Лит обернулся своей гибридной формой и глубоко вдохнул. В это время Солус возвела несколько барьеров, чтобы уберечь каждый уголок башни от Изначального Пламени. Это мистическое всепожирающее пламя не делало различий между своими и чужими, обращая в пепел всё на своем пути, будь то материя или нечто неосязаемое.

Без надежной защиты тот объем Изначального Пламени, что требовался для очистки Адаманта, неминуемо повредил бы башню и причинил Солус невыносимую боль. Лит медленно выдохнул мягкий огненный поток, окутавший доспех снаружи и просочившийся внутрь.

С тех самых пор, как Лит покинул армию, он всецело посвятил себя искусству контроля над Изначальным Пламенем. Он учился усиливать его очищающие свойства, одновременно подавляя разрушительную мощь.

Из-за нехватки времени — разрываемого между прочими магическими исследованиями и личной жизнью — до истинного мастерства было еще далеко. Тем не менее, полученных знаний Литу с лихвой хватало, чтобы раскрыть весь потенциал Кузни Золгриша.

С каждым его выдохом доспех, изначально годившийся впору разве что великану, становился всё меньше и тоньше. По мере выгорания примесей Кузня теряла массу и пропорционально сжималась.

Вместо того чтобы изрыгать пламя непрерывно, Лит время от времени делал паузы, оценивая качество работы. Так он мог вовремя заметить, если Изначальное Пламя распределялось неравномерно или же воздействовало на внешнюю часть доспеха сильнее, чем на внутреннюю.

Подобные огрехи неминуемо испортили бы итоговый результат, если бы не гений Золгриша в работе с металлом. Чтобы исправить собственные ошибки, Литу достаточно было вновь изменить форму доспеха, возвращая ему первоначальные пропорции.

<Увлекательно, как наблюдать за тем, как сохнет краска. Но у Лита нет иного способа одновременно очищать броню и изучать Изначальное Пламя,> — мысленно передала Тиста остальным, чтобы не сбивать брата с мысли.

Налронду и семейству Эрнас процесс отнюдь не казался скучным. Повинуясь воле Лита, мистическое пламя танцевало вокруг Адаманта и проникало в самую его суть, двигаясь подобно живому существу. Порой зрителям даже чудилось, будто перед ними предстают видения первобытных времен, когда Могар был лишь планетой, кипящей лавой.

Усилием воли Лит регулировал плотность Изначального Пламени, по мере необходимости меняя его температуру, а вместе с ней — и цвет. Для Тисты процесс очистки был рутиной лишь потому, что она видела его уже бессчетное количество раз. Для остальных же это выглядело так, словно черный Дракон танцует с огненными фейри.

«Либо я найду способ заставить Золгриша расколоться и выдать секрет изменения формы металла, либо придется дьявольски много практиковаться, чтобы не допускать столько ошибок», — подумал Лит.

<Мы можем сделать и то, и другое. Но позволь заметить: мы впервые работаем с Адамантом, и, как по мне, ты справляешься просто превосходно. Как сказала бы я: важен прогресс, а не идеал. А как сказала бы Камила: ты идиот,> — хихикнула Солус.

Лит ненавидел, когда две самые важные женщины в его жизни в чем-то сходились. Как правило, это означало, что он чертовски неправ.

«Я никогда не ошибаюсь. Ошибаются только идиоты... Да простит меня Мария Кюри, я начинаю звучать как Манохар!» — Ужас, вызванный этой мыслью, заставил Лита прекратить внутреннее нытье и вновь сосредоточиться на задаче.

К тому моменту, когда Лит довел процесс очистки до совершенства, масса металла уменьшилась ровно настолько, чтобы обрести идеальную плотность и размер для защиты его гибридной формы, оставив при этом немного излишков.

Лит пустил их на укрепление сочленений доспеха, попутно убедившись, что они грамотно распределяют вес. Итоговый результат привел в трепет даже Солус.

— Клянусь своим создателем, Лит, проверь броню Бодростью. — Металл выглядел как чистейшее, отполированное до блеска серебро, вот только одни его участки идеально отражали свет, тогда как другие поглощали его без остатка.

— Твою ж налево! Ребята, вы обязаны это увидеть, — выдохнул Лит, заставив Налронда тихо выругаться.

— У меня нет ни Бодрости, ни палочки. Не соблаговолишь объяснить? — Несмотря на то, что резар упорно работал над своей раздражительностью, он всё еще таил обиду на Могар за то, что тот обделил его Магией Духа.

Налронд был единственным в группе, кто не владел заклинаниями Кузнечного дела, из-за чего чувствовал себя белой вороной.

— Вот так выглядит очищенный доспех из Орихалка через призму Бодрости. — Солус использовала возможности башни, спроецировав голограмму, на которой мировая энергия равномерно просачивалась и растекалась внутри металла.

— А вот так, для сравнения, выглядит очищенный Адамант. — Голограмма изменилась, демонстрируя несколько вихрей, где мировая энергия скапливалась внутри доспеха, но не могла сжаться достаточно сильно, чтобы сформировать полноценное энергетическое ядро.

— После обработки Изначальным Пламенем этот металл ведет себя почти как Давросс. Увы, «почти» здесь недостаточно, — вздохнула Солус.

— В самом деле. — Лит задумался над открытием. — Можно сказать, что Орихалк сродни голубому ядру, а Адамант — синему. Очистив ядро до ярко-синего с помощью Изначального Пламени, я вплотную приблизил его к фиолетовому уровню Давросса. Но на этом всё.

— «Всё» — как бы не так! — фыркнула Солус. — Это значит, что броня выйдет куда мощнее, чем мы ожидали, но и ковать её будет на порядок сложнее. К счастью, у нас есть доблестные помощники.

Усилиями Солус в комнате появились стулья и тонизирующие напитки для каждого.

— Можешь на меня рассчитывать. Просто скажи, что нужно делать, — отозвалась Флория.

— Мне понадобится, чтобы вы напитали маной кое-какие детали. Так у Солус будут развязаны руки, и она сможет помочь мне в самые ответственные моменты, — ответил Лит, раздавая всем копии академического заклинания, необходимого для призыва мировой энергии внутрь магического круга.

Заклинание оказалось настолько простым, что даже Налронд, изучавший фальшивую магию по учебнику Лита, освоил его с первого взгляда. Остальным оно и вовсе не требовалось — благодаря опыту в Кузнечном деле это заклинание давно стало для них чем-то вроде рефлекса.

Убедившись, что очищенный Адамант больше невозможно улучшить без ущерба для его стабильности, Лит извлек из карманного измерения семь фиолетовых кристаллов маны и сотворил заклинание Связывания.

Каждый камень, ограненный на манер бриллианта, был размером с его кулак. Проведя последние несколько месяцев в шахтах башни, кристаллы маны, подаренные Орионом в знак благодарности за спасение дочерей, стали еще чище, хотя в них по-прежнему не было ни намека на белый оттенок.

Лит предпочел использовать кристаллы Ориона, а не камни шамана орков, по двум причинам. Во-первых, они обрели настолько яркий фиолетовый оттенок, что это вселяло надежду на невероятный результат. Во-вторых, благодаря их размеру, выращивать новые фиолетовые кристаллы было куда проще, чем из более мелких самоцветов.

«Еще один недостаток моего первоначального дизайна Доспеха Оборотня заключался в том, что я упорно использовал только один кристалл. Обычный Доспех Оборотня ткут из ткани, а мой выкован из металла. Чтобы раскрыть способность Адаманта усиливать свои защитные свойства при наполнении маной, доспеху нужен надежный источник энергии», — мысленно рассудил Лит.

Доспех воспарил в воздухе, а семь драгоценных камней последовали за каждым его движением, вращаясь вокруг брони, словно планеты вокруг своего солнца.