Демиан не сразу понял, что она сказала.
— Что?
— Человек, которого я любила! Это был лейтенант Макард!
— …?
Демиан на мгновение замешкался, пытаясь понять, тот ли это лейтенант Макард, о котором она говорит. Лилиана снова рассмеялась, увидев его растерянность.
— Ну, человек, которого я любила, — это ты!
Над головой Демиана будто всплыли вопросительные знаки, а затем исчезли. Его лицо внезапно вспыхнуло, и он наконец осознал:
— Ч-что?!
Лилиана снова громко рассмеялась. Демиан всё ещё не верил:
— Н-но вы ведь были знакомы с лейтенантом Макардом только по переписке… мы не знали ни лица друг друга, ни имён, и мои письма были такими скучными. К тому же я перестал отвечать в конце…
— Возможно, письма лейтенанта Макарда были скучными, но для меня, в Эденполне, где было нечем заняться, они были гораздо интереснее, чем моя повседневная жизнь. Естественно, я прониклась симпатией к человеку, который писал такие письма. Его добрый характер был виден даже в письмах. К тому же он был добрым и, по его словам, красивым — как я могла не влюбиться? И потом…
Лилиана с игривым видом продолжила:
— Ты ведь тоже любил «леди Линтрей»? Я ревновала к «леди Линтрей», так что давай считать это ничьей.
Демиан ошеломлённо открыл рот:
— А… да. Выходит, так. Ах, так вот как…
Он бормотал бессвязно, как безумный. А затем тоже рассмеялся, не веря своей глупости, и внезапно стал серьёзным:
— Я всё думал, как бы разорвать того типа, который оставил вас одну. Но как мне теперь разорвать себя самого?
Лилиана легонько ударила его кулаком в плечо и снова рассмеялась:
— Выходит, мы оба ревновали сами к себе?
— Это настолько глупо, что я просто в отчаянии.
Они смеялись так долго, что Тимо, которая спокойно спала у ног Лилианы, подняла голову и с любопытством посмотрела на скамейку.
Лилиана погладила Тимо по голове, затем поднялась со скамьи:
— Раз уж мы заговорили об этом, пошли. У меня есть кое-что для тебя…
— Кое-что?
Лилиана взяла его за руку и повела за собой. Они медленно прошли через оживлённый парк и направились домой.
***
Вернувшись домой, Лилиана быстро поднялась на десятый этаж.
Демиан, держа на руках Тимо, сел на диван в идеально восстановленной с помощью магии Солейер гостиной и терпеливо ждал.
Лилиана скоро вернулась. В руках она держала деревянную шкатулку.
Сев рядом с Демианом, она открыла её и достала вышитый платок:
— Вот! Я делала его для тебя, но до потери памяти не успела закончить. Так что я закончила его за последние несколько дней и хочу подарить тебе.
На вышивке было написано: «Лейтенант Макард». Демиан усмехнулся:
— Ещё и духами надушила.
— Да, духами.
Лилиана кивнула и снова заглянула в шкатулку:
— И ещё это.
Она протянула ему голубой камень на кожаном шнурке. Демиан взял его, рассматривая со всех сторон. В центре камня была трещина.
— Что это?
— Камень духа, который я сделала. Помнишь, я говорила, что делала то, что могла бы сделать для любимого человека? Это и есть изготовление такого камня. Дух может создать камень, наполненный своей энергией. Говорят, если носить его у сердца сто дней, желание исполнится. Хотя не любое, конечно.
Лилиана слегка покривила душой, но продолжила:
— Я сделала этот камень, загадала желание и носила его сто дней, собираясь отправить его лейтенанту Макарду. Но поскольку ты перестал отвечать на письма, я не могла его отправить и сделала из него ожерелье. Я только на десять процентов дух, так что сделать это было нелегко. Я бы не стала делать это ни для кого, кроме того, кого действительно люблю.
— Тогда почему в нём трещина?
— Когда желание исполняется, камень теряет силу и трескается.
— Вы говорите, желание исполнилось? Какое?
На вопрос Демиана Лилиана улыбнулась, прищурив глаза:
— Чтобы лейтенант Макард не погиб.
Демиан смотрел на камень в своей руке, затем поднял глаза на Лилиану:
— Значит, я обязан вам своей жизнью.
Когда граната взорвалась прямо перед ним, голос, который он услышал, возможно, был не случайностью или галлюцинацией.
— Ах, ну, это не так уж и грандиозно.
Лилиана смущённо почесала затылок. Затем забрала камень у Демиана, сжала его в обеих руках и разломила пополам — трещина помогла этому.
Она протянула одну половинку Демиану:
— В любом случае, оставь себе на память. Другую половинку оставлю себе. Можно обработать и сделать ожерелья. Парные украшения.
На её слова Демиан смущённо улыбнулся.
«Я сказала такую простую вещь, но почему он всё время краснеет?» — подумала Лилиана и игриво ущипнула его за щёку.
— Н-но это же смущает!
Демиан запротестовал, но Лилиана не могла перестать дразнить своего милого парня.
В этот момент Тимо навострила уши и залаяла. Как по сигналу, двое, только что сидевшие в обнимку, мгновенно разлетелись по разным концам дивана.
Лилиана притворилась, что читает газету, а Демиан — книгу из библиотеки. Дверь открылась, и в гостиную вошли Анетт и Эшер.
— Нет, почему ты не сказал мне об этом раньше?
— А что бы изменилось, если бы я сказал?
— Изменилось бы! По крайней мере, я бы проклинала тебя про себя в два раза меньше.
— …
Они о чём-то спорили, но, заметив Лилиану и Демиана, на мгновение замолкли.
Лилиана естественно улыбнулась, отложила газету и поприветствовала их:
— Вы вернулись? Снова спорите?
— Мы не ссоримся, просто я в шоке.
Анетт указала на Эшера:
— Я только недавно вспомнила — этот парень когда-то приходил к нам в детстве! Поэтому он знал о тайных ходах и убежище! И ни слова не сказал!
Но и у Эшера были свои аргументы:
— А она не помнит! Если кто-то не помнит, разве он виноват?
— Прошло больше двадцати лет! Неужели ты думаешь, что я могу помнить всех, кто приходил в наш дом?!
— Должно быть, много было безногих сероглазых детей, раз ты не помнишь меня?
Эшер нахмурился, глядя на Анетт:
— Да когда я вспомнила, я же сказала тебе!
— А почему вы приходили в этот дом?
Лилиана спросила с явным интересом. Эшер молчал, но Анетт ответила с недовольством:
— Около двадцати четырёх лет назад к нам пришёл ребёнок с протезом ноги. Его преследовала полиция Субельца. Знаешь, за что?
— За что?
Анетт с отвращением ответила:
— Он разбил голову какому-то имперцу камнем.
Демиан приподнял бровь:
— Двадцать четыре года назад… сколько ему было?
— Одиннадцать.
Эшер ответил легко. Лилиана широко раскрыла глаза:
— Одиннадцатилетний ребёнок?
— Он сам напросился. Он забавлялся, убивая людей Истарики ради удовольствия. Он убил мою двоюродную сестру, так что я отомстил. Кстати, она была второй дочерью того хирурга, который делал тебе протез, Демиан.
Эшер говорил без малейшего намёка на чувство вины.
