***

Демиан вернулся домой только к вечеру, совершенно обессиленный. Лилиана, которая валялась на диване в гостиной, читая взятые в библиотеке книги, увидела его и вскочила.

— Демиан! Как прошла реабилитация? Ну как?

Это была первая реабилитация после установки протеза, и Лилиана очень хотела всё узнать. Но Демиан, с каким-то кислым лицом, ответил:

— Пока не очень получается.

Как раз в этот момент спустился поужинать Эшер. Увидев Демиана, он цокнул языком и вмешался:

— Эй, ты, бестолочь! Как можно с первого же дня так себя изнурять? Ты ушёл, когда солнце ещё было высоко, а вернулся только сейчас. Реабилитация — два-три часа в день, и хватит!

— Но, в конце концов, тренировки — это когда доводишь себя до предела, только тогда и можно чего-то добиться... — начал было Демиан.

Свернутая в трубочку вечерняя газета опустилась ему на макушку.

— Ах, ну и дурак же! Эй, парень, у тебя же ещё даже чувствительность в руке не восстановилась! Ты что, думаешь, это армия? Твоя рука, что ли, пулемёт какой?!

Измученный Демиан не мог даже закричать в ответ и только обиженно потирал место удара.

Эшер велел ему не торопиться, но он слишком торопился. Он и представить себе не мог, что совсем не сможет двигать рукой. На реабилитации он перестарался, но бить-то зачем?

К счастью, за обессилевшего Демиана заступилась Лилиана.

— Господин Эшер, не стоит так его ругать! Ну, перестарался, но ведь он старался, разве это плохо?

Эшер снова цокнул языком.

— Если так насиловать руку, как только поставили протез, сейчас не поймёшь, но потом... Ладно, сам на себе испытаешь — поймёшь.

С этими словами он отправился на кухню, взял свою порцию еды, приготовленной Анетт, и уселся за стол. Пока он это делал, Лилиана поманила Демиана.

— Демиан, иди ужинать. Я специально тебя ждала.

У Демиана не было сил даже растрогаться. Он покачал головой.

— Я сначала в душ и спать. Сил совсем нет...

— Что? Всё равно надо поесть! Раз устал — тем более надо есть!

— Нет... — попытался отказаться Демиан, но Лилиана буквально силком усадила его за стол. Она сама принесла ему еду и села напротив. Под взглядами Эшера и Лилианы Демиан доел, уже не понимая, что попадает к нему в рот — еда или нос.

Только когда его тарелка опустела, Лилиана позволила ему идти мыться и спать.

Приняв горячий душ, Демиан, даже не успев как следует высушить волосы, рухнул на кровать и, как ему показалось, тут же провалился в глубокий сон.

***

Демиан проснулся от того, что его правую руку словно жгло огнём. Боль была такой невыносимой, что, казалось, он вот-вот задохнётся.

Казалось, кто-то поджёг ему руку, и от боли невозможно было ни о чём думать. Показалось, что рядом пожар и он сильно обгорел.

Нет. Может, его ранило осколком вражеского снаряда. Да, наверное. В пекле боя что ещё может случиться? Как же больно. Где санитар?

Странно, когда начался бой? Враг напал без предупреждения?

Бах! Тра-та-та-та!

Разрывы и автоматные очереди зазвучали прямо над ухом. Сколько бы он ни слышал этот грохот, привыкнуть к нему было невозможно — в ушах шумело. Он поднёс руки к голове, чтобы заткнуть уши, но боль в правой руке заставила его согнуться пополам.

Боль.

Боль.

Боль.

Так больно, что хотелось умереть. Невыносимее всего, что он когда-либо испытывал в жизни. Чтобы понять, насколько сильно он ранен, он мутным взглядом посмотрел на правую руку. Мясо было разорвано в клочья, сквозь него торчала кость. Демиан невольно закричал.

— А-а-а-а!

Бах!

Схватившись за правую руку, он скатился в окоп и катался по земле, корчась от боли. Ботинки скребли землю, издавая отвратительный звук. Он катался, обливаясь холодным потом, как вдруг кто-то схватил его за плечи и потряс.

— Демиан!

Знакомый голос. Кто это? Женский...

— Очнись, Демиан! Демиан! Что с тобой?!

Голос дрожал. Девушка пыталась понять, что с ним, но он, даже не разобрав, кто это, вцепился ей в одежду и взмолился:

— Морфин... дайте морфин...

— Морфин?! Откуда здесь морфин?! Другие обезболивающие не помогут?

— Сержант Николь, где сержант Вик? Что происходит?

— Кто такие Николь и Вик? Ты о чём?!

В голосе девушки слышалось отчаяние. Она прижала руку к его лбу.

— У тебя сильный жар... Подожди, сейчас принесу жаропонижающее!

Она уже плакала. Послышались её торопливые шаги, но Демиан не мог ждать. Он снова вцепился пальцами в землю, корчась от боли. Услышав его стоны, девушка вернулась.

— Потерпи, я сейчас, у Анетт есть аптечка!

— Отойди. Таблетками тут не поможешь.

Неожиданно раздался мужской голос, показавшийся смутно знакомым. Немного резкий, но с чёткой дикцией. В нём звучало не столько беспокойство, сколько раздражение. Мужчина схватил Демиана за плечи и прижал к земле, не давая ему вырываться.

— Очнись, ты, щенок! Ты не на войне! Ты больше не на поле боя!

Демиан попытался оттолкнуть его, но правая рука не слушалась, и он сопротивлялся только левой. Как ни силён был Демиан, но, обессиленный, он не мог справиться со здоровым мужчиной одной рукой.

— И боль в руке — это фантомная боль! Твоей руки больше нет! Дыши! Медленно! Я дам тебе обезболивающее!

Услышав про обезболивающее, Демиан попытался дышать, как ему велели. Он задыхался так, будто его только что вытащили из воды.

Он закашлялся, застонал, закричал, но дыхание постепенно восстанавливалось. Затуманенный взгляд начал фокусироваться. Он медленно моргнул и посмотрел вперёд.

Над ним стояли Лилиана в пижаме, с глазами, полными слёз, и нахмуренный Эшер.

— Ты как, Демиан?

Демиан слабо покачал головой в ответ на её вопрос.

— Что произошло... — спросил он севшим голосом.

Эшер ответил:

— Похоже, фантомная боль в правой руке вызвала паническую атаку и галлюцинации. Бывает, с такими, как ты, часто. Вот я и говорил, не перенапрягайся...

— Разве мы не в бою? — перебил его Демиан.

— С чего бы? Ты в Нихиро. Далеко отсюда до войны. Просто спал и видел кошмары.

— Но рука так болит...

Не верилось, что эта боль нереальна. Она была такой острой, такой живой. И выстрелы, разрывавшие барабанные перепонки, казались чересчур настоящими. Но хуже всего — даже сейчас, очнувшись, он всё ещё чувствовал боль в правой руке.