***
После ареста Зигмунда республика Истарика перевернулась.
Новость о том, что Зигмунд, считавшийся одной из самых влиятельных фигур в стране, пытался восстановить монархию, потрясла общественность. Куда бы вы ни пошли в Истарике — только об этом и говорили.
По просьбе Демиана Альберт приложил все усилия, чтобы процесс над Зигмундом прошёл честно и объективно.
Большую помощь в этом оказали Анетт и Тильман. Они оперативно передавали информацию, а Альберт, изучив её, быстро принимал необходимые меры.
И нигде не упоминались ни Лилиана Канель, ни Кейси Канель, ни Маркус Канель.
Конечно, полностью оградить прессу от этой темы было невозможно, но журналисты, пытавшиеся копнуть глубже, не могли узнать точных обстоятельств.
Отчасти это была заслуга Альберта, но наполовину — дело рук Солейер.
Трагедия семьи Канель была вызвана Сителлом Лурианцем, сотрудничавшим с Зигмундом.
Если бы история Сителла стала известна, это создало бы множество проблем, поэтому объём информации, доступной для публичного раскрытия, был ограничен. На этот раз маги, кроме Мейел, были привлечены принудительно.
Поскольку это могло перерасти из проблемы одной страны в проблему всего магического сообщества, они не могли остаться в стороне.
Передавая это, Солейер выглядела так, будто готова была их уничтожить.
Почему же они не помогли раньше?
Лилиана сидела на скамейке в парке и читала газету, оставленную кем-то.
В утренней газете целых пять страниц были посвящены заговору Зигмунда Зюдэна.
Прошёл уже месяц с тех пор, как заговор был раскрыт, а газеты всё ещё с восторгом писали только об этом.
Лилиана глубоко вздохнула.
— Какое облегчение.
Она сложила газету и убрала в сторону. Рядом с ней на скамейке сидел Демиан и мягко улыбался. У их ног на земле лежала Тимо.
— Похоже, всё разрешится благополучно.
— Правда… этот месяц был таким суматошным, что я даже не заметила, как пролетело время.
— Если бы вы просто расслабились и ни о чём не думали, я бы всё уладил сам. Что вас так беспокоило?
От спокойного тона Демиана Лилиана схватила его за руку дрожащими пальцами:
— Мне приснилось, что меня засыпали вопросами журналисты, когда вся страна требовала раскрыть правду.
— Чтобы этого не случилось, я и просил маркиза Джеску. И Солейер тоже.
— Но это же просто страшно — контроль над прессой, о котором только слышала. Чувствую себя так, будто я в центре власти, и это странно.
Демиан усмехнулся, почти шутя:
— Для меня вы и так в центре власти. Если захотите, я могу попытаться стать маркизом Джеска вместо брата.
— Не дразни меня.
Демиан тихо рассмеялся и перевёл взгляд на парк, окрашенный разноцветными листьями:
— Давно мы вот так не сидели. Не помню, когда в последний раз мы просто гуляли по парку без забот…
— Правда. Думаю, можно уже перевести дух.
Лилиана мельком взглянула на Демиана.
Почувствовав её взгляд, он обернулся, снял с её волос упавший листок и спросил:
— В последнее время вы не чувствуете себя подавленной?
Лилиана не поняла смысла вопроса и просто моргнула, глядя на него.
Демиан почесал щёку и объяснил:
— То есть… когда вы не помнили последние полгода, вы выглядели довольно опустошённой. Поэтому я хотел спросить… не чувствуете ли вы того же сейчас…
Демиан всегда жил с этой пустотой, и она не исчезала, где бы он ни был и что бы ни делал. Это было не самое приятное чувство.
Поэтому он боялся, что это же уродливое чувство всё ещё прилипло к Лилиане.
Лилиана поняла, что его беспокоит, и взяла его за левую руку, переплетая пальцы. Демиан слегка сжал её в ответ.
— Демиан, знаешь что? На самом деле, даже когда у меня не было двух лет памяти, я знала, что отец погиб из-за меня.
— Что?
От неожиданности Демиан вздрогнул, и она почувствовала это.
— Брат говорил только, что папа погиб в несчастном случае, но не вдавался в подробности. А если я вышла из-под контроля так сильно, что дом сгорел дотла…
Лилиана горько улыбнулась:
— Кто же ещё мог меня остановить?
— ...
— Я просто делала вид, что не знаю.
Демиан был так ошеломлён, что забыл, что хотел сказать.
Точнее, его поразило то, что Лилиана ни разу не показала этого раньше.
Лилиана, у которой не было двух лет памяти, никогда особенно не горевала о смерти отца.
Но она носила это в себе, не показывая никому, и ему было трудно представить, что она чувствовала.
— Я хотела притворяться. Глупо, правда? Это я так настаивала на том, чтобы вернуть воспоминания за два года, а на самом деле я просто делала вид, что не знаю самого главного. Я притворялась, жила так, будто ничего не случилось, и со временем это состояние незнания стало моей реальностью. Возможно, отец действительно погиб из-за меня, но, возможно, это был просто несчастный случай, как и говорил брат. Не имеющий ко мне отношения, не моя вина. Я так думала.
Лилиана скривилась:
— Только так я могла дышать. Но, в конце концов, избегание правды о смерти отца оказалось менее тяжёлым, чем осознание собственной трусости…
Её глаза тревожно блеснули. Демиан поспешно притянул её к себе. Лилиана пробормотала в его объятиях:
— Поэтому я попросила хрустальный шар вернуть мне память.
— Хватит. Я виноват. Не стоило поднимать эту тему…
Демиан забеспокоился, пытаясь её успокоить. Лилиана крепче прижалась к нему:
— Теперь, когда я знаю всё, мне бесконечно грустно, но я даже рада. Я узнала, что потеряла, и даже вернула это. Это радость. Так что если ты спрашиваешь о моём настроении… м-м…
Лилиана на мгновение задумалась, затем продолжила:
— Я отомстила, и всё остальное тоже улажено, так что скорее чувствую облегчение.
Демиан, не привыкший утешать, вместо слов просто гладил её по спине.
— Да, мне легче, Демиан. Если бы ты не сказал мне, что лучше отомстить, я бы точно сошла с ума от того, о чём ты беспокоишься. Я бы не знала, как справиться со своими эмоциями. Но я отомстила, как ты и советовал, и, возможно, именно поэтому я не чувствую пустоту. Просто…
Лилиана нахмурилась:
— Теперь я должна нести и свою печаль, и свою радость, даже если это тяжело.
Она подняла лицо от его груди и улыбнулась растерянному Демиану:
— Так что будь рядом.
— Разумеется.
Лилиана приняла слегка капризный вид:
— Я имею в виду… в качестве кого ты будешь рядом?
— В качестве кого?
— Ну… ты же говорил, что если наши отношения изменятся, то… э-э…
Лилиана смутилась и заерзала в его объятиях.
Демиан на мгновение не понял, что она имеет в виду, но, заметив, как покраснели её щёки, наконец осознал.
— Ах… вы имеете в виду… сейчас? Когда всё улеглось?
— Не знаю… я не уверена. А что думаешь ты, Демиан?
— Я…
Демиан, то ли смутившись, то ли растерявшись, слегка покраснел и отвёл взгляд в сторону. Затем внезапно взял её за руку и спросил:
— Лилли, можно я поцелую вас?
— Что?!
Голос Лилианы непроизвольно сорвался.
