Стоило зайти этой теме, как Демиан сразу начинал: «Я пожертвую собой», «Мне и так слишком много платят, это в порядке вещей», «Лилиане ничего не нужно делать»…

— Демиан! Ты тоже часть моей повседневной жизни! — голос Лилианы зазвенел от злости.

— Ты сам сказал! Что будешь защищать мою обычную жизнь. Ты ведь мне друг, а не просто наёмник! Что будет, если ты себя не защитишь?! Что я только что сказала? Не умирать. Прежде чем делать что-то опасное, спрашивать моего разрешения. Относиться к себе так же, как ко мне. Неужели это так трудно?!

— Я способен выполнять свою работу, соблюдая все эти условия, — с уверенностью ответил Демиан.

Лилиане нечего было возразить.

— И к тому же, Лилиана, нам нужно лучше разделять личное и рабочее. Я согласен, что мы с вами, помимо прочего, друзья.

Демиан прищурился и продолжил:

— Но это не значит, что я должен забывать о том, что я ваш телохранитель. И если расставлять приоритеты, я ставлю работу на первое место. Как ваш телохранитель, а не как друг.

— Почему?

— Если я пренебрегу дружескими обязанностями, с вами ничего страшного не случится. Но если я пренебрегу обязанностями телохранителя, вы окажетесь в опасности.

Демиан снова перешёл на праведный тон, и Лилиана не могла придумать, как припереть его к стене.

— Ну... ладно, поняла, — неохотно ответила она.

Демиан открыл ручную дверь лифта, остановившегося на первом этаже.

— Так что вы с Кейси вдвоём…

В голове у него промелькнула недавняя сцена: Кейси с Лилианой.

Кейси был так же пуст, как и он сам. А жить с этой пустотой — всё равно что брести по затянутой туманом дороге без указателей. Не знать, что делать дальше, к чему стремиться — это часто приводит к мучительному одиночеству.

Но рядом с Кейси была Лилиана. Она определяла, чем ему заняться, и обещала идти с ним по жизни.

У Демиана же такого человека не было. И он завидовал.

— Вы просто спокойно стойте.

С этими словами он вошёл в лифт. Лилиана, шагнув за ним, заметила, что он не договорил и выглядит подавленным.

— Демиан, что случилось? Почему у тебя вдруг такое лицо?

Демиана иногда раздражало, что его нанимательница так бесцеремонно чувствует чужое настроение. Конечно, она волновалась, но почему-то именно эта тема вызывала у него желание закрыться.

— Ничего.

Он сразу отрицал, но по лицу Лилианы было видно — её это не устраивает. Пока лифт поднимался, она с обидой произнесла:

— Когда у тебя такое лицо, это обычно означает, что случилось что-то неслучайно. Хотелось бы, чтобы ты делился со мной, но ты всё время всё держишь в себе.

Она надула губы и пробормотала:

— Думать в одиночку — не всегда правильно.

— Лилиана, причина, по которой я вам не говорю…

Он знал, что она искренне переживает, и хотел оправдаться. Но потом, помедлив, сказал тише:

— Всё равно ничего.

Лучше бы он молчал с самого начала, чем так промямлил. Лилиана разозлилась ещё сильнее.

Когда лифт достиг девятого этажа, она с грохотом распахнула дверь и одновременно хлопнула Демиана по спине.

— Эй!

Демиан вылетел из лифта, Лилиана вышла следом.

— Ты либо говори, либо молчи! Что это значит — начал и бросил?!

На её крик из квартиры донёсся возбуждённый лай Тимо. Демиан, явно растерянный, смотрел на Лилиану.

— Меня эта твоя привычка бесит! Вечно, когда я о чём-то спрашиваю, ты отбрыкиваешься: «Ничего». А потом оказывается, далеко не ничего! Это не немногословность, это бесит!

Лилиана ещё пару раз шлёпнула его по спине. Открыв дверь ключом, она втолкнула Демиана в прихожую, продолжая ворчать:

— Говори! Уверен, что хочешь сказать? И не думай отмазаться очередным «ничего»!

Демиан хотел обиженно возразить, но тут к ним радостно подбежала Тимо, соскучившаяся по вернувшимся хозяевам.

Лилиана невольно отступила, чтобы не наступить на собаку, но запуталась в ногах и начала падать.

Демиан рефлекторно схватил её и потянул на себя. Удержать равновесие не удалось, и он сам рухнул на пол спиной.

Ему удалось лишь смягчить падение — Лилиана упала прямо на него. Из его груди вырвался болезненный стон. К тому же Тимо принялась яростно лизать его лицо.

— Тимо, сидеть.

Дрессированная собака послушно отстранилась от лица Демиана и уселась.

— Лежать. Ждать.

Убрав Тимо с дороги, Лилиана осталась лежать на груди у Демиана и уставилась на него. Судя по выражению, ждать благодарности не приходилось.

— Из-за чего ты опять попытался выкрутиться этой вечной отговоркой «ничего»?

У Демиана возникло дежавю — кажется, несколько дней назад его уже так же допрашивали. Но если он снова промолчит, Лилиана не сдвинется с места, пока не добьётся ответа.

— Просто… — Демиан с трудом разжал губы. — Когда я начинаю говорить… это всегда звучит так, будто я капризничаю. Мне это не нравится.

— Капризы? Какие капризы?

Он чуть убрал пальцы, прикрывавшие глаза, и встретился взглядом с Лилианой, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ему становилось всё более неловко. Демиан вздохнул:

— Может, вы слезете? Я скажу.

— Ага.

Лилиана послушно отодвинулась. Демиан, с лицом, выражающим крайнюю усталость, побрёл к дивану и рухнул на него. Когда Лилиана села напротив, он прищурился и заговорил:

— Я не понимаю, что такое семья.

От неожиданной темы Лилиана моргнула. При чём тут семья?

— Поэтому я не понимаю, почему вы с Кейси так близки.

— Почему?

— До того, как вы потеряли память, вы ведь не были особенно близки. А тут — через два дня после встречи вдруг сблизились, и теперь такие тёплые отношения…

Демиан взъерошил себе волосы.

— Как такое возможно? Что это вообще за семья?

Лилиана растерялась от его вопроса. Для неё семья — это отношения, основанные на безоговорочном доверии.

С Кейси раньше было трудно, но, поверив словам Паски, она поверила и ему. Опираться друг на друга и быть опорой — вот что значила для неё семья. Если есть имя «семья», можно понять всё.

Лилиана скрестила руки на груди и задумалась.

— Если ты спрашиваешь, так ли это устроено, то да. Иногда одна только кровная связь решает всё. Мы с братом тоже стали друг для друга уникальными существами только благодаря родству.

Закончив думать, она подняла голову и посмотрела на Демиана.

Выражение его лица было странным. На вид — обычное, как всегда, бесстрастное. Но Лилиана вдруг отчётливо поняла: сейчас он расплачется.