но ты же ничего не ел. Я приготовлю что-нибудь…
Маркус взглянул на часы и наклонил голову:
— В это время?
— Ах, точно! Ещё глубокая ночь.
Делтайерс суетливо подтолкнула Маркуса, который сидел на кровати:
— Ложись спать. Я разбужу тебя утром.
— Не нужно. Я хочу спать долго. Ты тоже иди домой.
— Как я могу оставить больного?
— Ты мне мешаешь.
Делтайерс надулась и сжала подол своей юбки:
— Почему ты всё время говоришь такие жестокие слова? Я тебе так противна?
Она выглядела так, будто вот-вот расплачется. Маркус растерялся и, крякнув, пробормотал:
— Как ты можешь быть противна.
Делтайерс посмотрела на него. Затем её глаза засияли, и она спросила:
— Если я тебе не противна, тогда будем друзьями…!
— Я же говорил, что не буду с тобой дружить, дурочка.
— Почему? Объясни мне! Если будет понятная причина, я больше не буду тебя доставать.
— А ты сама хочешь дружить со мной только потому, что тебе весело? Тебе сейчас не весело со мной?
— А?
— Тебе не весело со мной, потому что мы не друзья?
Делтайерс задумчиво закатала глаза:
— Нет, не поэтому.
— Тогда зачем обязательно становиться друзьями?
Его слова звучали убедительно, и Делтайерс на мгновение потеряла дар речи. Но затем она энергично покачала головой:
— Сейчас весело, но когда мы станем друзьями, будет ещё веселее.
— Правда? Не знаю, что ты ожидаешь, но…
Маркус наклонился к ней:
— По-моему, когда мы не друзья, можно делать вещи, которые гораздо интереснее.
— Что именно?
Делтайерс, желая услышать ответ, приблизилась к нему. Тогда Маркус осторожно взял её лицо в ладони и притянул к себе.
Не успела Делтайерс среагировать, как его губы коснулись её губ.
Её глаза расширились от неожиданности. Она могла бы легко оттолкнуть его, но почему-то не хотела.
Честно говоря, ей это не было противно.
Она не знала, что делать, и вцепилась пальцами в простыню. Через мгновение Маркус отстранился и спросил:
— Ты можешь делать такое с другом?
— Т-ты!
Делтайерс, раскрасневшись, потёрла щёки и отвела взгляд. Но Маркус прислонился лбом к её лбу и сказал:
— Я хочу с тобой вот таких отношений… а ты, дурочка, всё твердишь о дружбе.
— Если я дурочка, то ты глупец! Такое… такое…
— Такого в твоих планах не было, правда? Вот поэтому ты и дурочка.
Маркус усмехнулся:
— И, будучи человеком, я, глупец, влюбился в Саламандер.
— Влюбился…?
Делтайерс, которая как Саламандер не должна была чувствовать жара, вдруг ощутила, что её лицо горит, и начала обмахиваться рукой:
— С-с каких пор?
— Не знаю.
— Ну!
— Я правда не знаю, дурочка.
— Но я Саламандер, а ты человек!
— Хотя я человек, это ты первая подошла ко мне с предложением дружить.
— Это да… но…
— Ну и ладно. Я ничего не жду. В конце концов, как ты сказала, я человек, а ты Саламандер.
Когда Маркус сделал шаг назад, Делтайерс возмутилась:
— Тогда зачем ты меня поцеловал?!
— Я дал тебе шанс сбежать от меня.
— Значит, я тебе нравлюсь?
— ...
Маркус замолчал. Но Делтайерс настаивала:
— Если я тебе нравлюсь, значит, ты хочешь быть моим возлюбленным?
— Я не хочу.
— Почему?
— Как я уже сказал, ты Саламандер, я человек. Наши судьбы не могут быть общими.
В его голосе звучало смирение. Делтайерс наклонила голову:
— Но Альфиус тоже любила человека.
— То, что они были вместе, не значит, что я смогу так же.
— Почему? Почему ты так думаешь? Перед любовью нет преград.
— Ты, такая старая, а мыслишь удивительно идеалистично.
— Всё равно я хочу быть твоей… любимой.
— …Вдруг?
Маркус приподнял бровь, хотя это он первым нагло поцеловал её.
— Ты любишь меня?
— Да.
— И ты не поддалась настроению из-за поцелуя?
Делтайерс замялась, теребя пальцы:
— Честно говоря, не могу сказать, что это совсем не так… но ты хороший человек…
Маркус прищурился:
— Хороший человек? Я? Разве гном не рассказывала тебе, что я за человек?
— Паска плохо тебя знает. Но ты — заботливый человек, который первым беспокоится, не замёрзну ли я. Если бы ты, как говорила Паска, нанял меня из-за моей силы, ты бы так себя не вёл. Ты всегда спрашиваешь моё мнение, прислушиваешься к тому, чего я хочу.
Делтайерс серьёзно продолжила:
— Ты хороший человек. И мне весело с тобой. Если мы станем любимыми, нас ждёт ещё больше радости и счастья.
Маркус провёл рукой по лицу и сказал слегка осипшим голосом:
— Тогда пообещай мне одно.
— Конечно! Что именно?
Делтайерс приблизилась к нему, готовая сделать всё, что он скажет. Маркус выглядел очень серьёзным:
— Даже если я уйду первым, в место, откуда не возвращаются, не плачь по мне и не тоскуй.
— Маркус, куда ты?
Делтайерс заморгала. Маркус горько улыбнулся:
— Наши жизни не равны.
— Ах.
Поняв его слова, Делтайерс покачала головой:
— Я не могу этого обещать.
— …Не умеющая лгать душа.
Маркус вздохнул и покачал головой:
— Если ты так говоришь, мы…
В этот момент Делтайерс крепко обняла его за шею:
— Маркус, люди всегда расстаются.
Её голос, казалось, вибрировал в её теле:
— Я много раз переживала расставания с людьми. Очень много. Поэтому расставания мне знакомы. Не волнуйся об этом сейчас. Ты, мой заботливый Маркус, я тоже очень сильно тебя люблю. Поэтому, Маркус, не отступай, как трус.
От её слов Маркус прижался лбом к ней, словно капризный ребёнок.
Он никогда прежде не хотел ничего, но, глядя на Делтайерс, он чувствовал жадность. Где-то глубоко внутри желание кипело и бурлило.
Он крепко обнял её.
«Боже, я впервые в жизни обращаюсь к Тебе. Позволишь ли Ты мне быть жадным хотя бы однажды?»
