Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что дело было не просто в «везении» или «живучести». Если бы Бог существовал, он бы, наверное, обругал Демиана последними словами за то, что тот, будучи обласкан Его благословением (которое сыпалось на него раз за разом), отвечал на это такой чудовищной неблагодарностью и отсутствием веры. А многие священники, наверное, завидовали бы Божьей любви, которую Он оказывал только Демиану, и ревновали. Иначе с чего бы Пол, после всего, на месяц отстранился и называл его ненормальным, психом?
Выстрелы слышались ближе, чем раньше.
Демиан снова побежал. Но вражеские выстрелы звучали всё ближе, а ноги становились всё тяжелее.
Бах!
Пуля просвистела у левого уха. Прямого попадания не было, но, возможно, из-за нервов, ухо будто обожгло. Демиан на бегу мазнул по уху левой рукой и подумал: «Вот так и умирают».
Мысль о смерти вонзилась в его сознание. Сердце бешено заколотилось.
Ещё чуть правее — и пуля разнесла бы ему голову. Просто повезло. Но сколько ещё продлится это везение?
Сзади летели пули. Бежать приходилось в сторону, противоположную основным силам. Он был один, а преследователей — как минимум взвод. Даже если спрятаться, шанс быть обнаруженным велик. Правая рука ранена сильнее, чем он думал, нормально стрелять не мог.
«Это называется “безвыходное положение”», — подумал он.
Демиан слабо усмехнулся. Откуда взялся этот смех, он не знал, но всё же усмехнулся. Усмешка вышла невесёлой.
«Кажется, на этот раз я действительно умру».
Он всегда называл поле боя «пеклом», так что умереть в этом пекле было бы вполне естественно. «Да. Значит, я всё-таки умру вот так? Жаль, что не узнаю, что там, в конце этой войны, в конце моей борьбы... Но раз уж у меня нет никаких дел в этой жизни и жизнь мне не дорога, то... ну, наверное, неважно».
Демиан покачал головой.
«Хотя “неважно” — это громко сказано... Я не хочу умирать, поэтому сначала буду бежать, уклоняться от врага, а если выпадет минутка перевести дух, попробую придумать, как выбраться...»
От потери крови мысли путались и разлетались в разные стороны. Он тряхнул головой, пытаясь собраться, и вдруг услышал звук рассекаемого воздуха — небольшой предмет летел в его сторону. Медленнее пули, но крупнее.
Демиан быстро повернул голову и посмотрел на приближающийся объект. Время словно замедлилось, и он мог отчётливо разглядеть его очертания.
Граната. Она стремительно летела прямо на него. Намного быстрее, чем он бежал.
«Даже при всём желании от этой не увернуться».
Когда мысль о смерти только возникла, сердце бешено колотилось, но теперь, когда опасность стала реальной, глядя на летящую гранату, Демиан сохранял спокойствие. Он всегда умел, принимая худшее, впадать в некое полуотрешённое состояние, позволявшее мыслить рационально, и это спасало ему жизнь. Но сейчас, как он ни старался думать здраво, он не видел способа уклониться.
«Не увернуться».
Если не увернуться... значит, смерть. Что ж, он, в общем-то, ожидал чего-то подобного, но...
И тут ему послышался голос, которого здесь быть не могло.
«Если вы погибнете, я буду искренне горевать и рыдать навзрыд».
Однажды кто-то сказал ему эти слова. Голос был, несомненно, незнакомым. Но это был голос, который он бессчётное множество раз представлял в своём воображении.
Губы Демиана беззвучно шевельнулись.
— Линтре...й...
«Поэтому, пожалуйста, доберитесь до меня живым».
«А... Я не хочу умирать».
Эта мысль пришла в голову непроизвольно. Он не успел удивиться собственной, вырвавшейся из подсознания, мысли, как раздался оглушительный грохот, а за ним — только темнота.
***
Сквозь веки пробивался яркий свет.
Демиан захотел спать дальше и уже начал было проваливаться обратно в дрёму, но тут всё тело пронзила острая боль, и он невольно распахнул глаза.
— Кха-а-а... — выдохнул он, полный боли, но голос не слушался. Во рту чувствовался металлический привкус. Всё тело болело так невыносимо, что хотелось снова потерять сознание.
Демиан, тяжело дыша, заморгал. Мутная пелена перед глазами постепенно рассеивалась, и он начал различать окружающую обстановку.
Первое, что бросилось в глаза, — окно напротив. Судя по всему, был день: сквозь не занавешенное стекло лился яркий солнечный свет. Он перевёл взгляд, осматривая место, где находился. Белые стены, рядом аккуратно стояли две пустые кровати. Слабо пахло спиртом и лекарствами.
«Больница...?»
Он не понимал, почему он здесь. Демиан попытался восстановить в памяти последние мгновения.
Лес. Дым. Он бежал, задыхаясь, лёгкие, казалось, разрывались... Голова раскалывалась, было трудно сосредоточиться, но он кое-как собрал разрозненные фрагменты воедино.
Бежал... и тут прилетела граната. Он подумал, что это конец, и...
«Неужели... я чудом остался жив?»
Это место не походило на тот свет. Слишком уж всё вокруг было обыденным, жизненным.
«Если это больница, здесь должна быть кнопка вызова медсестры...»
Он повёл глазами, но кнопку найти не мог. Наверное, она была где-то у изголовья. Демиан попытался поднять правую руку, но сил не было, и она лишь беспомощно завозилась под одеялом. Тогда он слегка повернулся на левый бок, опёрся на локоть и приподнялся. И, протянув правую руку, попытался нащупать кнопку...
— ...Что...
Демиан замер, перестав дышать. Глаза его невольно расширились.
Правый рукав его больничной рубашки болтался пустым, безвольно свисая вниз. Демиан рефлекторно схватился за рукав. Но пальцы сжали лишь тонкую ткань — самого главного не было. Он торопливо ощупал правую руку, затем закатал рукав. И невольно затаил дыхание.
Нижней части правого предплечья не было. Она исчезла.
Демиан открыл рот, потом снова закрыл и, сам не зная зачем, принялся лихорадочно оглядываться по сторонам, будто его рука могла валяться где-то рядом. Но, конечно, её там не было.
И всё же он попытался встать, словно собирался искать её. Но тело не слушалось, и он с грохотом свалился с кровати на пол.
— Ох...
И без того всё тело болело так, будто его кололи ножами, а теперь, когда он ударился об пол, к этому прибавилась невыносимая боль.
Пока Демиан, скорчившись, стонал, за дверью послышались шаги, и кто-то, распахнув дверь, вбежал в палату.
— Ах! Больной!
Испуганно вскрикнув, вошедшая подбежала и подхватила Демиана.
— Вы очнулись? Давайте-ка ложитесь.
Демиан безвольно рухнул обратно на кровать. Судя по одежде, это была медсестра. Демиан несколько раз прокашлялся и спросил севшим голосом:
— Сестра... Где это?
— Это больница, — ответила она.
Это он и сам понял. Но почему он здесь лежит, и главное — как он вообще сюда попал? Место, где шёл бой, находилось далеко от жилья, в безлюдных горах. И вряд ли во время сражения там могли бродить гражданские.
Вопросов было много, но медсестра, поправив ему капельницы и приведя в порядок повязки, сказала:
— Подождите немного, сейчас придёт доктор и всё объяснит.
— Но... — ему не терпелось узнать, что происходит, и даже просьба подождать вызывала нетерпение. Демиан беспокойно протянул левую руку, и медсестра, понимающе кивнув, взяла его за руку.
— Всё хорошо. Это ненадолго.
С этими словами она быстрыми шагами вышла из палаты. Демиан бессмысленно смотрел на дверь, затем перевёл взгляд на свою отсутствующую правую руку.
— Ох... — невольно выдохнул он.
Демиан несколько раз пошевелил тем, что осталось от правой руки — точнее, правым плечом. Он попытался напрячь мышцы, как будто сгибая локоть, но ощущение было странным. Головой он понимал, что рука должна двигаться, но не видел её — и это вызывало жуткое расстройство восприятия.
Демиан опустил то, что осталось от правой руки, обратно на кровать и подумал:
«Дёшево отделался, если сравнивать с жизнью...»
Состояние его было ужасным, но, как ни странно, он не впадал в панику. Как он и думал, потеря правой руки была лучше, чем смерть.
